Виктория Лукьянова – Искра на снегу (страница 2)

От отчаяния захотелось выть. Но я сжала кулаки и посмотрела в глаза мистеру Уилберту.

— Что мне нужно сделать, чтобы Элоизу не забрали? – Голос дрожал, но в нем звучала решимость.

— Найти работу. Стабильный доход, который позволит обеспечивать ее всем необходимым. Иначе… боюсь, у меня нет хороших новостей.

— Или... — произнесла я, вскакивая из кресла.

Мистер Уилберт с подозрением взглянул на меня.

— Как бы я этого ни хотела, но пора признать, — сложив руки на груди, я направилась к окну, — у Элоизы есть родственники. По материнской линии.

— Вы говорите о ее дедушке? — прохрипел мистер Горн, вставая следом за мной.

— Да. У нее есть родные, которые смогут позаботиться о девочке. Дать достойную для молодой леди жизнь. Элоиза нуждается в крыше над головой, сытом ужине и образовании. Я не могу позволить ей попасть в приют лишь по той причине, что ее отец оставил нас без гроша в кармане.

— Вы злитесь на Даниэля? — Мистер Уилберт подошел к окну и встал по правую от меня руку.

— Я ищу выход. И увы, он у нас один — Элоиза вернется в дом своей матери. А я позабочусь, чтобы все старые обиды были забыты, моя племянница обрела новую семью, а когда все закончится, тихо удалюсь.

— Вы бросите ее?

— К сожалению, мистер Уилберт, мне не позволят остаться. Ведь мой брат выкрал Марцеллу из-под венца. Она должна была выйти замуж за другого. Но они полюбили друг друга, вот только любовь не спасла их от смерти.

Слова мистера Уилберта эхом отдавались в голове. Брошу ли я ее? Вопрос, который разрывал меня изнутри. Я смотрела на осенний пейзаж за окном, на увядающие листья, и видела в них отражение собственной увядающей надежды. Отдать Элоизу – это признание моего поражения, крах всех моих попыток заменить ей мать. Но разве у меня был выбор? Разве мое эго могло стоять выше ее благополучия?

– Я не брошу ее, – тихо произнесла, скорее себе, чем отвечая на вопрос повернного. – Я сделаю все, чтобы убедиться, что она в безопасности, что о ней позаботятся. Я поговорю с ее дедушкой, улажу все формальности, и только убедившись, что она счастлива, смогу уйти.

Мистер Грон вздохнул, смягчившись:

– Это достойное решение, хотя и болезненное. Подумайте хорошенько, прежде чем действовать. Возможно, есть другие варианты.

Я покачала головой. Других вариантов не было. Я чувствовала это всем сердцем. И если ценой ее счастья будет мое одиночество, то готова была заплатить эту цену. Я повернулась к мистеру Уилберту, в глазах застыла решимость.

– Я поеду к дедушке Марцеллы. Мне нужно знать, что Элоизу ждет достойное будущее.

— Похвально, Алессандрина. Но все-таки я бы предложил рассмотреть еще варианты. Ведь у Марцеллы были другие родственники.

— Да, тетушка Марджет, насколько я помню. Она младшая сестра ее отца, и как говорила Марцелла, тетушка Марджет была единственной, кто одобрил выбор своей племянницы.

— Что же, думаю, вам стоит написать и ей письмо. Возможно, она поможет вам склонить лорда Берсфорда на вашу сторону.

— Надеюсь, — прошептала я, бросая печальный взгляд на наш сад. Очень скоро мне придется покинуть дом, который хранил так много воспоминаний. Как хороших, так и плохих.

Глава 2

Мистер Грон покинул дом полчаса назад, а я никак не находила в себе силы подняться из кресла и отправиться на поиски племянницы. Как и не находила нужных слов, которые мне предстояло сказать. Как рассказать девочке, которая потеряла мать, что ее отец тоже больше не вернется домой. Как организовать похороны, когда тело моего брата так и не нашли? Что делать с домом? С долгами? Наверное, нужно рассчитать слуг, пока у меня еще были кое-какие деньги. Все эти вопросы вертелись в голове, к которым присоединился еще один насущный вопрос: куда нам уехать?

Примет ли лорд Берсфорд свою внучку или откажется от нее, как когда-то отвернулся от своей дочери Марцеллы?

А если никто не ответит на письма, которые обещал разослать по всем родственникам мистер Уилберт? Никто не примет нас в своем доме, не даст крышу над головой, не позаботится о сироте. Что тогда придется делать?

С трудом поднявшись на ноги, я направилась в свою комнату. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями, помолиться и найти в себе силы сообщить Элоизе ужасную новость. Но как найти эти силы, когда душа разрывается от боли?

Ноги были каменными, я едва могла ими перебирать по полу, пока шла по длинным коридорам нашего городского дома.

В комнате я опустилась на колени перед старинным комодом, на котором стояли миниатюрные портреты всех членов семьи, среди которых был и портрет Марцеллы. Ее лучезарная улыбка обжигала меня, напоминая о той жизни, которой больше не будет. Я закрыла глаза, шепча молитвы, но слова застревали в горле, как комья земли. Как можно просить о помощи, когда мир вокруг рушится, погребая под обломками надежды и мечты?

