Виктория Падалица – Хозяин иллюзий (страница 12)

Как я поняла, осторожно выведав у Сияры, после смерти первого мужа или развода должно было пройти немало времени, чтобы можно было выходить замуж снова.

Даже если Фархад соблюдал эти предписания касательно траура, то зачатие Тимура всё равно произошло не в браке, а это очень плохо. Нашего союза с Фархадом как бы нет по меркам его верующего окружения, и детей у нас общих тоже, получается, нет.

Что за странные понятия?

Я, конечно, негодовала от услышанного, которое никак не вязалось с моими представлениями о нормальности. Ведь по меркам окружения Фархада, а именно Сияры и ее мужа, я ему чуть ли не любовницей прихожусь, и дети мои – позорная безотцовщина.

Но виду, что меня крайне возмутили разговоры Сияры, не подавала. Показывала себя счастливой, умиротворённой и крайне довольной всем, что происходит.

В общем, делала всё так, чтобы Сияра не заподозрила неладного. Надеялась, что справилась с этой задачей на отлично.

Сияра несколько раз спросила, как именно случилось, что Фархад на мне женился. Она почему-то не понимала, что он мог просто взять и влюбиться. Она определенно что-то знала о нём, но не хотела говорить больше. А я постеснялась узнавать, чтобы не накликать на себя дополнительные беды и наговоры.

Вопрос Сияры, заданный напоследок, ввёл меня в состояние прострации. И заставил ещё раз подумать, нужен ли мне брак с Фархадом. Или лучше просто бежать от него, сломя голову…

Остановившись у своего забора, Сияра повернулась ко мне перед тем, как открыть калитку, и непринужденно выдала нечто страшное.

– Так вы едете в горы? Там будете делать процедуру обрезания?

Я несколько замешкалась с ответом, не сразу вспомнив ещё и об этом пунктике…

Но, когда поняла, что к чему, подумала, что она спрашивает про Тимура.

Но Сияра тут же пояснила, что имела в виду обоих детей.

– Марьяну тоже ведь надо обрезать…

– Как это? Что значит, надо обрезать? Зачем?

– Чтобы успокоить. Женщина не чувствует удовольствия. А значит, не будет ходить на сторону. Муж будет ей доволен…

Что???

Мне аж плохо стало.

Я оперлась ладонью на рядом стоящее дерево, глубоко и медленно дыша. В глазах потемнело, виски сдавило. Наверное, подскочило давление. А как тут ему не подскочить, когда я слышу такие жуткие вещи?

Что за зверские обычаи?

Пусть все кругом делают, что хотят и обрезают, что считают лишним. Но моя дочь, равно как и мой сын, не будут испытывать на себе такого кошмара. Только через мой труп. И даже мертвой встану с гроба, но не позволю совершить над ними этот ужас!

Если мы едем в горы для этого, то мы не едем в горы. Я всё сделаю для того, чтобы помешать калечить моих малышей из-за каких-то там несусветных обычаев.

***

Тимур и Марьяна катались по двору на самокатах. Вернее, каталась в-основном, одна Марьяна. Тимур пока не освоил, как ездить на нём. Но пытался повторять за сестрой.

Фархад стоял у порога дома вместе с Абдуризой. Они болтали о чём-то.

Но, увидев, что я пришла, да ещё и в новом синем платье, Фархад закончил разговор и поспешил вслед за мной в дом.

Хотел поглядеть, что я накупила. И по-любому найти, к чему бы придраться.

А мне вообще не хотелось его видеть после вчерашнего и после того, что наговорила Сияра.

Даже смотреть в его сторону не желала. Не то, что разговаривать.

Какие горы? Какое обрезание? Я на Дубай рассчитывала.

Как-то дико это всё получается. Я ни за что не дам калечить детей. Фархаду может и комфортно быть обрезанным, а Тимур не будет таким. А если хоть кто к Марьяне с этим вопросом подойдёт – убью, не задумываясь.

Мне снова пришло в голову бежать. Вот прямо сейчас брать и уносить ноги отсюда. Но что-то меня останавливало.

Причина сей неуверенности заключалась в том, что я не видела в Сияре искренности, не знала, правду она говорила, или брехала мне, как и я ей. Но создалось такое ощущение, что Сияра, хоть и помогла мне с выбором, всё равно как будто параллельно козни строила, выдумывая то то страшное, то это, чтобы я испугалась и сама свалила от Фархада.

Или чтоб Фархад со мной развёлся, потому что после таких разговоров она была уверена, что я затею скандал. Довести до этого намеревалась.

А при Фархаде Сияра вела себя очень даже кротко.

Фархад тоже не отличался особой общительностью со всеми, кроме Абдуризы. Он вообще редко говорил с той поры, как мы сюда заселились.

Но сегодня, судя по его скептическому настрою и недружелюбному выражению лица, Фархад решил оторваться на мне по полной программе за все дни своего малословия.

Глава 8

– Айша, погоди. – приглушённо раздалось за спиной лишь тогда, когда я самостоятельно преодолела половину пути, не меньше.

