Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 37)

— Ух ты, кексы! — восхитилась Фиби, вгрызаясь в ароматную выпечку. Она покопалась в пакете и вытащила баночку джема. — Ой, Генри такой милый, смотри, что он принес. Генри, правда ты милый?

— Да, — ответил он, смотря в стену.

— Держи кофе. — Фиби поставила на пол стакан. — И кекс. И вот еще пицца.

Дэш смотрел, с каким изяществом она раскладывает пакеты и коробки, как аккуратно их расставляет, и удивлялся все больше: она вела себя почти как его мать, когда та накрывала стол, хотя, конечно, сравнивать сервировку Гертруды с перекусом на деревянных досках веранды было нелепо, но не удавалось отделаться от мысли, что Фиби вполне могла бы накрыть стол и у него дома.

Фиби уселась на верхней ступеньке, по очереди откусывая то кекс, то пиццу. Дэш поколебался и тоже сел, только на другом конце, чтобы видеть Фиби и беднягу Генри, который так и стоял в одной позе к ним спиной, застыв между ними будто экзотическая статуя.

— Он нас слышит? — спросил Дэш. Ему было неловко за ее поведение перед невинным парнем и немного страшно из-за того, что ей так легко это дается.

— Нет. Он не помешает, — замотала она головой, явно расценив вопрос по-своему. — Вот, возьми еще кекс.

Он взял. Кекс пах восхитительно и выглядел многообещающе, но Дэш засомневался, что будет его есть. От напряжения у него свело скулы и пересохло в горле. Что он творит? С трудом удалось погасить яростное желание произнести заклятие: рефлекс, выработанный годами, рвался наружу.

Стаканчик с кофе обжигал ладони и незажившие мозоли, Дэш сделал глоток, чтобы отвлечься. На языке осталась горечь, но хорошая, какая и должна быть — легкая ароматная горчинка с ярким послевкусием. Ого, вот это прекрасный кофе!

— Я люблю кексы, а кофе не люблю, — болтала Фиби с набитым ртом. — Он горький и после него хочется спать. Но многие любят, вот Генри к примеру. Не понимаю, как можно любить такую гадость. Но Генри говорит, кофе бодрит. Я подумала, тебе не помешает взбодриться. Вчера ты был совсем слабый. Генри приносит мне кексы и пиццу, но сегодня я попросила его принести хороший кофе. Вкусно?

— Да, неплохо, — кивнул Дэш.

— Я просила его постараться, — строго заметила Фиби и покосилась на спину безразличного ко всему Генри.

«Еще бы он не постарался — подумал Дэш. — Когда тебя гипнотизируют, из штанов выпрыгнешь, а постараешься». Он уже видел зачарованного ничего не осознающего человека, но тот был агрессивен и опасен, потому что его заговорили на убийство. Генри вел себя спокойно, но кто знает, не стал бы он сходить с ума, если бы ему, к примеру, помешали приехать к дому Ривердейлов.

Дэш обнаружил второй стаканчик кофе, стоявший между пустым пакетом и горкой салфеток, которая уже начала разлетаться по веранде, и тоже забрал его себе, а салфетки закинул в пустой пакет. Кофе начал действовать, проясняя голову.

— А ты здесь выросла? — осторожно спросил он.

— Ага, на озере, — кивнула она, доедая треугольник пиццы. — Это мое озеро.

— А дом? — еще более осторожно уточнил Дэш. — Ты же здесь жила?

Фиби повела плечами и поморщилась, будто затронули неприятную ей тему.

— Я живу на озере, а здесь жили мой папа и сводные братья.

— А почему ты осталась здесь после…

— Давай сходим на утес. Генри, расскажи про утес, — велела Фиби. Дэш напрягся.

— Утес — скала, обрывистый берег, каменная гряда. Я спрашивал у мамы как называется утес Сейнт Игнаса. Она сказала, что никак. Мой приятель Кори прыгал с утеса, а я нет. Я испугался. Голубоглазая волна игриво отбежала и, замерев всего на миг, с собой не совладала. Влекла ее незыблемость скалы…

— Фу, Генри, замолчи, — обиженно надулась Фиби и плюхнулась обратно на верхнюю ступеньку. — Что за ерунда у людей в голове, — пробормотала она, раскопала среди пакетиков и салфеток еще один кекс и с наслаждением откусила.

Дэш покосился на любителя поэзии. Он послушно замолчал и снова уставился перед собой.

— Как ты научилась читать? — спросил Дэш как можно беззаботнее и отпил еще кофе. Обычная легкая беседа, совершенно безобидный вопрос.

Но Фиби снова нахмурилась и повела плечами, словно безуспешно пытаясь сбросить что-то неприятное.

— Меня учил папа. Он и маму научил. Она писала папе письма. Я тоже умею писать. Иногда я записываю сказки, но бумага быстро мокнет и портится, так что я держу сказки в голове, — сообщила она и начала рассказывать про озерного духа, который просыпается раз в десять лет, чтобы выйти из воды и как следует наесться до следующего пробуждения.

Дэш, дослушав сказку до конца, вообще перестал что-либо понимать.

Фиби доела очередной кекс и откинулась назад, облокотившись прямо на доски. Она подставила лицо робким солнечным лучам и легко улыбнулась, прикрыв глаза. Ей явно было уютно, по непонятной причине она не боялась Охотника под боком.

