Виктория Ожиганова – Виктория (страница 26)

– Пошли за сараи, там кое-что интересное!

За старыми сараями, куда взрослые почти не заглядывали, был полуразвалившийся сарай. Когда-то там хранили дрова, но теперь он пустовал.

– Смотри! – Дима осторожно отодвинул прогнившую доску.

В щели, среди паутины и тёмных углов, висели маленькие, серые, с перепончатыми крыльями. Летучие мыши.

– Они спят, – прошептал Дима. – Днём всегда спят.

Вика с Настей затаили дыхание. Существа казались хрупкими и нереальными – как из другого мира. Одна мышь пошевелилась, сморщила носик, но не проснулась.

– Красивые… – невольно вырвалось у Вики.

– Говорят, если их потрогать, можно заболеть, – сказал Дима, но в его глазах читалось любопытство.

Они просидели так почти час, наблюдая, как лучи солнца пробиваются сквозь щели и освещают серые спинки спящих мышей.

– Ладно, пойдём, – наконец сказал Дима. – А то ещё разбудим.

Вика кивнула. Когда они отходили, она обернулась. Одна мышь открыла крошечные чёрные глаза и посмотрела прямо на неё. В этот момент Вика вдруг поняла: она такая же, как эти мыши. Днём – спит, терпит, прячется. Но где-то внутри у неё тоже есть крылья. И когда-нибудь она их расправит…

***

В тот день в их небольшом городке было необычайно оживлённо. На центральной площади развернулась выставка собак – разноцветные палатки, повсюду лай, смех и визг детей. Вика, случайно узнав об этом от Лены, уговорила маму сходить.

– Мам, ну пожалуйста! Там будут собаки со всей области! – Вика дергала Анну за рукав, пока та, устало улыбаясь, не согласилась. Площадь пестрела породами всех размеров и окрасов. Пушистые колли, важные овчарки, крошечные болонки – глаза разбегались. Анна, которая в последнее время почти не выходила из дома кроме как на работу, даже немного оживилась. И тут Вика заметила их… В дальнем углу, возле потрёпанного фургончика, стояла худая женщина в поношенной куртке. В её руках жался щенок дога – слишком большой для своего возраста, но неестественно тощий, с тусклой шерстью и грустными глазами.

– Продам, – сухо бросила женщина, заметив их взгляд. – Дёшево.

Щенок поднял голову и слабо вильнул хвостом.

– Мам, смотри… – Вика присела перед ним.

Анна молчала разглядывая щенка. Потом спросила:

– Почему он такой худой?

Женщина пожала плечами:

– Хозяева бросили, мне не прокормить.

Щенок потянулся к Викиной руке, тёплый нос коснулся её пальцев.

– Сколько? – неожиданно спросила Анна.

Цена была смешной – меньше их недельного бюджета на еду. Но для семьи, где каждая копейка на счету, и это было много. Анна достала кошелёк и отсчитала деньги. Денис, когда они вошли с огромным щенком на поводке, несколько секунд просто молчал.

– Это… что? – наконец выдавил он.

– Собака, – коротко сказала Анна. – Будет жить с нами.

– На какие… деньги?! – Денис побледнел от злости.

– На последние, – Анна посмотрела ему прямо в глаза.

Они стояли так, измеряя друг друга взглядами, пока щенок не заскулил и не лизнул Денису руку. Тот дёрнулся, потом неожиданно плюнул и ушёл на кухню. Но дверью не хлопнул.

Щенка назвали Графом – за нелепую, внезапную важность, с которой он начал осматривать квартиру. Настя визжала от восторга, Вика не отходила от него ни на шаг, а Анна… Анна молча варила кашу с мясом – втрое больше, чем обычно. Поздно ночью, когда все легли, Вика услышала шорох. Денис вышел на кухню, где спал Граф.

– Ну что, аристократ, – пробурчал он, но через секунду раздалось шуршание пакета – Денис достал колбасу. Утром миска Графа была вылизана до блеска.

С первых же дней Граф показал себя не просто щенком, а удивительно смышленым созданием. Анна, которая в детстве мечтала о собаке, но так и не завела её, теперь с упоением занималась его воспитанием. Утро начиналось с тренировки.

– Граф, сидеть! – Анна держала в руке кусочек сыра. Щенок, несмотря на свои ещё неуклюжие лапы, послушно старался выполнять команды.

– Молодец! А теперь – дай лапу!

Граф осторожно поднимал переднюю лапу и клал её на руку Анны. Настя, наблюдавшая за этим, визжала от восторга.

– Мам, он классный!

Анна улыбалась – по-настоящему, чего с ней давно не случалось.

