Виктория Павлова – Пристанище для уходящих. Книга 1. Облик неизбежности (страница 2)

– Я никого не вижу. А ты видишь?

Келли усмехнулась. В порыве приобнять меня за плечи подняла руку, но передумала и опустила: не хочет, чтобы я узнала, что она чувствует. Как всегда. Келли не любила, когда ей лезли в душу, но свой дар я отключить не могу – он просто есть. Единственный выход – ни к кому не прикасаться.

– Будешь так пугаться, нервов на настоящую беду не останется, – заявила Келли и двинулась дальше. – Не нервничай по пустякам, здоровее будешь, – донеслось до меня.

Я скривилась. Ей легко говорить, это не она эмпат, который чуть ли не в обморок падает при физическом контакте. С таким эмпатом, то есть со мной, что угодно за беду сойдет, даже желание собеседника поскорее закончить разговор и лечь спать – я ведь почувствую прикоснувшись, что собеседник от меня устал. К примеру, Келли частенько испытывала досаду и раздражение в мой адрес, поэтому и я сама ее лишний раз не трогала.

Мы вернулись на тропу, освещенную солнечными зайчиками. Я снова согрелась и начала высматривать в ветвях жулана, а потом вспомнила о наказании за несданный экзамен и приуныла. Да уж, придется попотеть.

***

Спустя двенадцать часов ноги гудели от усталости, а руки отказывались держать что-то тяжелее книжки. Сидя у костра, я грелась и временами бросала взгляд на домик-развалюху с покосившейся дверью и разбитыми окнами: выглядит не ахти, но на пару дней сгодится. Вчера нам повезло найти заброшенную хижину лесника в заповеднике Маунт-Худ, прямо с видом на горный пик и вулкан, иначе пришлось бы ночевать в машине. Наш GMC4, чистый и отполированный, отдыхал в сторонке. Келли безумно его любила, называла «малышом» и пылинки сдувала, да и я к нему привязалась. Ведь, по сути, он был нашим домом.

Вечерело, и света от костра едва хватало. Келли чистила ремингтон, а я читала и надеялась, что на нас не набредет местный егерь, чтобы оштрафовать за разведение огня в неположенном месте. Попросить фонарь не решалась, поэтому приходилось вглядываться в буквы, разбирая мелкий типографский шрифт. Ненадолго отвлеклась, наблюдая за четкими движениями Келли, и снова принялась за книгу: пока она не закончит, мы не потушим костер. Келли экономила батарейки.

Под шуршание страниц я мечтала, как завтра схожу на озеро поплавать, без ведра, и подберусь поближе к вулкану. И поищу жулана. Вдруг повезет? Американский жулан – одна из самых распространенных птиц смешанных лесов Орегона, но почему-то она никак не хотела попадаться мне на глаза.

– Точка встречи?

Излюбленный прием Келли – неожиданный вопрос. Зато всегда начеку.

– Риплбрук. Двадцать шесть миль на восток. Заправка в полумиле от города на южном шоссе, – отрапортовала я, наблюдая за ее лицом. В свете догорающего костра Келли выглядела моложе лет на тридцать и походила на ястреба на охоте.

Она кивнула. Подробные карты Орегона лежали в бардачке. Сегодня днем я их досконально изучила.

– Французская революция?

Похоже, Келли решила устроить экзамен.

– Какая из?

– Давай про все, – усмехнулась Келли.

Я остановилась, когда поняла, что она меня не слушает. Келли отложила собранный ремингтон и смотрела в темный лес, бездумно перебирая стрелы для арбалета. Я делала их сама – и шестнадцатидюймовое древко, и оперение – и знала, что там Келли не найдет повода для выговора.

– Побудем здесь несколько дней, – тихо произнесла она, и я подняла голову от книги. – Потом поедем в Портленд.

– К моему отцу?

Он жил в Портленде, но мы никогда не встречались. Все, что я знала: когда-нибудь он заберет меня к себе. Келли говорила об этом много раз, но «когда-нибудь» все не наступало. Сколько я себя помнила, мы колесили по стране, а последние два года и вовсе держались от Орегона подальше. Но несколько дней назад что-то изменилось: мы повернули на север, и надежда на встречу вновь проснулась.

– Он с чего-то решил, что в этот раз твое происхождение тебе поможет. С чего бы? – Келли отпихнула колчан, он упал с бревна, и стрелы рассыпались по земле. Ее явно раздражала тема. – Если бы это работало, мы бы не сидели в этом лесу!

– Происхождение?

Я совершенно не представляла, о чем она говорит.

– Чушь все это! – фыркнула она. – Человека личностью делает он сам, а не буквы в его фамилии.

И как происхождение связано с лесом? На такой дурацкий вопрос Келли точно не ответит.

– Может быть, мой отец знает, что делает? Может быть, мы здесь не просто так?

Келли удивилась моим словам, но я от них отказываться не собиралась. Нападки на него начинали утомлять: Келли частенько ругала его, но ничего не объясняла.

– Ты же сама говорила, что нужно узнать мнение всех сторон конфликта, – решилась продолжить я, – и не делать выводы без достаточных оснований.

Она закатила глаза.

– В одном ты права, – она подняла руки, будто сдаваясь, – у твоего отца есть план. Мы с ним договорились его придерживаться, но и тебе придется нам помочь. Ты должна будешь все держать в секрете. Не знаю, как у тебя это выйдет среди людей. Боюсь, у нас только один путь.