Я представила Элоизу. Ее большие, доверчивые глаза, полные детской непосредственности. Как сказать ей, что больше не будет отцовских объятий, сказок на ночь, поездок в цирк? Как объяснить, что мир жесток и несправедлив, и что иногда он забирает самых дорогих людей, не оставляя ничего взамен, кроме боли и пустоты?

Решение пришло внезапно, как вспышка молнии в темной ночи. Я должна быть сильной. Не ради себя, а ради Элоизы. Я должна стать для нее не только тетей, но и матерью, отцом, другом. Я должна защитить ее от этого жестокого мира, дать ей любовь и заботу, в которых она так нуждается.

Собравшись с духом, вытерла слезы и направилась в детскую. Замерев перед дверью, опустила взгляд и на мгновение задумалась, прежде чем подняла руку и легонько постучала, предупреждая, что вхожу.

Элоиза вернулась с импровизированного в саду пикника. Теперь она сидела на полу, играя с куклами, среди которых были и старые игрушки, и сшитые Марцеллой, и, конечно же, подаренные отцом модные, новенькие куклы в красивых платьях и шляпках.

На миг я залюбовалась девочкой. Элоиза взяла от своих родителей всё самое лучшее. От матери ей достались густые светлые локоны, которые мерцали и переваливались в солнечных лучах, словно они были усеяны золотой пыльцой. От отца девочка унаследовала темные глаза и пытливый ум, поэтому порой Элоиза мне казалась не по-детски взрослой, отчего хотелось еще крепче прижать ее к себе и защитить от всех невзгод и ударов большого мира.

— Не помешаю вам, юная леди?

Племянница подняла на меня свои глаза, в которых еще не поселилась тень горя. Она покачала головой, наблюдая за тем, как я вошла в ее комнату и приблизилась к пестрому ковру, на котором Элоиза разложила своих кукол.

— Как прошел твой пикник? — спросила я, присаживаясь напротив девочки. — Погода сегодня хорошая, не правда ли?

— Да, сегодня тепло, — ответила Элоиза тоненьким звонким голоском, от которого на душе становилось тепло и весело. — Куклам понравились закуски.

— А тебе?

Элоиза в ответ кивнула, возвращая всё своё внимание игрушкам.

— Вам тоже нужно было пойти с нами на пикник, — произнесла девочка, поправляя шляпку на Мисс Прю, одетой в ярко-желтое платье с рюшами.

— В следующий раз обязательно составлю вам компанию, дамы, — улыбнулась сквозь наворачивающиеся на глазах слезы.

Я вновь поднялась на ноги для того, чтобы присесть к племяннице поближе. Взяла ее маленькую ручку в свою. Девочка перестала играть с куклой и взглянула на меня.

— Элоиза, нам нужно поговорить, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

— Что-то случилось? — нахмурилась она.

Я шумно сглотнула.

— Твой папа... — Слова снова застряли в горле, но я знала, что не могу откладывать это. Я должна сказать ей правду, какой бы горькой она ни была. — Твой папа… он больше не вернется.

Я почувствовала, как ее маленькая ручка судорожно сжала мою. Элоиза смотрела на меня непонимающими глазами, словно ожидая, что я сейчас засмеюсь и скажу, что это шутка. Но я не смеялась. Я лишь обняла ее крепко, позволяя ей почувствовать мою любовь и поддержку.

Слова давались мне с трудом. Я объяснила ей, как могла, что папа ушел на небо, к звездам, и что он всегда будет присматривать за ней сверху. Я говорила о том, как сильно он ее любил, как гордился ею, и как хотел бы, чтобы она выросла счастливой и доброй девочкой. Я видела, как в ее глазах постепенно зарождается понимание, смешанное с горем и испугом.

Наверное, я говорила еще долго, но время словно остановилось. Просто держала Элоизу в своих объятиях, позволяя ей выплакаться и выплеснуть все свои эмоции. Когда слезы закончились, она подняла на меня свои заплаканные глаза и прошептала:

— А ты меня не оставишь?

Этот вопрос пронзил меня, как кинжал. Я знала, что должна ответить ей правду, но не ту правду, которая сломает ее окончательно.

— Я всегда буду рядом, Элоиза, – сказала, глядя ей прямо в глаза. – Я буду твоей семьей, твоей мамой и папой, всем, что тебе нужно. Я обещаю.

И в этот момент я поняла, что лгала ей. Теперь у меня была лишь одна цель – позаботиться о судьбе Элоизы, чтобы она выросла сильной и счастливой, несмотря на все потери и испытания. Я же буду с ней так долго, как смогу. Как мне позволят.

***

— Вы уверены, что это хорошая идея?

Мистер Уилберт нахмурился, оглядывая меня и стоявшие рядом дорожные сумки.

— Более чем, — кивнула в ответ, тихонечко выдыхая.