Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 66)

— Дэш! Деньги тут вообще ни при чем!

— Ну да! Она деньги гребет лопатой, а мы с тобой никогда не будем учиться в колледже!

— Да кому нужен этот колледж?! Там не учат спасать мир!

— Тоже мне, спасительница нашлась! От кого ты его спасаешь? Убийца ты, вот и все.

— А ты стороны не попутал? — возмутилась Эштон. — Хотя, знаешь, в чем-то ты прав. Если тебя зашепчут убить соседского ребенка или президента, убийцей станешь ты.

— Ну президента это вряд ли. Я до него не доберусь. Его охрана уложит меня раньше. Я же не супермен.

— Ли Харви Освальд как-то смог. Возможно, его зашептали.

— Да, но зачем? Зачем им убивать президента? Кеннеди был для них угрозой?

— Откуда мне знать бредовые мысли этих тварей? Не наше дело копаться в их тупых головах. Наше дело — нейтрализовать угрозу и не задавать вопросов.

— Ты прямо Вероника номер два.

— А ты как сумка, которая не лезет в багажник!

— Туше, — рассмеялась с заднего сиденья Розали.

— Ну так оставь меня на обочине. Я с удовольствием останусь один. Один! — сказал Дэш погромче и посмотрел на Розали в зеркало заднего вида.

— Это позиция труса, — заявила сестра.

Дэш сам не заметил, как увлекся спором.

— Ладно, Эш, представь хотя бы на секунду, что русалки не чудовища, они просто хотят выжить. Им приходится прятаться и обманывать. Представь себя на их месте. Что ты почувствуешь? Будешь готова убить? Они ведь не делают ничего такого, чего не сделала бы ты.

— Ох, Дэш, осторожно, — фыркнула Розали. — Ты встал на скользкую дорожку.

— Как тебе совести хватает? — Эштон удрученно покачала головой. — Ты жив только благодаря матери! Она отстояла тебя перед Вероникой, и мы столько лет убивали тварей, которые могли приблизиться к нашему дому хотя бы на сто километров, вычищали все вокруг тебя, чтобы ты был в безопасности. И делали это бесплатно, между прочим. А от тебя никакой благодарности!

— А вот тут твоя сестричка села в лужу, — сказала Розали. — Она совсем тебя не понимает.

— Ох, заткнись уже, — прорычал Дэш. Говорил он большей частью Розали, но Эштон, конечно, приняла на свой счет, громко фыркнула и что-то пробормотала.

— Что? — ощетинился Дэш.

— Ничего, — огрызнулась в ответ сестра.

— Она сказала, что хотела бы сестру, — подсказала Розали, — а вместо этого у нее брат-зануда. Знаешь, — помолчав, добавила она, — я бы на твоем месте жизнь этой грубиянке не доверяла.

— Да оставь уже меня в покое! — выкрикнул Дэш. Раньше он ждал встреч с Розали только на работе, а потом на прогулках, но теперь думал о ней постоянно и никак не мог выкинуть из головы. Вот она и появлялась везде.

Эштон вскинула брови и веско сообщила:

— Не могу. Но у меня есть кое-что, что поднимет тебе настроение. Скоро приедем.

В заповедник Уилломоу они въехали еще через пару часов. Эштон притормозила перед большой картой, наклеенной на стенд, и тщательно изучила пешеходные тропинки до каньона и сквозь него.

— Пошли.

Она подхватила рюкзак и пошагала на север. Они прошли по лесу километра полтора, потом вышли к сонной речушке, и Эштон долго искала тропинку вдоль нее. Осока и рогоз почти закрывали от взгляда гладь воды, но Дэш и так старался туда не смотреть. Потом Эштон ходила кругами, пока не заприметила в просвете деревьев крышу, и ринулась к ней. То ли амбар, то ли склад — двухэтажное вытянутое здание без окон стояло на поляне. Дэш ожидал, что они пройдут мимо, что это просто какой-то ориентир, но Эштон поворошила кусты рядом с воротами амбара, извлекла оттуда ключ и открыла тяжелый замок.

— Что ты делаешь? Разве это каньон?

— Знаешь, я тоже любила Енота. — Она посмотрела на Дэша и распахнула ворота, явно приглашая внутрь.

Откуда у Эштон ключ от сарая, который она видит первый раз в жизни? И вообще, сестра вела себя странно. Нет, грубость и насмешки — это нормально, но с чего она призналась про любовь к собаке? К его собаке. Она даже матери ни разу не говорила таких слов. По крайней мере при нем. У Дэша возникло неприятное предчувствие, и он попятился.

— Что там? — спросил он.

— Кое-что, что тебе поможет, — улыбнулась она.

— В сарае?

— Твой долг, Дэш, — назидательно произнесла сестра, — быть тем, кто ты есть, и я хочу, чтобы ты это понял.

После того как он так и не сдвинулся с места, Эштон закатила глаза, бросила:

— Да господи! — и исчезла в густом полумраке, растворилась в серой дымке между балками, через которые длинными яркими полосками пробивался свет.

Дэш сделал несколько шагов следом и застыл на рубеже света и тьмы. Сестра явно задумала какую-то ерунду, и Дэш опасался, что это может быть вредно для здоровья. На границе тотального безразличия вяло заворочался инстинкт самосохранения, предрекая неприятности. Именно поэтому, когда Дэш услышал стрекот шокера и испытал жгучую боль, то не удивился.

