– Саша, а тебя на работе не хватятся? Ты так просто со мной ушел с поста? – подозрительно спросила Ксюша.
– Нет, не беспокойся, все нормально. У меня дежурство как раз закончилось, когда ты со своими драгоценными брошками мне к ногам свалилась! – улыбнулся парень.
И улыбка у него была такая светлая, жизнерадостная, что ему хотелось верить, а что Ксюше еще оставалось – других знакомых в Петербурге у нее не было.
– А ты давно здесь, в Питере, живешь? – спросила Ксюша.
– Несколько лет, я сам тоже не местный. Но вот полюбил Санкт-Петербург до глубины души. Такое чувство, что в прошлой жизни я здесь уже был, жил в этом городе. Все родное и знакомое. Хочешь, мы с тобой потом по центру погуляем? Я тебе такие красоты покажу, ты просто не представляешь! – встряхнул рыжей головой Саша.
– Давай сначала сделаем то, ради чего так долго сюда добирались, – с усмешкой заметила Ксюша.
Болтая о красотах города, они наконец-то добрались до Боровского моста. Ксюша как-то сразу почувствовала, что это то самое место, будто бы сама прабабушка Любовь Николаевна привела ее сюда.
Здесь погода совсем испортилась, холодный промозглый ветер и косой дождик, который папа называл «грибной», обрушились на Ксюшу и ее спутника.
В такую погоду хотелось сидеть дома, в теплой квартирке, закутавшись в пушистый плед, пить какао с маршмеллоу и гладить толстого кота, а не бегать по заводским окраинам чужого города и искать прабабушкины сокровища – об этом думала Ксюша, с тревогой наблюдая за мрачными водами Обводного канала, который совсем ей не нравился.
– Кажись, пришли. – Саша остановился у решетки на южной стороне моста, внимательно разглядывая кирпичи старинной кладки. – А вот то, что нам нужно, – кивнул он на третий снизу кирпич, на нем были процарапаны две буквы, «ЛК».
– Любовь Крылова – это инициалы моей прабабушки, – обрадовалась девушка, они были на правильном пути.
Ксюша аккуратно нажала на буквы, сначала ничего не происходило, но потом кирпич плавно отошел в сторону, образовав небольшую нишу.
Ксюша и Александр чуть не стукнулись головами, чтобы увидеть, что же находится внутри кирпичика.
В нише обнаружился сверток из темной материи, раскрыв которую они обнаружили старый, потемневший от времени блокнот в коричневом переплете.
Арина Калашникова уже успокоилась и не хохотала как безумная, но сумасшедший блеск в глазах никуда не делся. Она спокойно уселась в кресло, расправила длинную юбку и спросила ровным голосом:
– Я могу отправиться домой? Нужно заняться организацией похорон Анфисы и ее детей приютить и успокоить. – Снова ровный, спокойный взгляд.
– Я думаю, Арина Витальевна, что вы можете… – начал ротмистр.
– А я думаю, Казимир Евграфьевич, мы не можем отпустить из этой комнаты серийную преступницу, убийцу трех человек, – громко сказала Глафира, указывая на Калашникову.
– Что? Это она о чем? – подпрыгнула с места Арина Витальевна.
– Глашенька, ты опять бредишь? – вскинулся Аристарх Венедиктович.
– Нет, я совершенно серьезно говорю, и я могу доказать свои подозрения, – гордо подняла голову Глафира.
– Чушь какая! Это Анфиса убила всех, вы сами видели, как она топором пыталась зарубить Мирона Ткачевского! – угрожающе оскалила зубы Арина.
– Кстати, про топор. Когда я надевала тулупчик Анфисы, то почувствовала нежный, тонкий запах духов. Ваших духов, Арина Витальевна, ведь вы сами заявляли, что таких больше в городе ни у кого нет и что Анфисе вы не даете ими пользоваться! – заявила Глаша. – Значит, вы надевали тулупчик подруги и могли в таком обличии покупать топор.
– Это ваши домыслы. Вы также надевали тулупчик, Анфиса могла и кому другому его передать, – ухмылялась Арина. – Любой мог купить топор в ее тулупе.
– Хорошо, возможно, это мои домыслы. А как же зимний сад в вашей квартире, где был проведен магический обряд? Обряд карельский с обрубанием ветвей у деревьев и расчлененной птичкой. Как он в ваших краях называется?
Арина немного побледнела, но удар выдержала.
– Я не понимаю, о чем вы говорите. Анфиса с детьми часто у меня гостит, и в зимнем саду она часто прогуливается. Что она там делала, я не ведаю, – пожала она плечами. – Глупости какие, магические обряды, обрубленные деревья! Сразу видно, вы необразованная служанка, и тут вам не место, а я жена известного инженера, – хмыкнула Калашникова.
– Кстати, про вашего супруга – инженера Вениамина Карловича Калашникова. В Обводном канале нашли его тело, и, я думаю, если потрудиться – его голова тоже обнаружится в вашем зимнем саду. Скорее всего, под деревом с его инициалами. Это тоже все Анфиса сделала?
Калашникова подскочила со стула:
– Вениамин Карлович мертв? Да вы что! Да как так?! Он уехал в командировку в Кострому, да! Он не может быть в Обводном канале! Да что это такое делается, офицеры, господа хорошие, приструните наконец эту нахалку с ее безумными фантазиями! Почему она оскорбляет меня и мою семью? – обратилась Арина к ротмистру Жилину.
