Виктория Павлова – Обреченность (страница 35)

Он спрашивал, почему навигатор отдали мне, почему не использовала оружие, как нашла нужный склад среди нескольких таких же, что мы все делали внутри. Я окончательно запуталась, что можно говорить, а что нельзя после вопроса, почему Таннер отдал навигатор мне. И тут я кое-что вспомнила. Быстро рассказала про подслушанный разговор по телефону и Хэллера. Лысый застрочил на бумажке с удвоенным усердием. На складе мне не пришло в голову, что это важно, можно было бы что-то выведать у наемников.

Позади открылась дверь, и я подскочила. Мужчина с родимым пятном на полщеки принес записку, лысый сначала что-то подчеркнул несколько раз в своем листке и многозначительно потыкал туда ручкой, потом они обменялись записками. Гость посмотрел на лист, потом на меня, хмыкнул и ушел.

Мой собеседник внимательно прочел написанное и снова начал задавать те же самые вопросы. Я повторяла свои ответы слово в слово. Когда мы пошли на третий круг, вернулся человек с родимым пятном. Я устала, хотела пить и боролась с пеленой перед глазами. Снова спросили о Хэллере, у меня в голове щелкнуло, когда сложился пазл про подставу и ловушку на дороге. Кем бы ни был этот Хэллер, он явно знал план, словно сидел с нами в комнате с флипчартом, слышал, что говорил Таннер, и заглядывал в папки с маршрутами. Холодок пробежал по коже, я поежилась. Да нет, не может быть! Ему понадобилось бы время, чтобы все подготовить. План узнали раньше, и уж точно не от меня.

Удивительно, как долго можно обсуждать то, о чем так мало известно. Послушать про Хэллера пришли еще двое. Кто-то сунул мне в руки стакан с водой. Апатия и «вата» в ушах навалились снова, отрезая от хмуро-бесстрастных лиц напротив.

Мои батарейки сели.

***

Ровный гул мотора успокаивал. Вечный и надежный спутник никогда не подводил, увозя от всех неприятностей. Я насчитала двадцать пять мелькнувших мимо фонарей, но потом мне надоело, и я повернула голову. За рулем сидел Джош и смотрел на ночную дорогу. Когда успела наступить ночь?

– Доброе утро, соня, – пробурчал Джош и протянул бутылку воды. – Доктор сказала, ты вырубилась от усталости. Попей.

Утро? Вырубилась? Когда все это успело случиться?

– Допрос закончился? – Я попила, и голова прояснилась. Где он вообще проходил? Даже не знаю, где была.

– Ага, чтоб их… – Он добавил пару крепких словечек. – Тебя мурыжили дольше всех. Даже Чарли отпустили. Парни решили, раз тебя не выпускают, значит, все, накрыли тебя, и хотели еще добавить. Босс их еле утихомирил. А потом вдруг к нам выходят и заявляют – все свободны.

Судя по интонациям, Джош удивлялся такому повороту дел. Предателей надо расстреливать на месте, и не поспоришь. Я вздохнула.

– И что теперь? Все? – Интересовали последствия. Босс говорил, что в случае провала нам не светит ничего хорошего. Неужели мы все лишимся работы?

– Не знаю. Чарли поехал на приватную встречу с Генералом. – Он выделил слово «генерал» как имя собственное, а потом угрюмо усмехнулся и бросил на меня кислый взгляд. – Сказал, его ждет тяжелый разговор о долге и компромиссах. Скоро узнаем, чем закончилось.

Мы ехали по пустой Двадцать Пятой Авеню – Джош вез меня домой. К горлу подкатила тошнота, когда я глянула на свои руки. Потерла кожу, и чужая кровь на них скаталась в комочки. Надеюсь, на допросе я не ляпнула лишнего, хотя тогда меня бы не отпустили.

– Ужасный денек, да? – Все бы отдала за одну шутку Джоша, но он не оправдал надежд: скривился и пробурчал что-то себе под нос.

– Да уж, и ты хороша со своими «Съезжай на Салливан», «Я бегу на восток». Даже не знаю, кто из вас страшней – ты или сборище Дефстроуков²³? Напугала до чертиков.

– Прости. – Я знала, о чем он говорит: об ошеломляющем чувстве утраты стабильности, когда кажется, что мир вокруг сошел с ума.

– Прости?! Парни с ума сходят, думая, что ты нас сдала. Думаешь, кому-то будут интересны извинения?

Будто в живот пнули.

– И ты с ними согласен?

– Да как все это еще можно объяснить? – Джош возмущенно фыркнул. – Ты не говоришь толком. Меня смущает только белка. Она вроде как послание, что ли. Но все равно, блин, Скай, если ты ни при чем, как поняла, куда бежать?

– А сказал, что допрос закончился. – О белке он догадался, но меня, похоже, совсем не знает. Главное, не расплакаться, а то подумает, что реву от раскаяния.

– Ну-ну! Имей в виду, боссу придется во всем признаться. И его обмануть не выйдет!

– Не в чем мне признаваться. – Я слишком устала, чтобы снова и снова обсуждать одно и то же. Или, вернее, снова и снова пытаться не сказать лишнего. До боли в животе захотелось, чтобы босс мне поверил, не считал предательницей, не думал, что я всем врала. Но я ведь врала!

