Виктория Олейник – Демон Розы и Льда (страница 28)

— Ты проникаешь в сны? — вспыхнула я, припомнив чертов сон. Трудно не покраснеть, он был весьма… откровенен, этот сон. Демон выгнул бровь.

— Я демон иллюзий, разве этот… как там его?… Амбре тебе не сказал?

— Амброзайос! По крайней мере, его имя запомни! — внезапно разозлилась я, сжав кулаки, и Адэйр, удивленно хохотнув, поднял руки.

— О, как мы его защищаем! Как бы то ни было, я был с тобой со вчерашнего вечера, — он постучал себя по виску и жестко сощурился, — вот здесь.

Адэйр помедлил в молчании. Он смотрел на меня не так, как раньше. Внимательный, пристальный взгляд проникал в самую душу. Он не улыбался, не хохмил, молчал, будто в рот воды набрал. Я занервничала и тогда, нахмурившись, он поднялся. Кресло скрипнуло, пылинки заметались в воздухе…

— За огрызок вечера так мало можно узнать… — медленно произнес он. — Но я успел вкусить тебя и пожалеть, что наше знакомство оказалось столь быстротечным. Не хочешь узнать, что я увидел?

Он вдруг исчез и оказался позади меня. К обычной пыли примешалась золотая, оседая на моих руках, а демон, приобняв меня за плечи, склонился к моему уху. Я чувствовала его дыхание, и какой-то дорогой вычурный парфюм, как нельзя лучше подходящий к его образу «золотого властелина». Но обернуться не смогла, опасаясь очередной подлянки. Только кулаки сжала.

— Я увидел в тебе тьму. Так много… ты соткана из тьмы. Она сопровождает тебя повсюду… и я понял, почему он выбрал тебя… В тебе так много непроявленной силы. Ты не осознаешь, насколько близка к нам. Я возжелал тебя, дорогая, — он пропустил прядь моих волос сквозь пальцы и с сожалением вздохнул. — Как жаль, что не всем желаниям суждено исполниться.

Мне вдруг показалось, что в его голосе промелькнуло угроза. Я резко отшатнулась и, обернувшись, прижалась спиной к стене. Сердечко билось в груди, увы, не от любовного томления, а от страха. Во взгляде Адэйра, в его голосе… манере вести себя… проявилось нечто новое. То, чего я не замечала раньше. Настоящее зло без тени насмешки.

Многие демоны умеют играть свою роль. Роль обходительных и роль безобидных… Они могут годами жить с человеком, а тот даже не догадается, что делит постель с исчадием ада. Адэйр же предпочитал роль шута, но сейчас в его глазах читалась безжалостность. Жесткость. Я и раньше знала, что он опасен, но одно дело знать. Другое — испытать исходящую от него угрозу на своей шкуре.

В глубине золотистых глаз, проступило нечто древнее, куда древнее, чем любой встреченный мною демон. Вопрос вырвался сам, будто ждал момента.

— Кто ты?

Адэйр не ответил, да и вопрос звучал неправильно. Надо было спросить, сколько ему лет, это важнее. На краткий миг казалось, будто он старше Велора на много столетий, но мгновение минуло, и по губам демона скользнула легкомысленная усмешка. Сразу ему пару столетий сбросила.

— Видишь ли, я слишком долго жил в тени. У меня так много времени ушло, чтобы восстановиться… должно быть, вы, смертные, с вашей коротенькой бесполезной памятью, давно забыли, что Аристол некогда был един. Им правил один властелин, и все ему подчинялись. Демоны. Люди. Всякая мелкая шушера, ползущая из теней, бесполезные все-таки твари…

Он вернулся к подпиливанию ногтей, будто именно за этим сюда и явился: идеальный маникюрчик себе сделать, чтобы ноготки-коготки ровненько смотрелись.

— Хорошее времечко было! Но. Ничто не вечно, кроме Алатара. Однажды мир раскололся на части, и блистательный Аристол пал на низкие слои плотности. Люди получили себе лучший кусок, и решили, что им все дозволено. Решили, что они разумны, представь?

Он усмехнулся, будто такое безумие и в голову никому прийти не могло. С таким же успехом он мог говорить «дождевые червяки собрались и объявили себя венцом творения», вот как это звучало. Оскорбительно звучало, надо заметить! Он прислонился к стене напротив, заняв удобную позу, и подул на заточенные когти.

— Охотники, эти жалкие и слабые существа, заключили договор с демонами. Предателями, разумеется. Вместе они убили правителя, и ожидаемо передрались между собой за кусок земли. — Он вскинул голову и улыбнулся. — Так закончился золотой век. Начался ваш… век вони и смрада! — он махнул рукой в сторону оконца, за которым, прямо как по заказу, проехала большая фура, дребезжа и испуская черный дым. — Ах, люди… все равно, что животные.

— У нас хотя бы совесть есть! — нахмурилась я, потихоньку двигаясь к выходу. Но замерла, когда он посмотрел на меня с изрядной долей иронии.

— Ты себя причисляешь к людям? Как занятно и глупо. Стал бы я тратить время на человека! Впрочем, вернусь к твоему вопросу. Мне пришлось веками скитаться в тенях и потаенных уголках людской памяти. Я знаю каждый кошмар, каждый сон. Поверь, я знаю людей лучше, чем ты. И поверь, они ни черта не стоят.