Во дворе Граф мгновенно стал всеобщим любимцем. Дети собирались вокруг, чтобы погладить огромного, но такого доброго щенка. Вика и Настя придумывали для него всё новые развлечения.

– Граф, ищи! – Вика прятала его любимый мячик в траве, и он, весело виляя хвостом, носился по поляне, пока не находил игрушку.

– Теперь моя очередь! – Настя хлопала в ладоши. – Граф, кружись!

И пёс, к всеобщему восторгу, начинал крутиться на месте, пока не терял равновесие и не падал на бок, вызывая взрыв смеха. Даже Денис, который поначалу ворчал, что «собака – это лишние хлопоты», иногда не мог удержаться от улыбки, наблюдая за этими играми из окна. Перед сном Граф обходил всех домочадцев, тычась мокрым носом в ладони, – так он говорил «спокойной ночи».

– Он как настоящий дворянин, – смеялась Анна, гладя его по голове.

– Наш граф, – Вика обнимала его за шею, а он лизал её щеку, от чего Настя тут же требовала «мою очередь!».

Однажды, когда Денис, после тяжелого дня, повысил голос на Вику, Граф, обычно такой дружелюбный, вдруг встал между ними и глухо зарычал. Все замерли.

– Вот тебе и «лишние хлопоты», – пробормотала Анна, но в её голосе не было злости.

Денис посмотрел на собаку, на Вику, и, к всеобщему удивлению, просто развернулся и ушёл.

С этого дня Граф стал не просто любимцем, а настоящим членом семьи – тем, кто объединил их всех, даже если они сами ещё не до конца это осознали.

***

Вика все чаще ловила себя на том, что молчит. Не просто не разговаривает – а будто закупоривается изнутри, как банка с плотно закрученной крышкой. Она помнила другие времена. Тогда Денис смеялся громче всех на её детских утренниках. Тогда он катал её на плечах, называя «моя принцесса», и собирал из конструктора целые города, пока Анна улыбалась с порога. Тогда он был её папой – не по крови, но по любви. Теперь же…

– Опять тарелка не вымыта?! – Денис швырнул её в раковину с таким звоном, что Вика вздрогнула.

– Я… я забыла…

– Всё ты забываешь!

Его глаза, когда-то тёплые, теперь смотрели на неё как на чужую. Вика сжимала кулаки, чувствуя, как в горле встаёт ком. «Почему ты меня больше не любишь?» – кричало внутри, но губы не шевелились. Граф тыкался носом в её ладонь, но даже его прикосновение не могло растопить лёд.

Она начала вести дневник. Прятала его под матрасом, заполняя кривыми строчками: «Сегодня он назвал Настю „доченькой“. Меня – „эй, ты“». «Мама опять не заметила, как он оттолкнул меня от стола». «Иногда мне кажется, я исчезаю и никто меня не замечает. Даже Настя стала отдаляться от меня и кидаться по разным пустякам». Однажды Настя, роясь в её вещах, нашла тетрадку.

– Это что? – удивлённо спросила она, тыча пальцем в каракули.

– Отдай! – Вика вырвала страницы так резко, что Настя расплакалась.

Потом было стыдно. Но больше всего – страшно. «Что, если она покажет Денису, если снова найдет дневник?» По ночам, когда в квартире наконец воцарялась тишина, Вика разговаривала с тем Денисом – тем, что остался в прошлом.

– Помнишь, как мы с тобой лепили снеговика? – шёпотом спрашивала она смотря в потолок. А какая была мама раньше добрая с ней. Граф, спавший у её ног, вздыхал во сне. Всё решил пустяк. Денис принёс с работы две конфеты – одну Насте, вторую… тоже Насте.

– А Вике? – вдруг спросила Настя, сжимая фантик в кулачке.

– Она же большая, – равнодушно ответил Денис, разворачивая сладость.

Вика вышла в коридор, прижалась лбом к холодному стеклу окна. Граф терся о её ноги, но она не могла даже погладить его – руки не слушались. За спиной раздались шаги.

– Вика… – Анна осторожно коснулась её плеча.

– Всё нормально, – дочь резко вытерла лицо рукавом. – Я просто… вспомнила одну вещь.

Как Денис, три года назад, нёс её на руках через весь двор, потому что она «поранила ножку».

Школа, которая раньше была для Вики хоть каким-то отвлечением от домашнего ада, теперь превратилась в ещё одно место, где она чувствовала себя чужой. Раньше она хоть изредка смеялась с Леной и Анжелой на переменах, хоть как-то участвовала в уроках. Теперь же – она стала «призраком». На каждой перемене Вика находила самый дальний угол в коридоре – у окна, где почти никто не ходил. Прислонялась спиной к холодной стене, скрещивала руки на груди и просто ждала, пока пройдут эти десять минут.