Виктория Осма – Огонь и сталь. Том 3 (страница 14)
Брук и Нокс наклонились к банке с глазами.
– Потрясающе, – одновременно сказали они. Только девушка с отвращением, а Тьма с восторгом.
У дальней стены на очаге из речных камней коптился чугунный котелок, а в нем кипело что-то приготовленное старухой. Как утверждала женщина – еда. Но Эйден и Норд не очень ей поверили.
– Скоро будет готово! – заверила она, мешая варево большой деревянной ложкой. – Пока садитесь за стол.
Стола было практически не видно из-за наваленных костяных игл, амулетов из цветных камушков, шкурок мелких животных, мешочков, набитых непонятным содержимым, чучел летучих мышей и книг без обложек, страницы которых склеились от влаги.
Эйден хотел взять за краешек крыла чучело летучей мыши, чтобы рассмотреть поближе, но Норд предупреждающе покачал головой, и феникс отбросил эту затею.
Кажется, что здесь нет ни одного свободного места, где не таилась бы вещь с тайной, будь то старая статуэтка с вырезанными рунами и пустыми глазницами или треснувшее зеркало. Среди барахла крутился черт-осьминог и случайно поронял некоторые предметы. Женщина обратила на него внимание и объявила:
– Это он сообщил мне о вас. Его зовут Бу.
– Бу? – переспросили все, уставившись на существо.
– Бу! – выдал осьминог, разведя щупальцами.
– А! – выдала звук вся четверка, не ожидав, что он может говорить.
– Он был тем еще уродцем, я сделала из него милого осьминожку, – горделиво объяснила старуха.
Насчет милого они бы поспорили, но все же натянули вежливые улыбки.
– А вас как зовут? – поинтересовалась Брук.
– Зовите меня Алма, деточки.
– И вы… – еще раз попытался узнать Эйден.
– …колдунья, – похихикала она. – Я знала, что ты собираешься спросить. Тебя это давно беспокоит.
Эйден адресовал озадаченный взгляд Тьме, тот вернул ему такой же.
– Откуда знаете?
– Это моя способность: чувствовать разные черты характера, забирать их или дарить. Например, твое любопытство. Оно бьет через край.
Эйден и Норд резко развернулись друг на друга. Как же это было похоже на…
– Вы родились здесь? – решил уточнить Норд.
– Ну что ты. Мой дом далеко отсюда. Это необычные места, совсем как вы, – попробовав варево, ответила Алма.
– Вандрес? – в лоб спросил феникс. Нет смысла тянуть, ведь только там можно обрести магию.
– Почти, – обернулась она через плечо с широкой, немного жуткой улыбкой. – Полуостров Рет.
Вот откуда у нее такие похожие силы! У Эйдена покраснели радужки, Норд сжал его чересчур раскаленное запястье, чтобы удержать, если он вдруг кинется на старуху.
– И как давно вы здесь? – сквозь зубы спросил Эйден.
– Дай-ка подумать… Уже лет четыреста, не знаю. После двухсот я перестала считать.
У всех открылись рты, а для колдуньи прошедшие годы давно обыденная вещь. Пока Алма, напевая, разгребала стол и искала миски, они перешептывались.
– Она с Рет! – орал шепотом феникс.
– Не кипятись. Во-первых, она из того времени, когда Рет был полуостровом. Во-вторых, вдруг она не знает Кассандру и что та устроила.
– Да, но она точно ее предок!
– Да, но очень древний.
Он шумно выдохнул, пробуя успокоить волну ярости.
– Кассандра не понимала, что я феникс, но Алма увидела это сразу. Почему?
– Она намного сильнее и… старше. Кассандре потребовался далеко не один год, чтобы создать монстра, думаю, она мало что умела.
– Кассандре нужны были люди для подпитки чужой энергией. Откуда здесь хоть кто-то?
Все вчетвером притихли, догадались одновременно.
– Шторм.
– Люди гибнут в Зеленой Смерти, их жизни отходят к ней. Она кормится ими, продолжает существовать и развивать магию.
– Алма не выглядит злой ведьмой, – Брук мельком глянула на старуху.
– Скорее уж свихнувшейся ведьмой, – поправил ее Нокс.
Колдунья будто воплощение самих болот. Она сухая и жилистая, морщинистая кожа напоминала старую кору. Волосы длинные, спутанные, серо-черные, некоторые пряди с тиной и перьями, словно ветер и вода сплели их в неопрятную косу. Одеяние женщины было совсем бедным: наслоение старых тряпок и шкур, перевязанных веревками.
Узкое лицо с острым подбородком, разные глаза: один мутно-бледный, как у рыб, другой отливал черным блеском, как когда-то блестели глаза Кассандры. Когда же Алма смотрела прямо, ее взгляд проходил сквозь плоть и рассматривал душу.
Из длинных костлявых рук она не выпускала кривую палку, на конце которой красовался стеклянный зеленый шар. Его держали и обвивали тонкие лозы. И вероятно, это мощный магический артефакт, раз старуха с ним не расставалась.
Ее бесшумную поступь нарушало только тихое напевание. Но когда она громко позвала к столу, ее голос стал похож на кваканье лягушки.
– М, что это? – начал жевать Эйден, усевшись на бревно, заменившее обычные стулья. Несмотря на то, что выглядело варево несъедобно, все, так или иначе, попробовали. Даже Нокс – под уговором феникса.
– Уха из кабана, – ответила ему Алма.
– Это как?! – не понял Норд. – Не из рыбы…
Алма пожала плечами, не видя здесь ничего такого.
– Берешь ухи кабана и готовишь.
Тьма, услышав это, не смог сглотнуть. Щеки надулись, и он заметался, куда бы сплюнуть. Рядом сидел Норд, и это было бы идеально, чтобы избавиться от содержимого во рту, но тот вдруг ладонью зажал ему губы, отрицательно качая головой.
– Что ж. Зеленый шторм недалеко отсюда – ваших рук дело?
– Моих.
Алма и Эйден с прищуром посмотрели друг на друга.
– Хочешь знать мою историю, феникс? Тогда слушайте.