Виктория Николаева – Последняя ставка (страница 2)

Во время сбора вещей меня ждал приятный сюрприз. В подкладке рюкзака оказались вшиты несколько тысяч рублей. Вспомнить, как они там оказались, не удалось. Скорее всего, в какой-то из моментов просветления я сделал себе заначку на черный день. А моя память, испорченная постоянными психозами и страхом, любезно сохранила этот подарок. На эту сумму мне и предстояло добраться до солнечного юга.

Дорога выдалась тяжелая. Первую попутку я поймал на вокзале. Пообещал мужику чуть больше денег, чтобы он закрыл глаза на то, что я нашел его не через приложение. О собственноручном уничтожении телефона я все же не жалел. Я держался слишком долго и уже был готов сорваться, поэтому даже к лучшему, что телефон пал очередной жертвой моей неоправданной вспышки гнева.

Угрюмый мужик на минивэне подобрал еще несколько пассажиров, и мы наконец покатились. Я приглядывался к каждому, кто садился в машину, но вскоре немного успокоился. Не было никакого смысла убивать меня в дороге. Если они и сумели выследить – зачем ждать, медлить и втираться в доверие? Со мной ехали абсолютно обыкновенные люди и, к счастью, не слишком расположенные к беседе. Разговаривать с людьми вживую я практически разучился.

За окном мелькали приятные пасторальные пейзажи, и мне становилось все легче и легче. Да, я был бездомным и абсолютно нищим человеком, которого преследовали по пятам. Но, пока мерный шорох шин уносил меня все дальше от злополучного города, я постепенно чувствовал веру в то, что со всем справлюсь. Нужно только побороть эту гадкую привычку, и все. Найду работу, может, даже разбогатею. И сам приду к тварям, чтобы отдать должок.

Водитель выкинул меня примерно на половине пути. Все мои попутчики разбежались по своим делам, а я так и остался стоять около железнодорожной станции. На мое счастье, рядом остановилась семейная пара, которая согласилась подбросить меня еще на пару сотен километров за то, что я наполню им бак. После этого отрезка пути денег у меня совершенно не осталось.

Спустя сутки я подобрался к последнему оплоту цивилизации на моем пути. Перед этим пришлось простоять на дороге добрых три часа, пока какой-то дальнобой не согласился подвезти меня бесплатно. Дальше надежд поймать транспорт не было, и я отправился пешком. Дорогу к поселку подсказали местные, пришлось довериться и брести по заданному маршруту в надежде, что он хоть к чему-то меня приведет.

На закате второго дня я наконец увидел вдалеке домики. Еще около часа я шел к ним по заросшему травой полю, обрамленному со всех сторон лесом. Наконец я увидел заветную табличку с нужным мне названием населенного пункта.

Это оказался скорее небольшой город, чем поселок. Невысокие здания перемежались с частным сектором, а на окраине виднелись новенькие многоэтажки. Точного адреса я не помнил, зато в памяти плотно засел небольшой облупленный подъезд. Немного пройдя по поселку, я точно понял, куда надо идти.

Мысленные образы из детства вскоре привели меня к ряду небольших двухэтажных домиков. На фоне высотных панелек они выглядели даже немного комично. Зато на покосившихся лавочках сидели, укутанные в шали, несмотря на летний зной, три старушки.

– Добрый день! – сказал я слегка осипшим голосом, и бабушки тут же встрепенулись, будто просыпаясь от какой-то спячки. – Я ищу Алевтину Васильевну Голубеву. Она, случайно, не здесь проживает?

– Ой, сынок! – воскликнула одна из наиболее живеньких бабушек, посильнее кутаясь в шаль. – А ты чей такой будешь?

Разумеется. Бабушки никогда не откажут себе в удовольствии поболтать с кем-нибудь из приезжих.

– Я с севера приехал. Дальний родственник, – отрапортовал я как можно туманнее.

– Алю мы давненько не видели, – вмешалась в разговор одна из бабушек. – Она раньше со всеми нами общалась, сидели тут вместе, а потом что-то совсем выходить перестала.

Ура! Значит, моя старушка еще жива.

– Да-да, вроде как, со здоровьем у нее какие трудности, – предположила третья бабуля. – Жаловалась она все. А мы чем поможем? У всех на старости лет проблемы. Так у нас хоть внуки есть, приезжают помогать. Алечка, бедная, совсем одна осталась.

– А я тебя помню! – неожиданно заявила первая бабушка. – Ты внук ее брата покойного. Точно-точно! Маленький совсем был.

Чтобы не вдаваться в лишние подробности, я согласно закивал. Сомневаюсь, что хоть кто-то здесь меня помнит. Или хотя бы может провести параллель между тем розовощеким малышом и мной настоящим – в нынешнем состоянии меня и человеком назвать сложно, скорее так, пустая оболочка. Спасибо, что не шарахаются. Внук брата, значит, внук брата.

– Давненько никто не приезжал, – продолжила старушка. – Уж и не знаю, как Алечка справлялась. Пенсию получить – тоже беда, надо на почту идти. А продукты как? Цены-то заоблачные! Да и на старом горбу не утащишь.