Он скривился, скрестив на груди руки, и уставился на меня немигающим взором.

— Теперь я хочу то, что принадлежало моему отцу. Я хочу Аристол. Хочу мир людей. Хочу, чтобы этот глупый мир между охотниками и демонами, который развил твой любимый Амбре, сдулся. Мы не можем дружить. Это неправильно. Добыча не может дружить с хищником, а раб с хозяином. Я уничтожу твоего правителя, как труху под ногами… сотру даже память о нем. Аристол станет моим, а затем и ваш мир. Я верну все на свои места. Верну все, как было. А ты… — он выдержал паузу, изучив меня с ног до головы, и сузил глаза с уверенной улыбкой, — ты мне в этом поможешь.

Я прижалась к стене, тяжело дыша. Не от Велора, но слышала, что много веков назад в Аристоле был единый правитель. И неужели… да нет, не верю, чтобы это был Адэйр. Слишком много воды утекло.

Впрочем… что я знаю о демонах? Амброзайоса вечно упрекали в молодости, хотя ему, черт дери, прорва лет! Просто демоны взрослеют иначе. У них сотня лет, как наш год. Любой из шести князей Аристола годится Велору в пра-пра-сто раз-деды.

— Ты меня за этим позвал? Помогать тебе, правда? — хрипло спросила я, и глаза Адэйра потемнели.

— Увидим. У меня два варианта, как с тобой поступить. Выбери сама?

Он махнул рукой в сторону зеркала, и там отразилась совсем другая комната. Золото-красная, в оттенках роскоши, мечта. Апартаменты завершала гигантская, огромная кровать на пятерых человек разом, и я нахмурилась, не понимая.

— Эта комната твоя, если пойдешь мне на встречу, — демон даже не взглянул в сторону зеркала, прожигая меня взглядом. Его голос искушал, сочась ядовитым соблазном. — Любая игрушка твоя. Хочешь рабов? Будут. Хочешь богатства? Будет. Хочешь жить, как у черта за пазухой? Будет. Я даже могу принять облик твоего Амбре и ублажать тебя хоть сто раз за ночь. Любой образ… любой облик… любой сон на твой выбор.

— В обмен на? — требовательно спросила я, пытаясь докопаться до сути. Он резко опустил руку и поджал губы.

— Ты поможешь мне уничтожить Амброзайоса. Встанешь на мою сторону. Выбирай, — жестко закончил он свое предложение.

— А если откажусь? — осторожно сощурилась я.

— Не рекомендую, но можешь попробовать, — не поддался Адэйр, и его глаза полыхнули красным светом. Будто блик, но я заметила, и мне стало очень, очень не по себе. Я поднялась на ступеньку выше, прижимаясь к стене.

— С-спасибо, но меня и моя комната устраивает… — неуверенно выдавила я, подозревая, что от меня скрыли самую важную часть уговора.

— Жаль, — тут же откликнулся Адэйр, взмахом руки стирая отражение в зеркале. И с сожалением поджал губы. Медленно приблизился ко мне, поставил на стену руку и склонился ниже, будто вглядываясь в мое лицо. — Значит, придется тебя убить, — жизнерадостно уведомил он.

— А? — опешила я.

— Не могу же я тебе позволить понести от соперника опасное дитя? К тому же, я люблю охоту на куколок… они так интересно ломаются! — с предвкушением пропел он и, вытянув свободную руку, полюбовался на свои отточенные ногти.

Я уж было подумала, он меня ими зарежет, но нет. Он будто забыл обо мне. Я взглянула на него… И на дверь… Снова на него…

— Ой, да ладно-ладно! — недовольно цокнул он языком и махнул рукой. Повинуясь его силе, дверь так распахнулась, что едва с петель не слетела. — Отпущу я тебя сегодня! Как-нибудь потом убью, у меня нет настроения с тобой возиться! Поспеши, пока я не передумал.

Он взглянул на меня с усмешкой, в нетерпеливом ожидании. В его глазах зажегся огонёк азарта, и мне все это жутко не понравилось.

Но… он меня отпускал! Дверь открыта! Что он опять задумал?!

— Или мне передумать? — сладко промурлыкал он, и его глаза опасно свернули золотом в полумраке. Не выдержав, я кинулась наверх, ожидая, что меня вот-вот схватят, повалят наземь или еще что хуже…

Но дверь легко поддалась, меня выпуская. Я вывалилась из нее, глотая ртом воздух. Оглянулась, но за мной никто не гнался — Адэйр вообще исчез, оставив после себя золотистую пыльцу.

Он меня правда отпустил? Что, серьёзно? Совсем-совсем отпустил?!

Я потёрла плечи, озираясь и ожидая подвоха. Пожар и впрямь здесь был масштабный. Все покрыто копотью. Дом когда-то был богат. Лепнина на стенах, остов большой люстры, колонны, и просачивающийся сквозь решетчатые узорные окна лунный свет.

Зал легко вместил бы в себя сотню моих комнат. Я всхлипнула, осматриваясь в поисках выхода. Большая дверь обнаружилась на противоположном конце зала, и, не теряя времени, я побежала к ней…