Виктория Павлова – Обреченность (страница 28)

Я долго сидела на песке, пока не прогнал вновь начавшийся дождь. Хотя идти недалеко – парковка в сотне ярдов. Машина стояла здесь, потому что все свободное время я проводила на пляже.

Одно из неудобств бродячей жизни – отсутствие часов. Проспать работу мне физически невозможно, но вот пропустить – запросто. Я часто забывала заряжать мобильник, и он садился в самый неподходящий момент. Отдам Таннеру часы, пусть починит. Они принесли боль вместо облегчения, но все равно заслужили второй шанс.

На дорожке впереди возник темный силуэт. Сердце безумно заколотилось, похолодели пальцы. Нож! Я оставила его в бардачке. Нет, так просто они меня не получат!

Сквозь дождь я разглядела лицо Тео.

– Как ты меня нашел? – Непонятно, удивляться надо было или злиться.

– Тебя не было, но машина стояла у дома. Я дождался, пока ты выйдешь, и поехал за тобой. – Тео застыл в паре шагов и совершенно не выглядел виноватым.

– Следил за мной, значит? Хочешь еще денег украсть? – Пнула бы его, но с эмоциями и так перебор. – У меня больше нет!

Я обошла Тео и направилась к машине.

– Да погоди ты! – Он топал за мной. – Слушай, я был не прав. Ясно? Не знаю, что на меня нашло. Увидел и не смог удержаться. Знаю, я сволочь. Но реально деньги нужны были.

– А заработать не пробовал? – От злости ломило виски и чесались руки врезать ему. – Как все нормальные люди.

– У тебя что, неудачное свидание было? Не злись.

– По-твоему, у меня нет повода? Как тебе совести хватило заявиться?

Он поймал меня за плечо, но я вывернулась, успев ощутить искреннее раскаяние.

– Да погоди. Есть одно дельце. Выгорит, точняк! Все вернешь, еще и с процентами.

– Какое дельце? – Что-то Тео слишком старается.

– Слушай, ты меня как-то нашла, хотя я ничего не говорил дяде. У тебя связи в полиции или что? Может, какое шестое чувство? Надо найти одного чувака. Нам заплатят…

Тео бормотал, а я заподозрила нехорошее. Он что-то сделал, что делать было категорически нельзя. У меня пересохло в горле.

– Нам?!

– Я парням сказал, что ты моя сестра. Чувак денег должен больше, чем я. Если мы его найдем, с меня спишут долг. Еще и заплатят.

Никогда не думала, что выражение «красная пелена перед глазами» можно понимать буквально, но я ошибалась: мир окрасился в красный, а Тео превратился в темное пульсирующее пятно. Я со всей силы пихнула его на мокрый песок.

– Да что с тобой не так? – вскочил он и заорал. – То с ножом кидаешься, то с кулаками. Совсем крыша поехала?

– Кому ты рассказал!? Что именно!? Ты вообще понимаешь, что натворил!?

Эхо моего крика приглушал дождь, и, казалось, бессильный шепот тонет в песке.

– Ты же сама говорила, что хочешь помочь. Раз денег у тебя нет, помоги по-другому. Или дай свой контакт в полиции.

– Кому и что ты рассказал? – Я схватила его за руку. Пусть только попробует соврать.

Тео и не врал, а рассказал, как связался с геймерами. Играли они виртуально, а вот деньги ставили вполне реальные. Работу Тео не нашел и решил, что я помогу ему в его сомнительных делишках. Неужели я похожа на нарушительницу закона? У меня что, это на лице написано? Может, я всегда веду себя как ненормальная? Бог знает, что обо мне думают окружающие. Я с ужасом перебирала ситуации, где могла проколоться: когда слишком быстро поверила Джошу, первое прикосновение к боссу, приподнятое настроение рядом с Бенсоном. Я же себя не контролирую! Если не попадусь как беглая принцесса, попадусь как эмпат, и неизвестно, что хуже – подчиниться Виктору или стать лабораторной крысой.

Я подняла лицо навстречу дождю. Пусть смоет пот, слезы и песок. Пусть смоет бессилие и страх. Нужно всего лишь в очередной раз начать сначала и надеяться, что холодный мокрый пляж – не тупик в лабиринте, а просто следующий поворот.

Май 2013

Глава 9. Прозрение

Еще перед Рождеством я сняла маленькую квартирку в не самом популярном районе, зато близко к пляжу, завалила ее пазлами и альбомами для рисования. Мне начали нравиться мои рисунки, возможно, потому что больше тренировалась и получала от этого больше удовольствия. Наверное, расслабилась. Спустя год перестало казаться, что за каждым поворотом скрывается Виктор, и что я испорчу жизнь всем, кого знаю.

Тео взялся за ум и нашел работу в Лос-Анджелесе, мы с Джошем помирились, босса я исправно видела каждую неделю. Настоящее радовало, а прошлое потихоньку оставалось там, где ему самое место – в прошлом.

В мае закончился сезон дождей, канатный трамвай зазвучал громче, а воздух наполнился цветением желтого калифорнийского мака и орхидей и был лишь чуть теплее прохладной воды. Идеально для бега и новой жизни.

