Лев Георгиевич слег после жуткого похмелья — подобная «болезнь духа» встречается у него периодически, и работники Фондов Академии вполне к этому привыкли, да и мне на руку его вынужденное отсутствие.
Я наконец-то смог проникнуть в другие потайные книжные хранилища: хочу посмотреть, какие еще тайны скрывает научная библиотека.
Надо написать Лизоньке — моему ангелу — о тех чудесах, что я здесь увидел.
Я увидел много комнат, наполненных самыми разными книгами на неизвестных мне языках по различным предметам и наукам. Есть среди них и такие, которые выглядят очень странно. Каменные плиты, глиняные таблицы, разноцветные нити, сплетенные в причудливые узлы, видел я и китайские иероглифы, и арабскую вязь. Сотни и тысячи книг.
Новгородская область. Батецкий район. Наши дни
— Опять гречка? Девочки, ну у вас совесть есть? — Аспирант Авдюшин с тоской взглянул на полную тарелку каши перед собой.
— Совесть есть! А вот разносолов и мидий с моллюсками у нас нету! Ешь, что дают, — хлопнула ложкой по тарелке Стефания.
Апраксин неодобрительно поцокал языком, но ничего не сказал.
Завтрак вышел печальный и немногословный, только Котов все время ерзал на месте, но все-таки решил задать важный вопрос главе экспедиции:
— Сергей Юрьич, а долго мы тут просто так сидеть будем? Копать нам не дают! Выходить за территорию лагеря без разрешения тоже нельзя! Как пленники третий день сидим! Или нас до осени тут оставят?! — с вызовом спросил он.
Другие студенты тоже подняли головы от порядком надоевшей всем гречневой каши.
— Я вас прекрасно понимаю, мои дорогие. Но ничего поделать не могу! Это приказ сверху — пока расследование не закончится, мы должны оставаться здесь. Мне такая ситуация, поверьте, тоже очень не нравится, но я ничего не могу сделать! — покачал головой профессор.
— Так убийцу же поймали? Мымра… ой, Марина Эдуардовна же арестована! — заметила Белинская.
— А вы все уверены, что это она убила Людочку? — спросил Апраксин.
Он снял очки, протер их клетчатым платком, снова запихнул его в карман и устало ответил:
— Я не думаю, что Марина Эдуардовна виновата, и если это так — тогда убийца на свободе, и он может быть одним из нас.
Послышались нервные смешки.
Настя возразила:
— Скажете тоже, одним из нас! Вот еще!
— А скажите, почему эти бабки с транспарантами до сих пор не убрались? Мы же не копаем сейчас? — поинтересовался Никита.
— Сейчас-то не копаем, но лагерь на месте, у подножия Шумки, бесим мы их, — резонно ответила Стеша.
— Да, тут, скорее всего, я с вами согласен, госпожа Белинская, — устало ответил профессор.
— А что нам тут делать теперь? — не отставала с расспросами Настя.
— Погуляйте по окрестностям, можно в соседнюю деревню сходить за продуктами, это нам разрешено. Авдюшин Алексей Павлович, возьмите с собой человек пять — сходите в Заполье, хоть развеетесь. На этом завтрак считаю закрытым.
— Сергей Юрьевич, — подошла незаметно после завтрака к профессору Майя. — Мне нужно с вами серьезно поговорить. У меня есть важная информация.
Профессор поднял на нее красные от недосыпания глаза:
— Да, Майя, конечно, пройдемте ко мне.
Белинская пыталась увязаться за ними, но Майя сделала страшные глаза и прошептала, что потом все расскажет, та обиженно фыркнула и удалилась.
Они подошли к личной палатке профессора, девушка взглянула на него серьезно и сказала:
— У меня есть информация о свитке летописи, да, том самом, — быстро затараторила она. — Точнее, не том самом.
— О свитке? — удивился Сергей Юрьевич. — Что вы о нем знаете? Его забрали на экспертизу как улику, он весь в крови… Людочки…
— Это не тот свиток! — на одном дыхании выпалила Майя.
