Виктория Павлова – Обреченность (страница 48)

В конце концов из туалета пришлось выйти. При выходе стоял охранник. Теперь будет ходить следом, пока не передаст полиции. Я села в приемном, охранник застыл у стены напротив. Медсестры на посту обсуждали перекрытый въезд для скорых. Я обдумывала варианты побега, но потом одернула себя: скорее всего сделаю хуже, надо ждать Таннера.

Стеклянные двери разъехались. Вошли двое полицейских, шаря глазами по приемной. Охранник кивнул на меня, и я вжалась в диванчик.

Полицейские попросили выделить закрытое помещение для беседы. Охранник позвал Лесли, и та отвела нас в закуток за ширмой: кушетка и стеклянные шкафчики, набитые лекарствами.

«Не паникуй. Говори как можно меньше» – всплыло в голове.

– Мисс, меня зовут офицер Робертс, – представился тот, что был постарше, с красными пятнами на шее, будто у него аллергия, и указал на напарника, – а это офицер Скотт. Мы бы хотели задать вам вопросы по поводу происшествия. Вы можете показать документы? Права?

– Они остались в машине, – прохрипела я. Не буду ничего показывать и говорить, пока не придет Таннер.

Полицейские переглянулись.

– Принесете их после разговора. Расскажите, что произошло.

Я стиснула зубы.

– Мисс, вы понимаете ситуацию? Вы попали в перестрелку, есть раненые, это уголовное дело. Если не будете сотрудничать, придется забрать вас в участок.

Я молчала.

– У вас есть оружие?

Я помотала головой, но, по-моему, они не поверили. Снова переглянулись, и офицер Скотт прищурился, словно оценивая ситуацию. Офицер Робертс поднес к губам рацию:

– Вызовите офицера Дэниельс. Нужна ее помощь.

Хотят обыскать? Я отступила к стене.

В коридоре раздался гул баса Ронни. Таннер взял с собой Бенсона, они здесь! Босс влетел в наш закуток, мгновенно меняя расположение сил. Его грозное выражение лица сразу отвлекло внимание от меня: полицейские ощетинились на новую преграду.

– Скай, молчи. Господа, речь идет о военной операции. Это не ваша юрисдикция и разбираться не вам.

Я чуть не сползла по стене от облегчения.

– Вы еще кто такой? – Офицер Робертс пошел красными пятнами.

Таннер протянул ему документы.

– Сотрудники моей компании перевозили военный груз, когда на них напали. Через несколько минут вас отзовут. Советую не тратить время.

Судя по решительному виду Робертса, он рвался потратить время, но тут зашел Ронни и сразу заполнил все помещение. Полицейские, и сами парни не мелкие, недовольно покосились. Мало кому нравится, если такая громадина врывается в личное пространство. Я улыбнулась, Ронни мне подмигнул.

– Мышка, ты в норме?

Прозвище «Мышка» прилепилось ко мне после случая в Остер Пойнт. С точки зрения парней склад был закрыт, а я пробралась туда неведомыми путями – как мышь. Творчество было коллективное, но называл меня так теперь только Ронни. Оно и понятно, рядом с ним любая хрупкая девушка казалась маленькой мышкой.

– Офицеры, позвольте поговорить с моим сотрудником наедине. – Таннер старался сохранять вежливость, но чувствовалось, что его распирает от эмоций и напряжения.

Полицейские снова переглянулись.

– Ваши документы ничего не доказывают, – заявил офицер Робертс. – Кто стрелял в ваших сотрудников?

– Боюсь, это не ваше дело!

Я вспотела от страха. Зачем же грубить? Ситуация накалялась: в маленький закуток размером два на два ярда набилось пять человек и трое из них уставились друг на друга, как перед дуэлью. От негативных эмоций заболела голова.

У офицера Робертса зазвонил телефон. Он послушал его минуту, с негодованием оглядел меня и Ронни, бросил на Таннера яростный взгляд.

– Ваши действия выходят за рамки полномочий. Я подам рапорт.

– Ваше право, – нетерпеливо бросил Таннер.

– Мы еще не закончили. – Офицер Робертс убрал телефон в карман. – Я подожду подтверждения от вышестоящего руководства.

Таннер улыбнулся ему ослепительной кровожадной улыбкой, от нее стало жутко. В полной тишине полицейские вышли из закутка, им пришлось протиснуться мимо Ронни. Офицер Скотт напоследок окинул нас озадаченным взглядом.

– Мышка, ты опять влезла в неприятности? – Ронни дружески пихнул в плечо, и я чуть не перекувыркнулась через кушетку. Таннер бросил на Ронни угрожающий взгляд, а потом посмотрел на меня и словно выдохнул.

– Ты в порядке? – спросил он совсем другим тоном – теплым, чуть усталым.

– Да. Я ничего не сказала. Вы узнали, что с Джошем?

У Таннера от злости перекосилось лицо, и так гневно раздулись ноздри, что мне стало страшно.

– Он на операции. Пока ничего не известно. – Таннер кивнул Ронни, и тот задернул ширму. – Где ваше оружие?

– В бардачке. Нужно позвонить Марте. – Не представляю, как посмотрю ей в глаза.