А вот фигушки тебе, а не погоди! Надо было сразу ко мне подходить, а не стоять с Абдуризой и смотреть, как я тяжести волочу!

Хоть бы подумал, что я целый километр перла на себе вон сколько всего. Может, у меня руки отваливаются или ноги? А вдруг я в обморок упаду от усталости и ударюсь головой насмерть? Так даже не посуетился подумать о моем здоровье! Фархаду бы с его другом только баб эксплуатировать и балакать о чём-то, чего я не понимаю!

Меня ужасно злило, что Фархад и Абдуриза без конца шифрами общаются между собой. Прям чувствую, что каждый раз упускаю что-то важное, так как ни черта не знаю их языка. Только бери и догадывайся о сути, сопоставляя воспроизведенное нечленораздельное мычание их с некоторыми русскими словами, которые периодами проскальзывают в тайном диалоге.

Козлина бесчувственная! Чёрствый подонок!

Задрав нос кверху, с пакетами наперевес, я прошла мимо Фархада, который и не шелохнулся, и теперь торопилась преодолеть расстояние до второго дома, гордо шагая через весь двор.

А вот и Фархад взял да опомнился. Поздно, блин.

– Айша. Не выделывайся. Давай сюда сумки. – предложил он, размеренно следуя позади.

Однако, догонять меня, чтобы взять эти самые сумки, Фархад не спешил. Ждал, что я первая прогнусь под него, сама остановлюсь и покажу себя слабачкой, которая ничего не может.

– Да подожди. Куда ты несёшься? На поезд опаздываешь, что ли? Это смешно, Айша. Ты ведёшь себя, как ребёнок. Не позорь меня.

Упорно делала вид, что не слышу Фархада, и вполне способна управиться без его помощи.

Вот взяла и оглохла на время. Пусть Фархад знает, что заслужил к себе именно такое отношение и не достоин того, чтобы я перед ним лебезила и с калитки низкие поклоны отвешивала в благодарность за его пренебрежение.

Пусть сам побегает.

Хотя Фархад что-то не стремился бегать за мной, лишь медленно и вразвалочку волочился следом. А я ожидала от него иного – потому буйствовала. Чтобы на коленях он поползал или хотя бы сказал: "Пожалуйста, прости, любимая-дорогая. Я никогда больше не буду пить и шляться невесть где. Ты у меня умница. Давай понесу твои баулы, ведь они наверняка, тяжёлые…"

Возможно, Фархад бы и сказал, и сделал что-то в этом роде. Но мы ж тут находились не одни, что в корне меняло ситуацию.

И в конечном итоге, моё поведение, несоответствующее сложившимся у них порядкам, обескуражило мусульманское семейство. Ведь я не скрывала своей агрессии и недовольства, начав уже с калитки красочно демонтировать, что обижена на Фархада и не намерена проявлять к нему уважение.

Жёны Абдуризы отошли в сторонку и, шепчась между собой, с любопытством поглядывали то на меня, то на Фархада. Небось, делились предположениями, как долго смогу испытывать его нервы на прочность, и когда же Фархад даст мне заслуженную оплеуху – через одну минуту или через две. Ставки делали.

Абдуриза, прищурившись, наблюдал за разворачивающимся спектаклем и досадствовал, какая же я непослушная и наглая жена, которая вынуждает мужа носиться с ней как со списаной торбой. Он качал головой и, цокая, бормотал себе под нос, что такое спускать нельзя. В противном случае, я совсем расхожусь, распущусь и перестану быть тенью мужа, а это недопустимо.

Наверное, Абдуриза переживал за Фархада и недоумевал, как же Фархаду не повезло со мной, такой некультурной и своенравной супругой, которая верёвки вьет из супруга, скромного и безобидного пушистика, попивает его кровушку и регулярно выедает ему мозг чайной ложкой.

Но Абдуриза почему-то не стремился говорить громче, уверенней и чётче, чтобы Фархад принял его мнение не как мнение, а как правило для беспрекословного выполнения. Сам про себя бухтел.

Мне же было глубоко плевать на мнение окружающих. Я не из их породы, так что пусть попридержат свои языки. Тем более, после хождения по мукам, то есть, по магазинам, с Сиярой и некоторыми традиционными нюансами, которые неминуемо затребует с меня Фархад, я была вся на нервах.

Аж трясло меня от всего и сразу.

Себе я лучше этим нервозным состоянием не сделала. Но зато повод для сплетен на весь день остальным с успехом обеспечила. Да и Фархад, не став унижать меня прилюдно и ставить на место, чего так ждали они все, добавил этой семейке интересную тему для обсуждения и осуждения его неоспоримо твёрдых личностных качеств.

Вот теперь Абдуриза и его семья точно начнут сомневаться, что я не превратила прежде беспринципного и беспристрастного Палача в подкаблучника.

– Да погоди ж ты, букашка. – бросил мне Фархад.

Его, казалось бы, безобидное обращение без всякого негатива в интонации меня задело куда больше, чем следовало. Лучше бы он этого не говорил.