– Глашенька, ты действительно разошлась, против Арины Витальевны нет улик! Ты преувеличиваешь! – подошел к ней Аристарх Венедиктович.
– Вы все видели, как Анфиса пыталась топором зарубить Мирона Ткачевского! Почему вы эту дуру слушаете! – заорала Калашникова.
– Знаете, при нашей встрече вы, Арина Витальевна, сами признались, что родом из Карелии, с детства жили в Олонецкой губернии в маленькой деревне вместе с Анфисой Марейко.
– И что, это запрещено?
– Нет, не запрещено, но многие знали вас в Китерме как ведьму, вы занимались ворожбой, приворотами, порчами, зарабатывали на этом неплохие деньги! – спокойно рассказывала Глаша.
– Это тоже ваши бурные фантазии, – довольно резко заметила Арина.
– Возможно! Так вот, когда я вас навестила, Анфиса была навеселе и болтала, что вам никогда не нравились ее возлюбленные, ни Олексий, ни Остап, ни Мирон. Вы их всех убили. Зачем?
– Мало ли кто мне не нравится – всех убивать? – засмеялась женщина.
– Нет, не всех. Достаточно приворожить понравившегося парня. Анфиса в вашей деревне влюбилась в парня Олексия. Как была его фамилия?
– Котов.
– Правильно, на «К»! Вот и разгадка «ОК» на дереве. Не знаю почему, но Олексий на красавицу Анфису не обращал внимания, тогда на помощь подруге пришли вы. Вы приворожили парня. И сколько лет они прожили вместе с Марейко?
– Десять лет, – спокойно ответила Арина.
– Десять лет, чудесно. А не подскажете, сколько лет вы прожили вместе с Вениамином Карловичем? Тоже десять? Какое чудесное совпадение!
– Правильно, только совпадение! – кивнула Арина.
– Хорошо, совпадение. А вы не знаете, как умер первый муж Анфисы Олексий?
– Утонул в речке!
– Да неужели? А у меня другие сведения. – Глафира повернулась лицом к капитану Железнову. – Семен Гаврилович, я просила вас сделать запрос в Олонецкую губернию, чтобы узнать о прошлом Анфисы Савицкой. Вы получили документы? – специально подмигнула она ему.
– Что? Какие еще документы? Что за цирк вы тут устроили? Без моего ведома! – с места поднялся Казимир Евграфьевич.
– Что ты, Глашка, несешь? – Аристарх Свистунов недовольно качал головой.
– Да, Глафира Кузьминична, вот документы. – Капитан Железнов придвинул ей первую попавшуюся ему на глаза папку со стола, тоже подмигнув в ответ.
– Замечательно, я так и думала, Олексий Котов, по данным экспертизы, умер от сердечной недостаточности, а только потом его скинули в речку. Также от сердечной недостаточности умер и ваш супруг Вениамин Калашников, который был намного старше вас, но имел большое достоинство – богатство, и вам удалось и его приворожить к себе, но через десять лет тоже сердце такой любви не выдержало – последствия приворота?
– Вы ничего не докажете, Олексий утонул… – уже нерешительно сказала Арина.
– Сердечко в воде отказало, и он утонул. Возможно! Но что вы скажете о той бутылке красного вина, которым вы потчевали сегодня утром Мирона Ткачевского? Ему после этого вина стало так плохо, что он совершенно не сопротивлялся, когда его собирались расчленить топором!
– Вот именно, что это Анфиса собиралась его расчленить! – снова закричала Арина.
– А я видела безумный взгляд Анфисы. Скорее всего, после этой волшебной настойки она полностью потеряла свое сознание, была не в себе и выполняла все ваши команды – могла в таком состоянии даже убить человека, потому что, Арина Витальевна, это вы ей приказали.
– Тоже чушь и глупости! – фыркнула Арина.
– Остатки этой жидкости переданы экспертам-криминалистам, я уверена, что они найдут в жидкости галлюциногенные составляющие, влияющие на сознание. Увидев сыскных людей в комнате, вы сами выпили глоток этого вина и начали хохотать как безумная, вам нужно было создать себе алиби, что вы не могли никого убить. Я облизнула каплю этого напитка, и все полчаса, что мы ехали до управления, меня преследовали видения и странные голоса в голове, – кивнула Глаша.
– А может, эти видения и сейчас вас преследуют? Такую глупость выдумать! – ехидно парировала женщина.
– Вы проводили магические карельские ритуалы в своем зимнем саду, после приворотов люди сильно менялись, любая магия влияет на психику. Все свидетели говорят, как сильно изменился Остап после женитьбы на Анфисе, он стал сильно пить, бить и жену, и детей, ревновал ее ко всем. Это последствия приворота, но с таким действием долго не живут – десять лет максимум, а потом сердце отказывает. Так вышло с Олексием Котовым, с Вениамином Калашниковым. Но с Остапом случилась осечка – Анфиса, будучи замужем за Савицким, влюбилась в Мирона, но он вам сильно не нравился, вы отказались его привораживать, тогда Фиса, последив за вами, сама сделала этот ритуал, но у нее не оказалось должного умения, таланта, или духи ее не послушали, но что-то вышло не так! Что именно?
