Виктория Павлова – Рожденные водой. Книга 1. Охота (страница 20)
Дэш пригнулся, спрятавшись за машиной, а потом осторожно высунулся. Свет в окне пропал. Дэш прокрался к багажнику и приоткрыл… Ружье исчезло! Дьявол!
Тварям оружие ни к чему, они сами оружие. Значит, не она. Неужели бродяга? Один из тех, о ком предупреждала шериф. И теперь у него ружье, а у Дэша только балисонг. Бродяга явно залетный – местные знают, что тут брать нечего. Кто бы там ни был, теперь он в курсе, что на лужайке кто‐то есть.
В доме стояла тишина, фонарик больше не мелькал – захватчик затаился. Чего он ждал? Хотел бы сбежать, уже бы ломился в лес.
Свет луны заливал поляну и делал из любого торчащего на ней отличную мишень. Ближе всего было до крыльца. Дэш ломанулся туда, надеясь, что его не заметят и палить не будут. Тихо поднялся по ступенькам, прижался к стене и замер в раздумьях: переть на ружье – так себе затея, лучше зайти с тыла и попытаться отнять, а если вор причастен к исчезновению собаки, то потребовать ответа. Хорошо бы все это провернуть без стрельбы, очень не хотелось пережить еще один визит бдительного шерифа Пеннебейкер.
Пригибаясь под окнами, Дэш обошел дом и добрался до задней двери. Она выходила на веранду и лестницу, ведущую к причалу. Через сетчатую створку внутри коридора удалось разглядеть только еще более густые тени, никакого движения. С этой стороны дома света было больше: под луной блестело озеро и на противоположном берегу горели огни палаточного городка.
Дэш встал, не показываясь в двери, и аккуратно заглянул в коридор. Внутри по-прежнему стояла тишина. Может, захватчики уже смылись? Им хватило бы времени, пока он обходил дом. Дэш еще раз вгляделся в темноту, осторожно взялся за ручку двери и повернул. Раздался скрип.
Выстрел!
Вспышка озарила коридор. На миг Дэш увидел человека, его косматую бороду и надвинутую на лоб шапку.
Дэша отбросило к лестнице на темные доски веранды. Жжение в плече разлилось по всему телу, но тут же угасло вместе с сознанием…
Дэш очнулся от ощущения, что по его телу кто‐то шарит, обхлопывая карманы. В нос ударил застарелый запах пота и мочи, смешанный со сладковатым ароматом травки. Из кармана потянули нож. Дэш схватил вора за руку, и тот резко отпрыгнул в сторону. Из-за движения у Дэша вспыхнула боль в плече и засверкало перед глазами, зато прояснилось сознание. Он обхватил рану, и по пальцам заструилась горячая кровь. Дьявол!
Стрелок застыл в паре шагов, направив на Дэша его же ружье. Залетный бродяга явно умел обращаться с двустволкой: один патрон он использовал, но остался второй.
– Ты живой, что ли? – раздался напряженный хриплый голос.
– Где мой пес? – просипел Дэш, тщетно пытаясь встать или хотя бы сесть.
Волнами накатывала мутная слабость. Все настолько плохо? Ему полруки снесло? Дэш осознал, что если бы он не осторожничал и встал перед дверью, то пуля попала бы прямо в грудь.
– Зеленые есть? – быстро спросил бродяга. – И не пытайся соврать, по тачке вижу, что ты при деньгах. Где их хранишь?
– Не в этой халупе, придурок, – процедил Дэш, сильнее прижав рану. – Где мой пес?
– Поделишься зелеными – может, и скажу про пса.
Дэш по инерции полез в карман за ножом, но нащупал только ракушечное ожерелье и застрявшее в нем кольцо. Бродяга явно понял его намерения и довольно заявил:
– Ножичек твой у меня. И ключики.
Дэш прикинул варианты. Судя по насквозь промокшему рукаву, он быстро истечет кровью, если что‐нибудь не сделать с раной прямо сейчас. А если будет сопротивляться, то получит пулю в грудь. Зачем оставлять лишнего свидетеля? Выбор небольшой.
Самым верным по-прежнему казалось отнять у бродяги ружье и потребовать ответа, где пес. Надо подобраться ближе.
– Ладно, – сказал он. – Отвези меня в город в больницу и получишь денег.
– К твоим дружкам небось? – проворчал бродяга.
– Ты меня в больницу – я тебе деньги. Таков уговор, – выдохнул Дэш, пытаясь встать и помогая себе одной рукой. От каждого движения огонь в мышцах разгорался все сильнее, удалось сесть, прислонившись к перилам. – И лучше поторопись. Шериф наверняка слышала выстрел и уже едет. Лучше не попадаться ей на глаза.
