Виктория Миш – Париж, тигр и портрет (страница 12)

Бегать я не мастер. Бегать среди могил, огибая склепы и памятники, и вовсе неудобно. Я лишь пыталась перемахнуть через невысокие надгробия, обходя стороной массивные плиты.

Разумеется, они меня заметили. Послышалось улюлюканье, и погоня началась. Я припустила что было сил.

– Лови ведьму! – кто-то крикнул по-русски, и я едва не врезалась в крест.

Соотечественники?

Мысль придала странную смелость. Резко развернувшись, я подняла руку.

– Стоять! – в тишине кладбища мой голос, неожиданно твердый, прозвучал, как удар. – Какого черта вы себе позволяете?

Трое в разноцветных, развевающихся плащах замерли, переглядываясь в изумлении.

– Русская? – спросил один.

Я кивнула. Их радостные, почти ликующие ухмылки не сулили ничего хорошего. Черные, будто обугленные зубы, амулеты из кости и железа – весь их облик кричал об опасности.

– Нам бы обряд провести, – сказал тот, что в черном плаще и с линзами, отражавшими пламя свеч. Тот самый, что раньше выкрикивал: «Sang! Sang!» Теперь же он изображал подобие учтивости.

– Да не колдунья я! – пыталась я донести простую мысль. – И что вы тут делаете? Дома все позаканчивались?

– Что ты понимаешь… – презрительно фыркнул здоровяк в темно-зеленом, но главарь – тот, что в фиолетовом – шикнул на него.

Тот в черном сделал осторожный шаг ко мне, будто боясь, что я взорвусь от одного его движения.

– Но вы же вызвали Монгола. А нам нужно лишь поговорить с Пиковой Дамой.

– Боже мой! – я взмахнула руками. – Я его не вызывала! Он сам явился! А Даму лучше искать в Петербурге!

Кстати, где же затерялись мои рыцари?.. А ведь все начиналось так мирно.

Мы доехали до кладбища еще до наступления густых сумерек. Всю дорогу я делала вид, что мне безразлично, как на нас пялятся люди в метро. Девушки смотрели с завистью, мужчины – с недоумением. Моя алая куртка резала глаз, как знамя, но выбора не было.

Портрет тянул плечо, и тревожная мысль, что он не просто так тяжелеет, колола сердце. Когда мы наконец оказались перед знаменитой каменной аркой, я горела нетерпением вернуть всему привычный порядок. Экскурсии, музеи, прогулки… даже кладбища.

Я объяснила спутникам, куда мы идем. Назвала это музеем под открытым небом.

– И люди приходят смотреть на чужие могилы? – не мог взять в толк Жак. – Зачем?

– У каждого свои причины. Кто-то – почтить память кумира. Кого-то влекут тайны и легенды. Кто-то – из простого любопытства к известному месту.

– А вам зачем? – спросил Эврар.

Мне стало неловко. Действительно, ну почему не Лувр, не Сен-Шапель? Надгробия и склепы. Какое мнение составят они обо мне?

– Я хотела увидеть знаменитые памятники. И… загадать желание. Сначала найдем Оскара Уайльда…

Распечатанная карта была со мной, но, ступив на территорию некрополя, я словно потеряла ориентацию. Мы бродили меж рядов, пока сумерки не сгустились окончательно. Уйти, не отдав дани уважения писателю, я не могла. Быть в Париже и не увидеть его могилы? Пусть я и не верю в суеверия, но… я всегда восхищалась его творчеством.

Но мы вновь свернули не туда. За очередным фамильным склепом нас ждало зрелище: зажженные свечи, начертанная на земле пентаграмма и трое в плащах. Увидев это, я вскрикнула и бросилась бежать. Мои рыцари обнажили оружие. И в этот самый момент из центра начертанного круга, словно из самого воздуха, возник Монгол.

Внимание братьев мгновенно переключилось на нового противника. А эти трое… эти трое устремились за мной.