– Какой?

По спине пробежали мурашки.

– Изоляция. – Келли строго глянула на меня. – И осторожность. Для тебя может быть опасно находиться на виду.

Я нахмурилась. Изоляция меня не пугала: я привыкла к одиночеству и тишине, и Келли это знала. Почему тогда в ее голосе слышалось беспокойство?

– Думаешь, отцу не понравится то, что я умею?

Келли фыркнула и некоторое время недовольно разглядывала костер.

– Боюсь, ему не понравится то, что ты не умеешь. – Она посмотрела на меня так, словно готовилась сказать что-то неприятное. – Этот список внушительнее. Два года слишком мало, а я не сраная гувернантка.

Я не обратила внимания на грубость. Келли частенько ругалась, но мне запрещала.

Последнее время она гоняла меня по учебникам усерднее, чем обычно, словно боялась что-то упустить. Или не успеть. Все учебники я уже выучила, нужны были новые.

Келли замолчала. Костер почти потух и уже не разгонял темноту. Захлопывая книгу, я не могла отделаться от неприятного ощущения.

– Утром съезжу в Грэшам. Нужны припасы. – Она сложила стрелы в колчан, явно намереваясь закончить разговор.

– Можно мне с тобой? – быстро спросила я. – Я буду сидеть в машине и ни с кем не заговорю.

– Ты же знаешь, что нет. Зачем спрашиваешь?

– Я хочу зайти в книжный. – От обиды защипало глаза. Я же почитать хочу, а не банк ограбить. – Неужели даже продавец в магазине опасен?

– Твоя трогательная наивность прелестна, – Келли криво улыбнулась и, мотнув кудрями, склонила голову набок, – но лучше избавься от нее. Для тебя опасны все.

Я насупилась и уставилась на догорающие угли. Я и сама не рвалась в город. Обычно Келли ничего не запрещала, но когда все же делала это, до зуда в ладонях хотелось поступить наоборот.

– Тебе предстоит еще многое узнать о себе, – неожиданно мягко заговорила она, – но сейчас ты должна понять кое-что очень важное: ты сильная, умная и смелая молодая леди. Куда как сильнее и смелее меня. И наверняка умнее.

Я, забыв про обиду, попыталась в полутьме разгадать выражение ее лица. Только что мне сказали больше добрых слов, чем за весь прошлый год. Это так отличалось от нашей обычной манеры общения, что ощущение реальности немного сместилось. Картинка окружающей действительности дрогнула и тщетно пыталась встать на место.

– Разве я не растяпа? – пробурчала я, помня, как сегодня раз пять облилась водой, пока мыла машину, а Келли не преминула отметить мою неаккуратность. – К тому же склонная к опрометчивым решениям.

Про отца я уточнять не стала. Келли всегда уходила от ответа, если дело касалось его. Встреча с ним выглядела сказочной мечтой, а что происходит с мечтами? Правильно, они никогда не исполняются.

Келли рассмеялась.

– Растяпам и правда стоит держаться подальше от людей. Если бы тебе было пять, это сошло бы за детскую непосредственность, но в шестнадцать уже не прокатит. – Келли вздохнула. – Завтра я справлюсь одна, тебе лучше лишний раз не светиться.

Я фыркнула, продумывая план, как спрячусь утром в багажнике и отправлюсь в город тайком, но потом вздохнула. Конечно, я так не поступлю, не подведу Келли и не разочарую отца. Ведь когда-нибудь мы с ним встретимся, и он спросит, как я себя вела. Хочу, чтобы он мной гордился.

Келли встала с бревна и, забросав костер землей, пошла к хижине. Проходя мимо меня, она замешкалась. Подняла руку, чтобы положить мне на плечо, но не стала.

– Привезу тебе новые книги и учебники. Знаю, ты ждешь. Не уходи далеко в лес. И вообще от хижины. К вулкану сходим в другой день.

Келли ушла спать, оставив меня наедине с темнотой и вопросами. Обычно каждый вечер я брала фонарь и читала до полуночи, но сейчас у меня кончились книги, да и настроения не было. Я размышляла над поведением Келли. Она не склонна к перепадам настроения, но сегодня ее явно что-то беспокоило.

Келли велела держаться подальше от людей. Когда-то она сказала, что я не такая, как все, и люди будут меня бояться, потому что не поймут. Ну и ладно. Не очень-то и надо мне их понимание. Мне и в лесу хорошо.

Келли уехала затемно, выдав очередные задания по математике и биологии. С этим я справилась довольно быстро, освободив целый день на прогулку по заповеднику.

Первым делом я зашла в прохладную воду озера, наблюдая, как лучи солнца окрашивают сумрачную неразбериху в яркие и сочные краски. Окунулась и перевернулась на спину, разглядывая перечеркнутое всполохами темно-розовое небо. Острое чувство свободы будто исходило от меня волнами, окрашивая все вокруг покоем и мягким пурпуром рассвета. Хотелось лежать вот так, в объятиях воды, вечность, но стало заметно прохладнее, так что вскоре пришлось сдаться и выбраться на берег. Сплавать на другую сторону тоже не получится. Даже для мая вода была слишком холодная. Вот если мы останемся тут хотя бы на месяц…