Виктория Падалица – Шакал. Багряный рассвет (страница 2)
Поскольку девица упомянула о загадочной персоне по имени Виктория, я не могла позволить себе упустить столь удачный момент.
– Почему главная у вас Виктория? Чем она заслужила этот статус? Она ведь тоже пленница?
– Да, пленница. Но Виктория давно здесь хозяйствует. Очень давно. Она прошла через многое. Многое повидала. Это закалило её характер. Она бетон. Она лучшая из нас. На нее следует равняться всем без исключения. Особенно тебе.
– Мне? Почему?
– Ты сентиментальная. Здесь такие, как ты, попадают чаще других. С вас и спрос больше, и пытки поизощренней. Потому что вы слабые, а слабым всегда достается.
Девица приблизилась и тихо оставила мне напутствие.
– Учись держать в себе боль. Не показывай слабину, даже если боль кажется невыносимой. И никогда не умоляй их прекратить. Не пытайся вызвать жалость, ибо ее нет ни у кого. Ни у одного из них. – повторила она вкрадчиво. – Так ты дразнишь их. Так ты кормишь их безграничную фантазию…
Наш разговор был прерван душераздирающим ревом, который донесся из дальнего амбара. Мимо которого я не проходила ни разу. И видимо, не зря.
Там происходило что-то очень страшное.
– Что такое?! – отставив мясо, крикнула девица батраку, сторожившему вход в тот амбар.
– Свинья рожает! – известил батрак. – Все сюда! Воды несите! Быстрее!
Бросив свои дела, девица в юбке прихватила два полных ведра и тотчас ринулась к амбару.
Я так запаниковала, что не смогла с места сдвинуться.
Крики и одичалый вопль роженицы нагоняли на меня смертельный ужас. Ведь роженица была вовсе не свиньёй. Она кричала неистовым человеческим голосом, она молила о помощи, и от осознания всего этого, что происходило почти что на моих глазах, всего в нескольких метрах, кровь застывала в жилах.
Оторопев от страшных воплей, я простояла как вкопанная достаточно долгое время. Даже если бы не запрещали приближаться к «человеческому инкубатору», я б осталась стоять тут и смотреть на расстоянии, как к тому амбару сбегается первый отряд в полном составе.
Я понимала, что свихнусь раз и навсегда, если увижу беременных пленниц, сидящих на привязи. Измученных, беспомощных, воющих от безвыходности и недоедающих на протяжении нескольких месяцев девушек, которым суждено умереть в ужасных муках.
Я не могла и мысленно представить себе этот кошмар, потому продолжала стоять столбом и игнорировать, как мне кричали.
– Еще воды сюда! Что ты стоишь?! Быстрее!
С большим трудом я все же заставила себя пересилить первобытный страх и оцепенение, и толком не соображая, понеслась к амбару.
Спотыкаясь буквально на ровном месте, я в очередной раз поднималась и снова пыталась добежать до амбара.
Нужно было успеть.
Но ноги не слушались, они не хотели нести меня туда. Равно и все тело сопротивлялось приказу мозга.
По мере приближения к эпицентру боли и ужаса, преодолевать условные метры становилось все тяжелее и невыносимее. Руки тряслись, ноги подкашивались, голова шла кругом, а в груди больно и так сильно сжималось.
Существовало стойкое ощущение, что я вот-вот упаду в обморок от страха и переживаний за девушку и ее малыша. Но спустя неисчислимые дикие мгновения, роженица вдруг стихла.
Крики несчастной разом прекратились, а первый плач новорожденного так и не раздался. И это значило лишь одно – самое страшное, что только могло случиться.
Я только и успела, что схватить пустое ведро, валявшееся возле ног охранника, как девица в юбке уже вышла из того амбара. На руках у неё, багряных по самый локоть, покоился младенец, завернутый в грязную окровавленную тряпку.