Я собиралась на пробежку, обдумывая маршрут. Сан-Франциско – холмистый город. Можно усложнить задачу, выбирая самые высокие участки. В дверь постучали.

– С днем рождения! – На пороге стоял Джош и протягивал мне алую розу.

С днем рождения? В каком смысле?

Джош закатил глаза.

– Иногда твоя углубленность в себя просто поражает. Хотя в данном случае – это, скорее, странно. – Он вздохнул. – Сегодня двенадцатое мая – твой день рождения.

– О! – Действительно, я совершенно забыла о своем «дне рождения», что и неудивительно, потому что я о нем даже и не думала.

– Может, сделаешь исключение и протопчешь свой миллиард миль не в одиночестве, а, например, со мной? Как-то грустно в такой день быть одной, не находишь?

Он выглядел напряженным, но пытался шутить. Такое впечатление, что он шел сюда, рассчитывая на отказ. Я протянула руку за розой и дотронулась до ладони Джоша. Он казался натянутой струной – лопнет от резкого движения.

– Спасибо за розу.

Он сдержанно кивнул. В конце концов, мои планы не так и важны, если Джош нуждается в поддержке. Я и так достаточно его обижала. Сегодня у меня такое хорошее настроение, что самой хочется поделиться с ним.

– Так как насчет миллиарда миль вместе? – улыбнулась я.

Джош отвез меня в веревочный парк. Несколько часов мы упражнялись в эквилибристике, и Джош ни в чем мне не уступал. Мы поужинали, и я решила, что день вышел идеальным.

Довольные и счастливые мы гуляли по набережной, вспоминая фокусы с акробатикой. Вернее, вспоминал больше Джош, а я наблюдала за редкими прохожими и закатным небом. Заходящее солнце окрашивало его оттенками розового и сиреневого. Таких цветов я пыталась добиться на своих рисунках, но все время брала не те пропорции, и картина получалась то слишком яркой, то, наоборот, блеклой, будто каждый раз чего-то не хватало.

Джош трещал без умолку, рассказывая о друзьях из колледжа, но иногда в голове на его месте неожиданно оказывался Чарли Таннер: он молча шел рядом и держал меня за руку. Вроде бы это было странно и неуместно, но навязчивая картинка выглядела интригующе. Интересно, почему он хромает? Может, армейское ранение или банальная автоавария на гражданке. О чем он думает, когда гуляет по пляжу? Рассматривает закат или вспоминает что-то из прошлого? Отчего-то я ни секунды не сомневалась, что он любит гулять по кромке океана или сидеть у воды и смотреть за горизонт.

Волны с тихим шелестом накатывались на песок, а потом с шипением отступали. Недалеко на камне сидела чайка и чистила перья. Было так тихо, что казалось, я слышу, как ее клюв трется о подпушку.

Я посмотрела на Джоша. Он встретил мой взгляд, немного нахмурился, словно раздумывая, а потом полез в карман.

– А вот и подарок. – Джош протянул миниатюрного хрустального голубя. – Как увидел этого малыша, сразу подумал о тебе.

Голубь поместился в ладони – маленькое и беспомощное существо.

Мы с Келли могли собраться за пятнадцать минут: смена белья, кухонная утварь, оружие, книги и тетради. Походная жизнь не позволяла обрасти ненужными вещами, сувенирами или прошлогодними открытками. Потом мне пришелся по душе дом отца в Портленде – отец жил так, как будто в любой момент собирался переехать, и, в отличие от семьи Ника, у него не было на стенах фотографий, а в подвале коробок с хламом. В Портленде единственная и недолгая подруга Кэти подарила мне белого плюшевого зайца. К его лапам было пришито розовое сердечко с надписью «Друзья». Я поставила зайца в изголовье кровати и каждое утро покидала его с сожалением, оставляя пялиться в пестрые занавески на окне. Он мог видеть только то, куда была повернута его голова. Потом я начала ставить его на подоконник и надеялась, что ему не скучно одному целый день. Глупо, но не покидало ощущение, что внутри плюшевого тела живет душа, которая мечтает о чем-то большем. Я предала зайца, когда исчезла из его жизни. Отец наверняка запер его в душной коробке и закинул на чердак или выбросил.

Прозрачное тельце и слепой птичий лик словно уже готовились к предательству. Моему предательству, потому что и этого малыша придется бросить. Не знаю, как и почему, но так все равно вечно происходит.

– Могла бы сказать «спасибо», – насупился Джош, когда молчание затянулось.

– Спасибо, – пробормотала я, а Джош вздохнул. Я снова задела его, не бросившись на шею с шумными благодарностями. Может, стоит поучиться актерскому мастерству, чтобы перестать обижать людей? – Прости.

Я ждала очередного неудобного вопроса и заранее пыталась придумать, что сказать и найти предлог, чтобы уйти. Черт, ведь было так хорошо.

– Вот ты опять, – пожаловался он, – наверняка думаешь, как бы сбежать.