Но сейчас я не побегу. Нет уж. Они не похожи на потерявших рассудок – взгляд у них цепкий, недобрый. Видимо, в детстве их мало любили.

Попробую договориться. Выясним, что им нужно, и найдем выход.

Я осторожно сняла рюкзак, не сводя с них глаз, и проверила застежку.

Что?!

Ткань дорогого рюкзака была порвана! И из разрыва сочился мягкий, теплый, желтый свет. Я попыталась прикрыть его ладонью, но свет проступал сквозь пальцы.

Шорох. Я вскинула голову – главарь был уже в пяти шагах.

– Назад, а то… а то что-нибудь сделаю! – выпалила я, понимая, что лишь страх перед неизвестным может их удержать.

Тот, в зеленом, одобрительно крякнул и достал телефон. Вспышка камеры ослепила меня.

– Что ты делаешь? – голос дрогнул, сдавливаясь тревогой.

Какая-то деталь ускользала. Они же должны бояться? Нет?

– Давай! – крикнул третий, в фиолетовом.

И черный плащ прыгнул.

Сквозь линзы его очков вспыхнули нечеловеческие красные искры, а рот распахнулся в оскале, обнажив ряды острых, неестественных зубов. Я рванулась прочь, но затылок с силой ударился о что-то твердое и холодное. Мир опрокинулся в темноту.

Приход в себя был резким и болезненным. Я лежала на холодной плите, а вокруг плясали тени от свечей. Так себе пробуждение.

– Слышь, очнулась, – над моим лицом склонилась физиономия здоровяка в зеленом. Рыжие вихры торчали из-под капюшона. Глаза его полыхали красным, а черты лица исказились, стали грубыми, почти звериными.

Боже, да это же свинья, – пронеслось в голове.

– Будет дергаться – свяжи, – равнодушно бросил тот, в черном. – Раз у нас такая сильная жертва, проведем иной ритуал.

Кровь застыла в жилах.

– Ребята, может, не надо? Вы же молодые, зачем вам это?

– А ты старая? – рыжий ухмыльнулся. – Сколько лет?

– Двадцать пять.

– Хм. А выглядишь моложе. Но лежи смирно, а то свяжу. Не люблю я это.

Он достал телефон и сделал пару моих фотографий.

Что же делать? Единственные защитники не появлялись, а полосатый стражник пропал неизвестно куда.

Амбруаз!

Я взглянула на руку. Кольца не было!

– Куда вы дели мое кольцо? Отдайте! Оно память о матери…

– Так мы тебе и поверили, – возник рядом парень в фиолетовом. – Наверняка, сильный артефакт. Раз ты нас так преобразила. Нам это даже нравится.

Я не смогла вымолвить ни слова, глядя на его лицо. Помесь ястреба, змеи и крокодила – именно так он выглядел теперь. От него исходила хищная, первобытная угроза.

– Значит, в эту чашу – ее кровь. А пальцы отрежем по одному, я их потом зажгу, – черный плащ, листая какую-то мрачную книгу, что-то показывал главарю. – Тогда мы завладеем ее душой и сможем посылать на задания…

Мысли мои побежали в ином направлении. Значит, они не поняли, что преобразились из-за портрета? Решили, что это моя магия? И сам портрет им не нужен?

Не знаю почему, но я улыбнулась.

– Эй, ты чего радуешься? – рыжий наклонился ближе. – Бояться должна. Щас зарежем…

Мне стало так нелепо, что я рассмеялась. Наверное, тронулась умом от переживаний.

– Сейчас она заплачет, не беспокойся, – черный плащ поставил у моего горла чашу и рывком приподнял меня, привязав к кресту.

Смеяться резко расхотелось. Но из принципа я сжала губы. Хоть портрет они не забрали – уже удача.

Резкая боль пронзила основание шеи. Теплая струйка побежала по коже. Я вскрикнула. Черный подставил чашу и забормотал на непонятном, гортанном языке.

Пентаграмма вспыхнула разноцветным огнем. И тогда он появился.