– Этот не выжил. Жаль его. Хорошенький был бы детеныш. – вздохнула девица и, немного помедлив, вынула из кармана мясницкого фартука паркет для мусора.
Без каких-либо эмоций, которые просто должны были отпечататься на ее лице, девица подождала, пока другая из отряда развернет пакет, и опустила в него младенца.
Затем девица обратила на меня взгляд, не выражавший абсолютно ничего человечного, и хладнокровно приказала.
– Выбрось это.
Глава 3
– Что??? Как выбрось??? – ошарашенная заявлением девицы, я отшатнулась назад.
– Как, как… Руками. Возьми и выбрось, тебе говорят. – ответила она омерзительно спокойно и потрясла пакетом.
– Но его похоронить надо… По-людски. Это же ребенок… Это человек…
Выдала я дрожащим шепотом, категорически не желая исполнять ее чудовищный приказ.
Тогда девица подошла и грозно поглядела мне в глаза.
– Не торопись с выводами. Здесь никого не хоронят. Здесь этим кормят скот. Я не хочу потом собирать его косточки по всему свинарнику. Потому приказываю тебе. Сейчас же выбрось это в мусорный бак!
Выбросить ребенка в мусорный бак…
Это ж какими тварями надо быть, чтоб додуматься до такого!
Но, с таким выбором даже не знаю, что человечнее – выбросить или же скормить свиньям. Наверное, у этой девицы, следящей за «инкубатором», всё же осталась душа, которую тщательно скрывала под маской убийственного безразличия…
Не дожидаясь, когда выйду из состояния шока, девица грубо всучила мне пакет с новорожденным и жестом показала направление, куда следует двигаться.
– Вон там стоит бак. Возле забора найдешь. И постарайся, чтобы собаки не учуяли запах крови и не растрепали пакет. Держи высоко. Давай быстрее.
Прижав к груди мертвое тельце в пакете, я покорно ушла исполнять приказ. Мне пришлось подчиниться.
Собаки лаяли и прыгали на меня, пытаясь вырвать пакет из рук. Они учуяли кровь и теперь сходили с ума. Они шли за мной по пятам.
Я же несла этот свёрток словно хрупкое, ценнейшее в мире сокровище. Несла его и плакала, мысленно провожая невинного маленького ангела в последний путь.
Как вдруг под ладонью я почувствовала шевеление.
С ужасом осознала, что ребенок жив, и что теперь я не смогу его выбросить, я остановилась и замерла на месте.
Прогнав пинком назойливую псину, так и норовившую выхватить у меня ношу, я аккуратно развернула пакет.
И увидела смуглую ручку. Маленькую. Крохотную. Во мне в тот же момент проснулся материнский инстинкт.
Затем взору предстало обезображенное детское личико.
Этот мальчик, являясь ребенком Шалхи, был рожден с физическими патологиями. И судя по дыханию, был крайне слаб. Ему оставалось жить всего ничего.
И я это понимала. Но также понимала, что его нельзя выбрасывать. Его необходимо спасать.
Прижав к груди малыша, я побежала к охранникам.
– Кто-нибудь! Скажите Шалхе, что его сын живой! Позвоните ему срочно! – попросила я двух батраков, стороживших главные ворота.
Но они лишь рассмеялись в ответ на мою просьбу, идущую от сердца.
– Еще чего тебе сделать?! Ишь свиноматка раскомандовалась!
– Пожалуйста! Его сыну нужна помощь! Я не мать! Меня попросили!
– Кто тебе его дал?
– Из первого отряда девушка…
– Что тебе велено с ним делать?
– Выбросить.
– Так выбрось!
– Но…
– Подчиняйся! – гаркнули на меня оба охранника.
– Нет же! Поглядите сами! Он живой! Но не протянет без медицинской помощи! Нужно немедленно звонить его отцу! Неужели хотите, чтобы ребенок умер по вашей вине? Неужели вы сможете жить с этой виной? – умоляла я их, пытаясь воззвать к человечности.