…Перед глазами маячило что-то серо-полосатое, судороги волнами проходили по мышцам. Руки не слушались, а на ногах будто лежало что-то тяжелое. Потом пришло облегчение — сразу не убили, значит, есть шанс выбраться.

И тогда он запаниковал. От страха. Сейчас ему нашепчут убить Эштон. Вдруг уже нашептали? Как понять, что он — все еще он?! Может быть, сестра в опасности.

— Эш… — позвал он, и голос прорезался свистящим шепотом, разогнал пелену перед глазами. Серо-полосатым перед носом оказалась молния его куртки. Капля пота с носа упала на молнию, но руки все еще не слушались. Что за черт? Дэш поднял голову. — Эштон!

Он моргнул и огляделся: они все в том же сарае, он сидит на стуле, руки связаны за спиной. Глаза привыкли к полутьме, и он заметил стоящую недалеко сестру. Рядом с ней никого не было, значит, опасность может исходить только от нее. Ладно, с этим он справится. Но потом разглядел обмотанную вокруг своих ног веревку и засомневался. Эштон, сложив руки на груди, стояла в паре метров и недовольно смотрела на него, прищурив глаза. Нетерпеливая, словно боксер перед матчем.

— Очухался?

— Ты что затеяла? Совсем рехнулась?

Он, конечно, горячей любви от сестры не ждал, но и такой подставы тоже. Дэш попытался встать, дергая руками и ногами. Веревки были самыми настоящими, освободиться не получалось. От возмущения Дэш дернулся сильнее, но без толку. Он представил, как Эштон оставляет его тут и спокойно уходит.

— Развяжи меня!

— Для твоей же безопасности — не буду, — обронила она и скрылась в темноте.

В глубине сарая, в углу, зазвенели цепи. Дэш уставился в темноту.

— Иди! Ну же! — приказал голос Эштон.

Из полумрака проступил силуэт. Девушка. Нет, русалка. Дэш сразу это понял. Лет двадцать или чуть больше. Она двигалась неровно, словно ей было неудобно. Растрепанные волосы, изможденный вид, кляп, как в фильмах для взрослых — шар во рту. На скуле темное пятно — грязь или кровоподтек? Подол светлого платья разорван до самого пояса. Ноги закованы в колодки. Руки скованы спереди, на шее металлический ошейник. Ноги, руки и шея соединены гремящей цепью. Эштон еще раз пихнула русалку, та дернулась и безучастно качнулась вперед, вяло переставив ноги. Эштон вела ее на металлической цепочке, словно дикое животное.

Дэш попытался собраться с мыслями и подобрать объяснение. Ощущение неправильной, сломанной реальности колючими мурашками прошло по спине.

— Эштон, что ты делаешь? Какого черта задумала?

— Ты до сих пор живешь как в сказке. — Эштон дернула цепь, та зазвенела, а русалка схватилась за ошейник руками, пытаясь его оттянуть. В ее глазах появилось осмысленное выражение, будто она прислушивалась к разговору. — Тебе пора осознать реальное положение дел.

— Реальное положение дел?! Ты из ума выжила, вот реальное положение дел! Где ты вообще взяла цепи?

— Не поверишь, сколько полезного можно найти в фермерских магазинах, — улыбнулась Эштон и натянула ошейник. Просто так. Видимо, ей нравилось, как русалка за него хватается. — Мне помогла кузина Ортиз. Она ее выследила, поймала и привела сюда, а вчера вечером сказала мне, где ее спрятала. Она вялая, почти сутки без воды.

— Это все обязательно? — спросил Дэш, хотя уже понимал, чего хочет Эштон.

— Но мы так и не выяснили, влияет ли на тебя «шепот».

Эштон толкнула русалку в спину. Та шлепнулась на колени прямо перед Дэшем, уткнулась носом в грязный пол и застыла. Звон цепей отдавался в голове.

— Что? Жалеешь ее? Думаешь, бедная девочка? — Эштон пихнула русалку ногой. Та даже не пошевелилась. — Это та тварь, что отправила к нам старину Джейка. Считай, это она убила твоего пса, и бабушка умерла из-за нее. А Джейка уволили, у него теперь нет работы, и он даже не помнит — почему.

Дэш перевел взгляд на беспомощный комок под ногами.

— Ты уверена, что это она? — В нем поднималась ярость. Он не хотел испытывать это чувство, оно опустошало и изматывало, после него ничего не оставалось. Даже воспоминаний. Ярость его направлялась и на Эштон, и на неряшливый комок под ногами, и на Джейка с его пулей.

— Полгода назад мы с матерью охотились на двух сестричек. Одну убили, а вторая сбежала. — Эштон снова пнула русалку ногой, та никак не отреагировала. — Выведала о нас, тварь, и подослала школьного учителя из Садбэри. Это, кстати, тут недалеко.

— Как же она выяснила адрес?

— О, нашла нужных людей. Мы с кузиной Ортиз шли по следу разрушенных судеб. Кроме Джейка, в Садбэри были еще уволенные за превышение полномочий сотрудники коммунальных служб и парочка полицейских.