— Скажи, ты знаешь, кто такие Охотники?

Она тряхнула волосами и ответила, не открывая глаз:

— Те, кто охотятся.

— А на кого они охотятся?

— На зайцев, фазанов, оленей. На кого угодно. — Она пожала плечами и устремила на него пронзительный взгляд. — В Сейнт Игнас много охотников. Например, братья Памми. Тебе нужен охотник? — спросила она с интересом.

Ворот футболки сполз у нее с одного плеча, обнажив ключицу. Фиби больше не пугала, как в момент первой встречи, и не настораживала, напротив, сейчас казалось, что она весьма привлекательна. Неужели приворожила? Эта мысль отрезвила, и Дэш попытался взглянуть на ситуацию отстраненно. Да, на лицо и фигуру очень даже приятно смотреть, и на выглядывающее округлое плечо тоже. Вполне взрослая девица, при этом начисто лишенная стеснительности, но Дэш будет последним идиотом, если позволит этому факту затуманить разум.

Чтобы сгладить неловкий момент, он отвел глаза, взял кекс и откусил половину. Кекс действительно оказался вкусным, с шоколадной начинкой внутри.

— И часто Генри приносит тебе гостинцы?

— Иногда, — кивнула Фиби. — Когда не его смена.

— Просто приносит? Ты ему не платишь?

— П-ф-ф, — фыркнула Фиби. — Люди часто говорят о деньгах, словно только об этом и думают. Но мне деньги не нужны.

— Действительно, — пробормотал Дэш, делая еще один глоток невероятно вкусного кофе.

Как интересно Генри объяснял сам себе недостачи? Платил сам? Допустим. А пицца и кексы?

— У меня были деньги, — сообщила Фиби. — Бумажки я отдавала почтальону и доктору, но потом они намокли и испортились. А монетки не отдавала. Они красивые.

Дэш в раздумьях потер подбородок.

Стоящий столбом парень нервировал. Казалось, вот он сейчас развернется и начнет рассказывать, какой чудесный фадж готовит его сестра, но он, скорее, походил на предмет мебели вроде того же столика, на котором прежде стояла печатная машинка, пока Фиби зачем-то не спустила ее на пол. Фиби явно рассчитывала доесть, отдать Генри мусор и отправить восвояси. Что же она еще здесь творит? Город почти на берегу озера, значит, для нее нет препятствий, кроме разве что отсутствия одежды.

— Ты ходишь в город? — спросил Дэш.

— Нет. — Фиби пожала плечами. — Не люблю его. Если хочется почитать, прошу почтальона принести мне книжку. Он добрый, хорошие книжки приносит…

Дэш от неожиданности чуть не выронил стаканчик с кофе.

— О, пришлось сходить в город, когда порезалась. Смотри! — Она подняла предплечье и показала едва заметный шрам от внутренней стороны локтя до запястья. — Полезла в затонувшую лодку, а там стекло. Рука потом сильно болела. Доктор дал мне… — она задумалась, вспоминая, — ммм, какие-то тики. Беленькие кругляшки.

— Антибиотики?

— Да! Сказал пить, если хочу сохранить руку. А я хотела. Я могу вести себя как человек, — хитро прищурилась она. — Меня много раз принимали за свою. Только одежду воровать приходится. О, я ходила в город позавчера, чтобы привести тебе врача. Он зашил твою рану. Но он ничего не помнит, не волнуйся.

— Ясно, — только и смог выговорить Дэш. Бедняга доктор Бёрн.

Фиби доела пятый кекс, запила водой из бутылки и сложила все в пакет.

— Генри! — напела она, и Дэш вздрогнул.

Будто штормовая волна возникла где-то совсем рядом, с шипением пронеслась мимо, задев брызгами испуга и ошеломления, и ударила в цель — Генри развернулся и с прежним пустым выражением на лице принялся собирать мусор. Дэш занервничал, он ведь вполне мог оказаться на его месте.

В Книге не упоминалось, что русалки умеют гипнотизировать мужчин выборочно, предполагалось, что один звук голоса, «шепот», подчиняет волю всех, находящихся рядом, но прямо сейчас Дэш наблюдал другое — он снова сохранил волю, тогда как бедняга аптекарь безучастно складывал пустые стаканчики и салфетки в пакет.

— Ну и что будет с Генри? Он забудет, что сюда ездил?

Фиби вскочила, сбежала с крыльца и ринулась к машине, забрала лист, который приклеился к колесу, и вернулась, подобрав по дороге еще два. На веранде схватила с пола еще парочку, все смяла и запихнула Генри в пакет. Если бы Дэш и правда был писателем, его книге сегодня пришел бы конец.

— Мусор выброси. Дома скажешь, что ездил гулять, — велела она парню, — а вечером привези еще какой-нибудь еды. Только чтобы вкусной. И кофе. Понял?

— Да, — невыразительно произнес Генри.

— Нет! — не выдержал Дэш. Так она и его заодно подставит. Он встал. — Если Генри будет постоянно сюда ездить и таскать еду, он привлечет внимание к этому дому. Сюда приедут разбираться и наткнутся на тебя. А что случится потом, можешь представить?