Виктория Павлова – Роза, что изменила графа: история попаданки (страница 45)
В этот момент двери с грохотом распахнулись. Каспиан стоял на пороге, и от него исходила волна сокрушительной мощи.
— Так вот в чём была моя «болезнь»? — его голос был тих и страшен. — Вы калечили меня с детства?
— Я пыталась спасти тебя!— вскричала Марго, и её руки вспыхнули серебристым светом.
Но её заклинание было иным — не грубой силой, а сложной паутиной из сияющих рун, что потянулись к Каспиану, пытаясь обвить его знакомыми узорами детских печатей.
В ответ тёмная магия Каспиана сгустилась вокруг него в бьющуюся, словно живое черное стекло, броню. Светящиеся сети Марго сталкивались с ней, вызывая треск и снопы искр.
—Ты видишь? — кричал Каспиан смотря прямо мне в глаза, его голос прорывался сквозь грохот сталкивающихся магий. — Она снова пытается меня сломать! Связать!
Волна тёмной энергии, последний отчаянный выплеск, вырвалась из него. Марго и Теодор были отброшены. Розе рухнула на пол.
Каспиан стоял, тяжело дыша, его магия почти подавлена. Его взгляд, почти полностью поглощённый тьмой, упал на меня.
— Осторожно, Алисия... Я не могу...
Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как тепло зелий даёт мне последние силы.Не было не страха,не сомнения.Я просто хотела спасти тех,кто мне дорог включая того кто смотрел на меня взглядом почерневшем от тьмы,что казалось теперь былда повсюду .
— Я знаю, — прошептала я. — Но я не боюсь.
Я подняла руку, коснулась его щеки.
— Я люблю тебя. И ту боль, что породила эту тьму.
И я поцеловала его.
Его руки впились в мои бока, и он притянул меня к себе. Его поцелуй был падением в черную бездну. Я ощутила на вкус его отчаяние — мед и пепел.
«Прости», — прошептала я ему в уста.
Мой огонь пришел не яростным взрывом, а тихим, белым пламенем, что родилось прямо в нашей сцепленности. Он не обжигал его, а впитывался, как вода в сухую землю. Я не боролась с его тьмой. Я наполняла ее собой, вытесняя до последней капли. Я чувствовала, как что-то тёплое и солёное потекло у меня из носа, но это не имело значения.
Я видела, как в его потухших глазах отражалось мое лицо, искажающееся от боли. Я чувствовала, как горю, как рассыпаюсь в прах, чтобы его пепел остыл.
И когда во мне уже не оставалось ничего, кроме хрустальной пустоты, я увидела, как последняя чернота на его зрачках тает, уступая место туманно-серому, человеческому, испуганному цвету. В них не было больше ни силы, ни ненависти. Только вопрос.
Мы рухнули вместе. Удар о камень был не болью, а освобождением. Тишина. Ничего. И где-то на грани слуха, сквозь нарастающий звон в ушах, я услышала его хриплый, беззвучный шепот: «Алисия...»
И тогда я поняла — мы оба мертвы. Но он спасен.
Конец.
— Мама, а что было дальше? После поцелуя Тёмного Владыки и Принцессы Огня? — тоненький голосок семилетнего Лео звенел в полумраке детской.
Его брат-близнец Ориан, с иссиня-чёрными волосами, тут же подскочил на кровати:
— Да-да, расскажи! Что случилось, когда их магии столкнулись?
Я поправила плед на их коленях. Две такие разные головки — белокурая и тёмная — не подозревали, что сказка, которую они требовали в десятый раз, была приглаженным эхом моей жизни шестилетней давности.
— Всё самое интересное узнаете завтра, — сказала я, целуя каждого в макушку, — если сейчас без споров отправитесь в царство снов.
— Ма-а-ам, это жестоко! — застонал Лео. — Останавливаться на самом главном!
— А дедушка приедет в выходные? — практичный Ориан сменил тему.
— Непременно, солнышко. Он же обещал попроктиковать тебя в миагии, — я провела рукой по его мягким тёмным волосам. Мой отец с появлением новой жизни в этом замке стало совершенно иным и открылся для меня другим человеком.
— Отлично, — мальчик важно кивнул. — А то у меня не всегда получается.
— И я тоже хочу учиться зажигать свечки! — вспыхнул Лео.
— А ты, моя радость, — рассмеялась я, — можешь просто телепортировать себе любую свечу. Даже ту, что пытается зажечь твой брат.
— Ма-ам! — возмутился Ориан. — Не давай ему таких идей! Я свою тренировочную свечу уже неделю найти не могу! Он, наверное, забросил её на шкаф!
— А ты поджёг мой любимый деревянный меч! — парировал брат.
— Так, хватит! — погасила я свет. — Война магических наследий окончена. Пора спать.
— Мам, а почему у тебя самой нет магии? — спросил Ориан уже в темноте.
Вопрос, неизбежный и давно ожидаемый, повис в воздухе. Я на мгновение замерла, поправляя складки на её одеяле, давая себе секунду собраться.
