Виктория Павлова – Обреченность (страница 44)

– Ничего важного. – Такое ощущение что все общаются со мной только вопросами, словно повествовательные предложения отменили.

– Ясно.

Самое время Джошу обидеться, отвернуться к окну и замолчать, но вместо этого он еще больше оживился.

– Так, у нас ответственное задание. Возможно, мы предотвратим пандемию или глобальный кризис. Ехать нам сколько? Часов двенадцать? Тринадцать? – Джош совсем увлекся, размахивая руками. – Тебе некуда деться, если ты, конечно, не намерена взять на себя вину за гибель цивилизации. А зная тебя, уверен, что не захочешь и не будешь саботировать поездку. Ты весьма упертая, у всех нас было время убедиться.

– Джош, да о чем ты?

– Тебе, в конце концов, придется ответить на некоторые вопросы.

От злости и негодования застучало в висках.

– Ты обещала. На день рождения моей мамы в прошлом году. Припоминаешь?

Вот так выходка! Интересно, он планировал или воспользовался случаем?

– И нечего на меня шипеть! – заявил Джош, расстегивая рюкзак. – Я взял с собой шоколад и жвачку. Планирую не спать и слушать.

Я сердито молчала, ошарашенная его напором, но если Джош требует ответов, то вовсе не для того, чтобы навредить, а чтобы понять и помочь.

Отталкивая от себя людей, в конце концов я останусь одна. Это было бы отличным выходом из ситуации для окружающих, но, представляя, что лишусь последних друзей, я испытала глухую тоску. Я так увлеклась попытками отстраниться от Таннера, понимая, что у нас нет будущего, что совершенно забыла про лучшего друга.

Джош догрыз один шоколадный батончик и невозмутимо приступил ко второму. Ему только не хватало закинуть ноги на приборную панель и откинуться назад. Ни дать ни взять ковбой на отдыхе.

– Хочешь кусочек? – деловито предложил он.

Я следила за дорогой, подыскивая слова. Мы проехали миль десять в тишине.

– Скай, не думай, что ты меня обидела, отказавшись стать моей девушкой. Нет, вообще-то обидела, конечно. Раньше у меня таких проблем не было. И я, честно говоря, совсем этого не ожидал. Так что получил благодаря тебе новый опыт. Не сказать, что приятный, но все же. – Он помолчал. – Но тут дело в другом. Я все никак не могу забыть, как ты напугала меня тогда в Остер Пойнт. Ты вела себя абсурдно и говорила странные вещи. И потом, когда мы добрались до склада… Я никогда в жизни так не боялся, как в тот день.

– Джош… – Стало неуютно и муторно, утихомирить чувство вины не выходило.

– Нет, погоди. Не перебивай, а то собьюсь с мысли. Потом очень долго было такое неприятное чувство, будто мир пошатнулся. Будто я сам уже никогда не смогу стать прежним.

Как знакомо звучало. Джош вздохнул.

– Потом понемногу отпустило, но эти переживания невозможно забыть. И сегодня, когда Чарли изображал Джона Форсайта²⁴, поручая тебе задание, у меня как будто что-то щелкнуло, и тогда я понял, что с тобой не так. Ты все время боишься, и тебя не отпускает. Не думаю, что ты боишься нас. Причина осталась где-то в другом месте.

Слова звучали уж больно знакомо; кажется, ясно, откуда такие соображения.

– Несладкая, должно быть, у тебя жизнь, а тут еще я лезу с поцелуями. – Он смотрел на меня, но я не спускала глаз с дороги. – Прости. Вот и Чарли…

– Что Чарли? – Горячая волна бессилия и негодования поднималась, мешая дышать. – И часто вы меня обсуждаете?

– Да не то чтобы… – Он замялся. – Просто ему тоже так кажется.

– Вы лезете в мою личную жизнь! – У моей проблемы нет начала и нет конца: вместо того чтобы стать невидимкой, я сама провоцирую любопытство окружающих.

– Ага, снова пытаешься убедить всех в своей независимости. – Он простодушно фыркнул. – Не знаю, что там напридумывал твой странный мозг, но мы твои друзья – я, Бенсон, Уилер, все остальные. – Он хмыкнул. – Теперь, когда подозрения сняты. Мак и Уилер обязаны тебе жизнью. В общем, мы можем помочь, если нужно.

– Спасибо, – прохрипела я, пытаясь утихомирить бешеный пульс. – Правда. Но, надеюсь, этого никогда не понадобится.