– Да на хрена с тобой возиться, – заключил бродяга.
Хватило секунды, чтобы осознать: бродяга потерял терпение и никуда его не повезет. Дэш не стал ждать, пока на него направят дуло и потратят второй патрон, а резко кинулся бродяге в ноги и столкнул его с веранды, надеясь, что тот свернет себе шею. От боли в руке перед глазами вспыхнули искры.
Бродяга шумно рухнул на причал и разразился трехэтажным матом, будто дублируя отчаянные мысли Дэша.
Теперь бежать!
Закружилась голова, налилась тяжестью – встать не получилось, удалось лишь повалиться ничком на пол, уткнуться носом в доски и из последних сил перевернуться. Слабость охватила тело, и сопротивляться ей не выходило – она обволакивала сознание.
Силуэт неожиданно навис рядом, закрыв звезды. Бродяга вернулся и уже маячил сверху. Дэш понял, что его снова вырубило на несколько секунд. Дерьмово! Похоже, из этой передряги ему уже не выбраться.
– Падла! Мне и тачки твоей хватит, мразь, – прохрипел бродяга.
В свете звезд мелькнуло лезвие: он замахнулся ножом. Тем, который вытащил у него из кармана. Дэш перехватил его руку, но выиграл лишь пару мгновений – сейчас бродяга был сильнее. Конец – дальше ничего не будет.
Секунда застыла, подсвеченная синим. Синим светилось лезвие балисонга, рукав бродяги в мешковатой куртке, его борода, перила у лестницы.
«Предсмертные галлюцинации?» – насторожился Дэш.
Бродяга ослабил напор.
– Эй, кто там?.. – крикнул он.
Дэш, воспользовавшись непонятным замешательством, отпихнул подальше руку с зависшим ножом. Бродяга и не сопротивлялся. Вяло поддавшись, он уставился на озеро и открыл рот. Дэш повернул голову.
На краю причала стояла она. Обнаженный силуэт девушки казался окруженным сияющим гало – оно окутывало ее тело и создавало ореол вокруг волос. С кожи скатывались капли воды, оставляя подсвеченные дорожки, словно искорки звезд играли на девичьем теле. От ее движений искорки падали на причал, взвивались и снова становились частью сверкающего гало. Изысканный танец воды и света.
– Ты здесь лишний, – напевно произнесла она. – Ты мешаешь.
Дэш замер от ее голоса, ожидая волны, которая сметет с ног, окунет в соленый океан, промоет каждую клеточку и выплюнет вместо него пустышку, которую останется только дергать за ниточки, приказывая что угодно.
Но волна не пришла. Дэш вслушивался в эхо ее слов, но на причале звучал обычный девичий голос, какой можно услышать в очереди за кофе или билетом в кино.
– Я знаю, – раздался хриплый растерянный голос бродяги. – Со мной так всю жизнь…
Дэш обернулся к бродяге. Теперь, в ее свете, он видел его лицо, растерянное и ошарашенное, – обветренный лоб под бурой шапкой, грязная лохматая борода и усталые мутные глаза, глаза сдавшегося человека. Из них текли слезы. Он обмяк и опустил нож. Похоже, до него волна дошла. Его окунуло в океан и протащило за двоих.
– Исчезни! Сгинь с лица земли! – яростно потребовала она.
Бродяга судорожно сглотнул и поднял нож.
– Нет! Стой! – Дэш протянул руку.
Его пронзила догадка, что именно тот собирается сделать, но остановить его не успел – бродяга начал оседать.
Дэш попытался отползти, но пальцы заскользили по доскам, и он бухнулся на бок. Попытался встать, но тело не слушалось.
Почему на него не подействовал «шепот»? Он же слышал ее голос.
Бродяга завалился на ступени, а потом скатился с лестницы и пропал из вида. Откинувшись на веранду, Дэш уставился в звездное небо. Для бродяги все закончилось, и для Дэша скоро тоже все закончится. Он попытался повернуться и чуть сдвинул голову.
Она поднималась по лестнице и шла к нему. Ее силуэт расплывался, словно между ними веял горячий воздух. Она испарялась как мираж, утекала ручейками между пальцев. Нет, это он утекал, растворяясь в ночном небе и шелестящих кронах, пытаясь не просочиться между досок в озеро.
Она склонилась над ним, и мокрые волосы коснулись его лица. Искорки света слились со звездами и померкли.
Глава 8. Изнанка событий
Чудовищность – это отражение