Виктория Павлова – Обреченность (страница 45)

Джош еще понаблюдал за мной и самоуверенно добавил:

– Точняк.

Я молча следила за дорогой и пыталась понять, куда привел нас разговор. Удивительно, но я всегда быстрее успокаивалась за рулем. Наверное, все дело в скорости: мысли не успевали оформиться, как уже оставались позади. Вероятно, из-за этого Келли и не хотела вести серьезные разговоры в машине, кроме того, прощального, но в последнее время я могла поговорить с Джошем только в дороге.

Джош молчал. Заснул, невзирая на две съеденные шоколадки и жвачку во рту. Как бы не подавился.

Я не останавливалась, направляясь все дальше и дальше на север, все ближе и ближе к Портленду, пытаясь не думать о насмешках судьбы. Невозможной выглядела встреча с отцом, просто катастрофически недопустимой, но я бы многое отдала, чтобы снова ощутить себя частью семьи, частью его жизни. Встреча сделает бессмысленным все усилия и весь прошедший год, и люди снова начнут умирать. Так что – нет: зайти к отцу в гости по дороге в Сиэтл – ужасная идея.

– Что?.. – Джош проснулся через два часа, поизучал свет за окном и подскочил: – Я заснул? Который час? Почему ты меня не разбудила? С ума сошла, Скай. Сколько ты за рулем?

– Ты же обещал – больше никаких вопросов. – Я не стала спорить и остановилась. Ворча, Джош занял водительское место, а я растянулась позади.

Я проснулась через три часа, когда Джош проезжал Бенд. Делая вид, что сплю, и, промучившись не меньше часа, я сдалась. Старалась думать о приемах айкидо и боевого карате, но в голову лезли только отец и Чарли Таннер. Оба выглядели недовольными и рассерженными.

– О, ты уже проснулась, – обрадовался Джош. – Отлично, пора что-нибудь пожевать.

– Надеюсь, не шоколад, – пробурчала я, пытаясь потянуться на заднем сиденье. Вот что делает жизнь в квартире и с собственной кроватью: в машине теперь спать неудобно. – И не жвачку.

Джош довольно расхохотался, и у меня бальзам пролился на душу. Давно уже я не слышала его искреннего неподдельного смеха. Мы отлично провели оставшееся время в пути, жуя бургеры с заправки и запивая их соком, болтая, как старые приятели.

В Сиэтл мы добрались только к часу дня. По указанному генералом адресу обнаружился высокий глухой забор и камеры на въезде. На подъездной дорожке встретила девушка, похожая на клерка, и проводила на задний двор. Невысокий пожилой господин с жесткими глазами забрал кейс и попросил заехать после шести.

– Слушай, а ты ведь не была в Сиэтле? – оживился Джош, когда мы возвращались к машине. – Отец возил меня сюда, когда мне было лет восемь. Я почти ничего не помню… У нас же пять часов! – Его глаза загорелись. – Мы столько можем посмотреть! Спейс Нидл, Коламбия Сентер, Башня Вашингтон, яхты. Ты знала, что Коламбия Сентер – самое высокое здание на северо-западе США? В нем семьдесят шесть этажей. Так, нужен адрес.

Джош снова стал самим собой, и я была готова согласиться на что угодно, только чтобы так и осталось.

– Обязательно поднимемся на Спейс Нидл. Я помню, мы с отцом собирались туда, но вот самого факта совершенно не помню. – Он полез в планшет, как только мы забрались в машину. – Но сначала самый высокий небоскреб.

Перед Пятой авеню Джош свернул налево.

– Куда ты? Нам же прямо, – всполошилась я.

– Тут парковка, а впереди негде будет встать. Перед Коламбия Сентер вечно столпотворение. Это я помню. Придется идти пешком.

Он недовольно скривился, а я усмехнулась. Небоскреб стоял прямо перед нами, до него едва ли триста ярдов, а Джош не хочет размять ноги.

– Пошли! – Джош выскочил из машины.

– А это что такое? – кивнула я на здание, около которого мы остановились: приземистый прямоугольник, утыканный разноцветными рекламными стендами.

– М-м-м, планшет пишет – Выставочный центр. Хм, вот как раз какая-то спортивная конференция проходит.

Возникло ощущение чего-то непоправимого. Пересохло во рту, и стянуло кожу на затылке. В моей прошлой жизни отец часто ездил в Сиэтл на спортивные конференции.

– Думаешь, здесь нельзя парковаться? – Джош озабоченно разглядывал планшет, пока моя пульсирующая «паутина» в голове росла, связывая со всем вокруг. Смутное и неуютное предчувствие холодком поползло вдоль позвоночника.

– Отдай ключи, моя очередь. – Я догнала Джоша, который бодро вышагивал по парковке.

Он без возражений отдал. Стало спокойнее, когда я сжала ключи от «Юкона».

– Тут столько всего изменилось, – жизнерадостно заявил Джош. – Не помню этого кафе.

– Конечно, ведь прошло почти двадцать лет. – Я старательно пыталась поддержать разговор, чтобы отвлечься от неприятных предчувствий и малодушно изучала трещины в асфальте. «Паутина» засветилась, но из-за многоэтажек от нее не было толку: в перспективе все точки выше вторых этажей сливались в размытые колыхающиеся пятна.

