Виктория Павлова – Рожденные водой. Книга 1. Охота (страница 21)
После того как Эштон позвали в комнату матери и поведали что‐то явно важное, жизнь Дэша стала хуже: теперь еще и сестра смотрела на него иначе, будто презрительно. Конечно, ей же раскрыли семейные секреты, а его просто проигнорировали. Дэшу было обидно, страшно и одиноко – даже сестра от него отвернулась. Еще прошлым летом все было хорошо. На всю жизнь Дэш запомнил чувство единения с другим человеком, ощущения тех последних месяцев с сестрой: стоптанные сандалии, дикие яблоки, занозы на пальцах, лесные поляны так далеко, как только может увезти велосипед, посиделки допоздна.
Эштон быстро осознала, что мнением брата никто не интересуется, как и им самим. Дэша в семье постоянно задвигали на задний план, как колченогий стул, и выдвигали, только когда Эйзел нужна была помощь с занавесками, или когда пришла пора травить насекомых, или как в тот раз, когда позвонили из школы, спросить, почему он месяц не посещал занятия. Бабушка обозвала Дэша лентяем и сказала, что позориться и оправдываться перед директором не пойдет, а мама уже уехала. Седьмой класс он закончил кое‐как, в основном выезжая на прошлогоднем багаже, а учитель рисования больше не предлагал ему углубленный курс.
Перед окончанием учебного года он постарался вернуть прежние отношения с сестрой и предложил ей сгонять на великах к песчаному карьеру.
– Знаешь, у меня спортивные сборы, – сказала Эштон и отвела взгляд. – На озере. Мы с тобой уже не маленькие, думаю, пора заканчивать с играми.
Эта фраза окончательно подвела черту в их отношениях. Казалось, до – еще можно было что‐то вернуть, а после – уже нет.
Дэш сначала не хотел ехать в лагерь скаутов на все лето, но потом даже порадовался перемене: находиться дома он больше не мог, внутри от страха и неопределенности было больно. К тому же спорить с матерью он опасался, а то отошлет еще дальше, куда‐нибудь на Луну. И он уехал, сожалея о расставании с домом и Енотом, который остался с Эйзел. Дэш рассказал бабушке о его любимой еде, принес его игрушки и коврики и все время тщательно следил за реакцией. Вроде она не отмахивалась, делая вид, что все это несущественно, и Дэш надеялся, что пса не выгонят на улицу, не усыпят и не отдадут в чужие руки, пока его не будет.
Мать молча отвезла его к автобусу, который забирал школьников от вокзала, высадила и уехала, даже не попрощавшись, будто скорее хотела вернуться к своим делам. Или, вероятнее всего, к Эштон. Дэш впервые почувствовал ревность: чем его сестра лучше? С горечью на душе он сел в автобус и всю дорогу смотрел в окно, потому что петь песни и играть в «правду или действие» не мог. Он ощущал себя ненужной вещью, которую отодвинули подальше, чтобы не мешала. Ненужные вещи не умеют веселиться, им всегда грустно.
В лагере скаутов оказалось интереснее, чем он ожидал. В его отряде было еще девять мальчишек. Целыми днями они ходили в походы, учились вязать морские узлы, варить еду в походных котелках и читать следы животных. Дэш даже удивился тому, что жизнь вне дома может быть интересна и разнообразна. Именно это открытие он вынес из двух месяцев в лагере, потому что остальные премудрости забылись, поглощенные тревожными раздумьями о том, что творится дома: как там Енот, что такого сказали Эштон, когда он станет чудовищем и все в таком духе. С какой‐то стороны Дэш даже радовался, что уехал. Издалека он маме точно не навредит.
Пожалуй, больше всего из того лета Дэшу врезался в память цирк шапито, раскинувшийся в паре километров от их лагеря, рядом с маленьким тенистым городком, название которого он не запомнил. В тот день все юные скауты дружно взяли отгул. Орава из полусотни мальчишек прибежала смотреть на иллюзионистов и фокусников, гимнастов и укротителей тигров.
Дэш долго пробирался через палатки, стоявшие так, что напоминали военный лагерь, о котором им как‐то раз рассказывали в школе: складные столы, стулья, колышки в земле с натянутыми для защиты от солнца и пыли тентами. Разница была в том, что палатки шапито были разноцветные, а на боках грузовиков красовались яркие изображения: на одних пухлые панды протягивали лапы дружбы пузатым бегемотам, на других – супергерои, готовые отразить нападение, грозно смотрели вдаль. Дэш отдал честь всем Капитанам Америка. На поляне вокруг купола гимнасты в желтых шароварах жонглировали булавами и катались на колесе, а факиры изрыгали пламя. Подскочил клоун и вытащил у Дэша из-за уха монетку. Только Дэш знал, что монетки у него за ухом не было и это просто фокус. Он сам пытался делать такие на Рождество, поэтому усмехнулся клоуну, чувствуя себя очень взрослым, и степенно прошествовал дальше.
Он засмотрелся на разодетую, как павлин, даму и чуть не споткнулся об очередной колышек в земле. Дама сидела под разноцветным тентом и обмахивалась веером, который блестел и переливался даже в тени. На ней была пышная юбка в зеленую, коричневую и желтую полоску и кофта в стразах и кружевах, лицо напоминало кукол Эштон – яркое и слишком четкое, нарисованное; а на голове – муравейник. Вспоминая ее позже, Дэш сообразил, что гадалка просто надела парик, но тогда ему казалось, что этот расплывчатый ком походил на муравейник и вот-вот из-под волос выползет муравей, и пялился в ожидании. Она сидела словно в воздухе, потому что стул прятался под раскинутыми складками юбки, и явно скучала. Дэшу в глаз попал солнечный зайчик от ее веера, а когда он проморгался, оказалось, что женщина-муравейник смотрит на него.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.