– Хорошо, что ты приехал, – заключила вторая бабуля. – Только соседей особливо не слушай, тут разные люди живут. Говаривают всякое. Не слушай никого, помоги родственнице, тяжело ей одной.

Еще чего. Я тут не сплетни скучающих провинциалов слушать приехал.

– Не подскажете квартиру? – как можно невиннее поинтересовался я.

– А то как же! – отозвались старушки почти хором. – Шестая квартира, вот этот подъезд. Как тебя хоть звать?

– Андрей, – буркнул я, скрываясь в темноте подъезда.

 Поднявшись на второй этаж, я оглядел три потертые двери. На двух красовались золотистые номерки, а третья стояла без каких-либо опознавательных знаков. Я направился к ней. Простенькая обивка, висящая на честном слове, ручка и… вырванный глазок. На его месте красовалась дыра, наспех заделанная каким-то мусором. Я неловко переступил с ноги на ногу, и под стопами что-то хрустнуло. У порога кто-то рассыпал соль.

Тяжело сглотнув, я достал из рюкзака ключ. Через секунду решил, что это как-то не слишком вежливо. Помедлив еще немного, наконец постучал. Поначалу из-за двери не доносилось ничего. И в момент, когда я уже поднес ключ к замочной скважине, обивка скрипнула и дверь распахнулась.

– Чаво тебе? – прошамкал кто-то из темных глубин квартиры.

– Э-э-э, – промямлил я. – Меня Андрей зовут, я правнук Виталия Николаевича.

– На пороге не стой! – раздалось изнутри, и я с радостью воспринял эти слова как приглашение.

Как только я шагнул в темноту, дверь позади меня сама собой захлопнулась. Резкий запах, ударивший в нос, чуть не заставил меня прижать ладонь к лицу. Однако я сдержался, подавив первый рвотный позыв. Вдруг коридор озарил какой-то мерцающий свет.

– Шторы я не раскрываю, – пояснила старуха. – Вот лампадка, коли темно.

Я пошел на звук голоса и оказался в маленькой кухне. Застыв в проходе, я попытался разглядеть Алевтину Васильевну в тусклом свете.

– Помню тебя, Андрюша, – неожиданно сказала старушка. – Про тебя Виталька мно-о-ого рассказывал.

С этими словами бабуля повернулась ко мне, и я чуть не уронил рюкзак. Алевтина Васильевна смотрела на меня совершенно белыми, невидящими глазами. Даже угасших зрачков было не разглядеть. Глядя прямо на хозяйку, я так и застыл, совершенно ошарашенный.

– Хе-хе, – проскрипела Алевтина Васильевна. – Некрасивая бабка-то стала?

– Да нет… – протянул я. – Просто не понимаю, как вы меня узнали-то?

– А что сложного? – ответила бабушка, неприятно быстро приближаясь ко мне. – Я за-а-апах твой помню, с детства еще. Когда ты у прадеда гостил ма-а-аленький совсем.

Я тяжело сглотнул. Мысль о том, что старуха меня еще и обнюхать успела, вызвала отвращение, а обстановка квартирки и четкий запах гниения ситуацию не улучшили.

– Ты садись, садись, – засуетилась Алевтина Васильевна. – У меня продуктов-то тут нету особо, но вот курага к чаю завалялась.

– Так давайте я принесу? – предложил я, чтобы выдумать себе повод выйти из этой квартиры. – Только у меня денег нет, но…

– Да знаю я, что денег нет, – заявила хозяйка. – Игромания проклятая все соки из тебя высосала, да?

Не сумев выдавить из себя ничего вразумительного, я опустился на предложенный табурет и крепко зажмурился. Но слепая и, в то же время, всевидящая старуха никуда не исчезла.

Глава 3 «Уговор»

Я стоял, прижавшись спиной к входной двери и обливался холодным потом. Секунду назад я отчаянно дергал ручку, которая, казалось, должна была давно сломаться под моим натиском. Однако дверь не поддавалась. Я оказался отрезан от мира за пределами наполненной смрадом квартиры с сумасшедшей хозяйкой.

Она, тем временем, все приближалась. Старушка двигалась медленно, отчего становилось еще страшнее. Лампадка осталась стоять на кухне, поэтому в полумраке картина была поистине ужасающая. Слепые белки глаз, нечесаная копна седых волос и тело, грузное и неповоротливое, покрытое пигментными пятнами и облаченное в старый выцветший халат.

– Андрей, послушай, – проскрипела Алевтина Васильевна, и я замер от твердости ее голоса.

– От-откуда вы все про меня знаете?… – пролепетал я, пытаясь найти произошедшему хоть какие-то здравое объяснение.

– Я не знаю, – попыталась оправдаться старушка. – Просто предположила. С чего бы ты еще ко мне приехал? Знаю же, что квартиру эту Виталька тебе завещал. Не виню тебя, Андрей, понимаю, я тебе чужая бабка. Но зачем еще приходить, коль не за деньгами?

– Вы все неправильно…

– Не оправдывайся, – перебила Алевтина Васильевна. – Подумаем, чем тебе помочь, не переживай. Ты старуху не тревожил, дал свой век дожить в привычном доме. И я тебя в беде не оставлю.