– Зачем тогда это учудила? – В голосе Джоша звучали обида и возмущение.

– То есть мне надо было дать парням умереть?

– Да откуда ты вообще знала? Почему сделала то, что сделала?

Я подавила желание пихнуть его, да посильнее. Вряд ли он искренне желал смерти Маку и Уилеру. Он испугался и разозлился, и теперь обороняется, а раз я – источник его страха, то нападает на меня.

– У меня не было выхода. Легче идти вперед, когда выбираешь один путь.

Джош так на меня посмотрел, будто с минуты на минуту ожидал возвращения моего сумасшествия, и вот оно вернулось, расцветая пышным букетом бреда. Он не понимал.

Мы в молчании доехали до моего дома.

– Знаешь, если Чарли накопает, что ты сбежала из психушки, я не удивлюсь, – бросил Джош, когда я выходила из машины, и уехал, не оглядываясь.

Босс собирается ворошить прошлое Скай Моррис, Джош смертельно обижен, а команда коллективно планирует мою казнь. «Юкон» остался на парковке за колючей проволокой. Если бы стоял у дома, уехала бы тотчас, оставив все позади. Но я ни в чем не виновата, от чего бежать?

На востоке просыпалась ранняя заря, несмело освещая крыши. День сурка с допросом окончен, но Таннер пока застрял, обсуждая с генералом долг и компромиссы. Надеюсь, победят компромиссы, и завтра, вернее, уже сегодня, мы все выйдем на работу. Хотя я, вероятно, уволена.

Я медленно пошла к двери. Одежду придется выбросить. Жаль, нельзя выбросить воспоминания.

***

Я умудрилась заснуть, но во сне умирала и умирала, не в состоянии выбраться из ловушки бесконечного нигде и никогда. Безлюдная пустота манила каждый раз, когда я в нее заглядывала. В шесть утра я плавала в бассейне, игнорируя боль в боку там, где бронежилет остановил пулю, и пыталась смыть мутную пелену сна. Таннер прикрыл в этот раз, потому что боролся за команду, в которую я, вероятно, уже не вхожу, но долго ли еще получится притворяться нормальной? Все, что я могу сейчас – продолжать играть роль. Я задумалась – зачем? – и ответ меня поразил: не хочу стать еще одним сожалением для Чарли Таннера, не хочу, чтобы он думал, что ошибся во мне.

Через два часа, стоя перед дверью офиса, я боялась, что она окажется закрытой, но ручка щелкнула и повернулась. Я шагнула внутрь и будто получила оплеуху – раздражение и злость, от которых стало горько во рту, сработали похлеще боксерской груши. Парни болтались по холлу и повернулись, едва я вошла, будто ждали. Их лица расплылись перед глазами, уши заложило. Главное, ровно дышать и не обращать внимания на дрожь. Даже если я вибрирую, вряд ли это видно со стороны. Кто-то, вроде Питерсон, шагнул ближе, а огромный расплывчатый силуэт – Ронни? – следом. Негодование одного и решительность другого расцвечивали палитру солнечного цвета из окна новыми оттенками золота, и потряхивать стало слабее, хотя злость никуда не делась. Витала вокруг, словно рой шмелей, норовя укусить посильнее.

– Спокойно, парни, вы же слышали, что босс сказал. – Голос Мака прорезался в сознании. – Это может быть не она.

– Может, ты? – раздался ехидный голос Хикса. – Кто-то из наших все слил. Или, думаешь, болтун мини-босс разболтал?

– Может, ты и разболтал? – вмешался Уилер. – Она мне жизнь спасла, между прочим. Без нее вы бы нас и не нашли!

– А она как нашла? Ты ей веришь? – возмущался Питерсон.

– Я верю боссу!

– Генерал пусть своих проверит…

– Он проверяет! Не только мы участвовали в операции…

Джош молча наблюдал издалека, облокотившись о косяк.

– Моррис!

От окрика босса все замолкли. Он стоял в проходе, видимо, пришел из кабинета, и обводил команду тяжелым взглядом. Резко прояснилось в голове от мысли, что теперь придется с ним объясняться. Но уж лучше с ним, чем с разгневанной толпой. Утром я дала себе слово, что не сбегу, потому что ни в чем не виновата, но в моей версии произошедшего все равно будет слишком много темных пятен.

– Зайди ко мне! – Он помолчал, наблюдая за возмущенной командой. – Летучка через двадцать минут.

Босс скрылся в коридоре. С трудом оторвав дрожащие ноги от пола, я пошла за ним, пробираясь сквозь густой и душный воздух раздражения.

Проходя мимо Джоша, который так и стоял молча, я внимательно посмотрела на него. С ним творилось что-то странное, словно он меня боялся. Я хотела бы помочь ему это пережить, но, когда протянула руку, он дернулся. Совсем чуть-чуть, но я заметила и удивилась, а потом испугалась. Такого никогда раньше не случалось. Мы могли взяться за руки в любой момент; даже когда Джош злился за мое упорное нежелание отвечать на вопросы, он все равно был открыт, но со вчерашнего дня все изменилось. Я заглянула ему в глаза и поняла, что лучше остановиться прямо сейчас.