– Тут где-то должен быть магазин сувениров. Мы с отцом купили там брелок в виде Спейс Нидл. Интересно, магазин еще существует? Вроде где-то здесь….

– Тереза?!?!

Внутри все оборвалось, когда я услышала знакомый голос. От шока и неожиданности «паутина» рассыпалась вихрем искр.

– Тереза!!!

Голос стал требовательнее. Джош, недоумевая, приостановился.

Ник Эберт, огромная часть моей прошлой жизни, прошел мимо, но вернулся и нагнал, попытавшись ухватить за руку.

Я отдернула руку, не дав ему дотронуться.

– Вы ошиблись.

Его ошарашенное и потрясенное лицо оказалось прямо перед глазами. Звуки и цвета исчезли. Я с трудом переставляла ноги в серой и вязкой реальности, пытаясь уйти прочь.

Ошеломленный Ник пытался меня нагнать, но возмущенный Джош схватил его за руку и не пускал. Ник почти бессознательно вырывался, его губы беззвучно шевелились. Джош потянул Ника сильнее, и тот начал противиться более осознанно, пытаясь стряхнуть навязчивое препятствие.

– Скай, беги! – крикнул Джош с отчаянным выражением лица.

Его крик болезненной пульсацией прорезался в сознании. Оцепенение спало. Я попятилась, развернулась и припустила во весь дух. Бежала, а потом ехала в «Юконе» и не помнила, как туда села. В глубине зародился тугой узел паники, грозивший раздавить самообладание, а заодно и сердце. Перед глазами все расплывалось. Я попыталась взять себя в руки, и тут меня резко кинуло на руль.

Зубы клацнули, от боли в груди вспышка мелькнула перед глазами. Когда в ушах перестало звенеть, я нащупала ручку двери и выбралась из машины. Правая фара разбилась о дерево. Мой любимый «Юкон», как же так?

Это конец! Интуиция предупреждала, что поездка ничем хорошим не кончится. Почему я ее не послушала? Какова вероятность двум людям, живущим в разных городах, встретиться в Сиэтле у одного здания?

А как же Джош? Я его бросила, и он наверняка решил, что Ник и есть тот самый человек, который мне угрожал. Я застонала от бессилия.

Возить посылки для генерала – компромисс, на который можно пойти. Все бы наладилось, но теперь тринадцать месяцев новой жизни испарились, словно их и не было. Никакие уловки больше не спасут.

Зазвонил телефон, и я подпрыгнула от неожиданности. Высветились незнакомые цифры. Полиция умеет выслеживать по работающему телефону.

– Умолкни! Не звони! Нет!

Втоптав телефон в землю, я заставила его замолчать. Ноги не держали, пришлось сесть прямо на обочину. Можно ли начать новую жизнь с ключами от разбитой машины и легионом сожалений об оставленном позади?

Даже если я обречена, не стоит тянуть за собой других.

Я вернулась к парковке и застала, как Джоша сажают в полицейскую машину и увозят. Таксофон нашелся неподалеку. Цифры телефона Ника Эберта, друга моего отца, друга, которому он доверял безоговорочно, вспыхнули перед глазами.

Ник появился через пятнадцать минут, решительно вышагивая по тротуару – руки в карманах, на лице строгое выражение. Его шаги звучали словно тяжелая поступь моих угрызений совести.

Он остановился в паре ярдов. Судя по неодобрительному взгляду, он уже не уговаривал себя, что это ошибка. Теперь в нем остались только укор и осуждение. Мы стояли на Черри-Стрит, и тень небоскреба Коламбия прижимала меня к земле, словно подтверждая, что планы никогда не исполняются.

Ник молчал.

– Где Джош?

Он поморщился и склонил голову, словно размышляя, стою ли я ответа.

– В участке.

– Отпусти его! Он тут ни при чем!

– Сначала разберусь с тобой.

– Нет, сначала Джош! – Я не могла представить его в камере и что он сейчас думает.

– С ним все нормально, – бросил Ник.

– Но его арестовали!

– Конечно, арестовали, – процедил Ник сквозь зубы. – Он напал на начальника личной охраны исполнительного директора посреди белого дня. Я же не мог это проигнорировать.

– Исполнительного директора? – Я похолодела.

– Твой отец сейчас в Сиэтле на конференции. – Ник качал головой, пока я заново вспоминала, как сделать вдох, а потом выдох. – Какого черта, Тереза? Как это понимать?

– Так надо было, – произнесла я, как во сне. Все вокруг стало походить на сон – деревья, голуби на дорожке, пешеходы, велосипедисты – на яркий и болезненный сон, когда хочешь проснуться, но не можешь. Непохоже, что отец выдал тайну лучшему другу. Вдруг он не нашел письмо? Затошнило от ужаса.

– Неужели ты так ненавидишь своего отца, что решилась на такое? У меня в голове не укладывается! Он же тебя похоронил. Даже надпись на памятник заказал… – Ник поперхнулся словами.