— Я... подарила её, — наконец тихо сказала я, и слова прозвучали как признание, выстраданное и правдивое. — Одному очень важному для меня человеку, когда он нуждался в ней больше, чем я.
— А разве так можно? — так же тихо, почти шёпотом, спросил Лео, его глаза округлились от изумления. — Просто... взять и отдать?
— Можно, — я наклонилась и поцеловала его в лоб, а затем и Лео. — Но не стоит делать это легкомысленно. Это решение... навсегда. Спите, мои волшебники.
Я вышла, притворив за собой дверь, и спустилась в гостиную. В большом кресле у камина, укутанная в шерстяной плед с орнаментом из северных звёзд, сидела Марго. Она с привычной, хирургической точностью перебирала содержимое маленьких холщовых мешочков, рассыпая на низком столике засушенные травы. Благодаря её терпеливому наставничеству я научилась не только различать шалфей от полыни, но и понимать безмолвный язык растений, чувствовать их скрытую силу. Розе была частым гостем в нашем доме и сегодня сидела вместе с Марго.
Я приостановилась в дверном проёме, прислонившись к косяку, и просто смотрела на неё. Чёрные, как смоль, волосы, собранные в строгий, безупречный узел, та же, отточенная веками сдержанность в каждом движении, и эти пронзительные, серые, как зимнее небо перед бурей, глаза... Всё в ней, в её невозмутимом спокойствии и скрытой мощи, было живым, ежесекундным напоминанием о
Пространство позади меня дрогнуло, возникла лёгкая рябь в воздухе, и сильные, знакомые до боли руки Теодора обвили мою талию, прижимая к себе.
— Эй, заскучала, моя пламенная? — его тёплое дыхание коснулось щеки, а губы прижались к виску.
— Только не учи этому сына — фыркнула я, притворно вырываясь из его объятий и поворачиваясь к нему. — Иначе мне скоро придётся искать свои вещи в параллельных измерениях.
— Лео — гений, он учится быстро, — беззаботно рассмеялся он, его глаза, такие же ярко-зелёные, как у Лео, искрились весельем. — Чего это ты тут замерла, словно увидела призрака?
— Я только что уложила твоих наследников, — с подчёркнутой серьёзностью сообщила я. — Их пришлось усмирять угрозой отмены сказки.
— Да ну? Моих? — он приподнял брови с комическим недоумением. — А когда они ведут себя как ангелы, чьи они тогда?
— Никогда, — парировала я. — Особенно когда требуют в десятый раз подряд историю о Тёмном Владыке. В такие минуты они — стопроцентно твои, с их упрямством и жаждой магии.
— Нечестно, — он снова рассмеялся, низкий и бархатный смех, который всё ещё заставлял что-то трепетно сжиматься внутри. — Но... что ж, ладно. ...Согласен на капитуляцию, — голос Теодора прозвучал приглушённо, пока я, притворно ворча, поправляла воротник его рубашки.
Мы вошли в гостиную, где у камина, словно две парки, прядущие нити наших судеб, сидели Марго и Розе. Последняя, уловив наше приближение, медленно подняла взгляд поверх очков в золотой оправе.
— Ну что, достопочтенный глава совета Теодор Лунарис, — её голос прозвучал сладким ядом, — как там поживает моё скромное прошение? Не затерялось среди прочих великих дел?
— Госпожа Розе, — Теодор с лёгким стоном опустился в кресло, откинув голову на спинку, — ваше «скромное прошение» будет рассмотрено зв течении года, согласно всем бюрократическим ритуалам.
— Ну что с ними делать, Алисия? — Розе с театральным вздохом обратилась ко мне, разводя руками так, что зазвенели многочисленные браслеты. — Повлияй на этого упрямца! И твой отец туда же! Забыли, как мы тащили их обоих с того света?
— Госпожа, — Теодор приподнялся, и в его зелёных глазах вспыхнул огонь, — вы спасли не меня. Вы спасли её. — Его взгляд скользнул по мне, наполненный немой благодарностью и болью воспоминаний. — Если бы не ваш дар и ваша решимость в ту ночь... я бы потерял всё. Я ношу этот долг здесь, — он прижал руку к груди, — и он перевешивает любые бумаги.
— Вот! Слышишь, Марго? — Розе торжествующе повернулась к подруге. — Признаёт долг, а помочь отказывается! Я что, прошу звёзды с неба?
— Дорогая, ты просишь предоставить тебе доступ к Запретному фолианту Нетархиона и выделить для его изучения звукоизолированное помещение под твоей личной охраной,в — мягко парировала Марго, её пальцы с длинными, аристократичными ногтями легли на взволнованную руку подруги. — Это требует... деликатности.
Леди Розе фыркнула, скрестив руки, но позволила Марго успокоить себя. Та повернула к сыну своё спокойное, как озеро в безветренную погоду, лицо.
— Я уверена, мой сын найдёт способ ускорить процесс, не нарушая при этом всех данных им клятв, — её голос не повысился ни на йоту, но в воздухе повисла незримая команда.
— Матушка, это... — Теодор замялся, но под её твёрдым, полным скрытой боли взглядом, сдался. — Хорошо. Я сделаю что смогу.