– Я уже позвонил из машины, сразу после разговора с тобой. А еще Уилеру и Маку. Они заберут ее и привезут сюда. – Таннер проговорил почти скороговоркой, а потом вздохнул. – И Хэмстеду. Расскажи, что произошло.

Ронни навострил уши. Я рассказала, как мы выехали из Сиэтла и очень долго все шло хорошо, но потом появилась эта машина. Рассказала, как они нас гнали и стреляли, как потом я торопилась привезти Джоша в больницу. Ронни усмехнулся, когда я упомянула про кювет. Таннер выспрашивал подробности и все время прислушивался к тому, что творится за ширмой, словно чего-то ждал. Я тоже начала прислушиваться.

– Что с кейсом? – спросил Таннер, но тут из коридора донесся гомон, и мы посмотрели на ширму.

Таннер перевел на меня взгляд. С самого начала разговора казалось, что в нем как будто что-то изменилось, но я не могла понять, что именно.

– Генерал отправил к нам человека, который поможет все решить. Полицейские еще не уехали, ждут подтверждения от шерифа. Сиди здесь, не высовывайся, я сам все улажу.

Таннер кивнул Ронни, тот распахнул ширму и вышел в коридор. План меня устраивал. Мне ведь даже имя светить опасно.

– Что случилось в Сиэтле? – Таннер обернулся у входа.

Встреча с Ником сейчас казалась далеким сном, а запах больницы и тревожное ожидание – реальностью.

– С кейсом все прошло по плану.

Он недовольно поджал губы и ушел вслед за Ронни. Я металась по закутку, прислушиваясь к звукам за ширмой, пыталась унять сумбур в мыслях и сообразить, что делать. Надо вернуть кейс, пока не объявился человек генерала. Таннер меня точно по головке не погладит, когда узнает, что я сделала с посылкой. Как он отнесется к тому, что я разбрасываюсь военными секретами по пустыне? «Юкону» досталось, но пусть послужит еще немножко. Быстро сгоняю туда и обратно.

В коридоре бросались словами «субординация», «федеральный закон», «власть», «свидетели», «военная операция». Сегодня был слишком длинный день. Туман, мешающий мыслить рационально, снова возвращался. Голоса гудели то громче, то тише. Сначала долго звучал Таннер, его интонации я узнавала издалека; периодически вклинивались два других недовольных голоса. Наверное, полицейские. Таннер гудел громче, недовольство полицейских росло: они ругались.

Я выглянула в коридор – шумели где-то за углом. В сторону приемной идти нельзя, увидят. Охранник не выпустит через центральный вход, значит, найду другой. Побродив по коридорам, я увидела табличку «Пожарный выход» со стрелкой, нашла двойную зеленую дверь и вышла в тихую звездную ночь.

Пробежка вокруг больницы прочистила голову. Полицейская машина выруливала с парковки. Я притаилась у стены, когда она проезжала мимо. «Юкон» стоял прямо у входа, и, по-моему, именно про него говорили медсестры, когда жаловались на перекрытый въезд. Выглядел мой любимец плохо: видимо, где-то по дороге лопнула покрышка, колесному диску, скорее всего, тоже пришел конец, а правой фары просто не было; капот смяло, из-под него валил пар, машина явно недавно «кипела». Непонятно, как вообще удалось доехать. Подушки безопасности не сработали, наверное, у них закончился срок службы или датчики сгнили. От вида пулевых отверстий в лобовом стекле заколотилось сердце. Слева ни одной дыры. Словно специально целились именно в Джоша. Он чуть не погиб только потому, что сидел рядом. Пришлось облокотиться о машину: так задрожали ноги.

Кейс надо вернуть. Ради Джоша и из-за Таннера.

Забираясь в «Юкон», я боялась, что он не заведется, но мотор заурчал, тихо и привычно. Очень медленно я тронулась с места. «Юкон» хрипло кашлял и натужно пыхтел. Я проехала полсотни ярдов и благополучно застряла с заглохшим мотором посреди пустой парковки. На моей машине кейс не вернуть.

Это стало последней каплей. У меня больше ничего не осталось, кроме беспросветности ситуации и крови Джоша. Руль, сиденье, дверь – все было в крови. Я уставилась на перепачканные и трясущиеся руки. Как до этого дошло?

Охотники шли за кейсом, а Виктор Лауэнбургский – по мою голову. Кто-нибудь из них, в конце концов, добьется своего – я одинокая, испуганная девочка, и не знаю, сколько еще продержусь. Я в ловушке, из которой нет выхода.

Когда дверца распахнулась, и меня выдернули из машины исступленные руки, я почти не удивилась.

– Где кейс? – просипел человек с рассеченной кожей на лбу. Из раны сочилась кровь. Надеюсь, моих рук дело. Он схватил меня за шиворот, и ноги повисли в пустоте.

Страха не было, на сегодня он закончился. Осталась только пустота внутри и гадкое сосущее чувство под ложечкой. Хорошо, что кейса здесь нет.

– Проверь в салоне и багажнике, – прохрипел он в сторону. Их двое, те самые из джипа. Я оценила шансы на успех как отрицательные, но все же решилась выкрутить его локоть. У меня не хватило сил. Я только еще больше его разозлила.