– Ага, узнаю твой стиль, – сердито сказал Джош. – Кстати, по поводу твоей личной жизни. М-м-м, твоего прошлого. Накопилось слишком много фактов, чтобы их игнорировать. Я тут насобирал немного.

– Я соглашусь на предложение Уилера.

– Когда я споткнулся об тебя в старом амбаре, очевидно, ты попала в крупные неприятности. В глухомани Роки-Ридж.

– Мы посидим с его семьей, а потом, возможно, сходим в кино вдвоем. Что думаешь? – Мои попытки отвлечь Джоша от темы провалились, он слишком увлекся.

– Как ты вообще туда забрела? Ведь машины у тебя не было.

Ну, конечно, судя по интонации, последний пункт больше всего не укладывался у него в голове. Я молчала, не зная, какого ответа он от меня ждет.

– А еще ты иногда не откликаешься на свое имя.

– Что??? – Довод сразил наповал. Пораженная, я наблюдала за мелькающим светом фонарей. – Я рассеянная, ты же знаешь.

– А, ну да, кроссовки и прическа. С этим не поспоришь.

Прическа?

– Да и одеваешься ты, честно говоря, так, словно вообще об этом не думаешь, но как можно забывать свое имя – ума не приложу.

Я молчала, прикидывая, как заставить его заткнуться.

– Мне продолжить?

– Не стоит.

– Ладно, – легко согласился Джош. – Хотя нет, погоди. Думаю, ты не училась в школе, раз не знаешь, что такое чирлидерство. А такое как могло получиться?

– Ты прямо как сбор анкетных данных проводишь! – Я так вцепилась в руль, что свело пальцы.

– Поменьше презрения, пожалуйста, – заявил довольный собой Джош. – Так как ты собираешься объяснять экстремальный туризм и незнание элементарных вещей?

– Никак. Я никак не собираюсь это объяснять. Неважно. – Я представила, как выталкиваю Джоша из машины и уезжаю на юг. Пусть генерал подавится своей посылкой!

Но что случится с Таннером?

– Признавайся, ты была в бегах, когда я тебя встретил? – Джош затаил дыхание.

– Ладно, да! Была! – я устала обороняться. – Доволен?

– Не сказал бы, – протянул Джош.

– Теперь ты узнал. Это что-то изменило?

– Не знаю, – ухмыльнулся Джош. – Ты мне скажи.

От признания стало легче, но я сказала слишком мало значимого. Слишком мало, чтобы наладить отношения, но и слишком много: еще пара слов – и вовлеку Джоша.

– Слушай, я сбежала от прошлого и не хочу это обсуждать. Теперь у меня новая жизнь. И она мне нравится.

– Думаешь, в Сан-Франциско тебя не найдет кто-нибудь из прошлого? – Джош напряженно подался ко мне.

– Не знаю. Надеюсь, что нет.

– А что будет, если найдет?

Я долго искала слова, но не придумала ничего, достаточно четко отражающего компромисс между желанием помириться с Джошем и не обидеть его ложью.

– Ясно, ничего хорошего, – заключил он. – Кстати, Уилер смотрит только старые черно-белые фильмы. Так что подумай еще раз, хочешь ли умереть от скуки.

Я вздохнула, и следующие полчаса мы ехали в тишине.

– Что-нибудь еще расскажешь? – осторожно спросил Джош.

– Я и так сказала больше, чем должна была. Ты все время умудряешься заставить меня чувствовать вину. И беззастенчиво этим пользуешься. – Я побоялась, что он вытянет из меня что-то еще. По-моему, на сегодня лимит откровенности исчерпан. – К тому же эта тайна не имеет никакого отношения ни к моей жизни сейчас, ни к нам, ни вообще ко всему, что происходит. Она в прошлом. Мне нравится в Сан-Франциско, нравится моя работа. Хочу, чтобы так все и оставалось.

– Ладно, прости. – Он поднял руки, будто сдаваясь. – Больше никаких вопросов, обещаю. – Он просто лопался от самодовольства. Но тут же погрустнел. – Не хочу быть тем, кого ты боишься. Просто подумай над тем, что я сказал. По поводу того, что мы можем помочь.

Я хотела возмутиться, покачать головой, отказать, сказать, что он не понимает, о чем говорит, но это могло вызвать новые вопросы и привести к новым рассуждениям, поэтому просто кивнула.

– Видишь, откровенность не убила тебя на месте и не превратила в чудовище. Наверное, даже стало легче, – тоном школьного учителя заявил Джош немного погодя.

Я пренебрежительно фыркнула. Хотя, вообще-то, он прав.