— Как это не тот? Что значит не тот? Объясните, пожалуйста, — нахмурился профессор.
— Да, вот смотрите сюда. Это фотография в моем телефоне свитка, что был на столе в главной палатке, который, судя по словам Марины Эдуардовны, был украден. А это фотография свитка, что был найден у тела Люды, — Майя показала Апраксину фотографии.
— Ну-ка, ну-ка! Откуда они у вас? — удивился Апраксин, его очки спустились на кончик носа.
— Откуда — неважно, но я хотела вам их показать! Это другой фрагмент летописи. Это вторая часть летописи — это продолжение, посмотрите!
— Не может быть! А хотя… вы правы… Госпожа Виноградова, вы правы! Но это невозможно, откуда он здесь оказался?! Каким образом! Про эту летопись никто не знает! Ну-ка, ну-ка! Майя, вы можете скинуть мне эти фотографии, я должен их хорошенько посмотреть — перевести тексты! Здесь запись нечеткая, не все буквы видны — но я хотел бы разобраться!
— Я пыталась перевести тексты — но там получается чепуха какая-то, что-то вроде шифра…
Он поднял на Майю изумленный взгляд.
— Спасибо, что обратились с этим ко мне. Это же сенсационная находка!
— Это поможет найти Рюрика?
— Я думаю, это поможет найти убийцу! — уверенно заявил Апраксин.
1868 г. Санкт-Петербург
— ….праздношатайство днем и ночью с пением нецензурных песен и сквернословием, бросанием камней в окна, причинение домашним животным напрасных мучений, оказание неуважения родительской власти, администрации, духовенству; приставание к женщинам, мазание ворот дегтем; избиение прохожих на улице, требование у них денег на водку с угрозами избить, истребление имущества, даже с поджогом, вырывание с корнем деревьев, цветов и овощей без использования их, мелкое воровство, растаскивание по бревнам срубов, приуготовленных для постройки, — и это еще не все, моя дорогая. Нет, это просто исключено. Это немыслимо. Я вам, милая моя, зачитал еще не весь перечень преступлений, совершаемых так называемыми беспризорниками, дворняжками, enfant vagabond, в нашей Российской империи. И вы, о боги, собираетесь взять одного из них в наш приличный гостеприимный дом? Нет, это исключено. — Все три подбородка Аристарха Венедиктовича подпрыгнули в такт его грозным словам. — Да ни один уважаемый клиент не придет в наш дом! Как вам такая дикость вообще в голову могла прийти? И где вы вообще выискали такое чучело? — Свистунов презрительно посмотрел в сторону притихшего Пичуги.
— Аристарх Венедиктович, вы же сами говорили, что нам нужен еще один помощник по хозяйству. Мне одной сложно за всем усмотреть, да и мужская сила нужна, — горячо оправдывалась Глаша.
— Мужская сила? У кого? У этого тощего цыпленка? Не смешите меня, моя милая. И я вам уже сказал, что нет — значит, нет. Это мое самое последнее слово. — Сыщик смешно надулся, распустил усы и стал похож на иллюстрацию репки из детской книжки.
Ваня Пичуга даже хрюкнул от смеха, но сразу прикрыл рот, напоровшись на суровый взгляд Прохора Лукьяныча.
— Аристарх Венедиктович, мальчик — сирота, а помогать убогим и попавшим в беду — наша главная задача. Я его отмою, накормлю, и вы не узнаете его, — принялась уговаривать Глафира.
— Накормлю? — гневно вскричал хозяин. — Из моих запасов? — Его усы теперь практически встали дыбом.
Глафира поняла, что про еду сейчас лучше ничего не говорить: голодный хозяин сейчас не мог ничего хорошего решить.
Но тут ситуацию спас Прохор:
— Уважаемый Аристарх Венедиктович, я вам рассказывал о фирменном рецепте голландского пирога с сыром, который передается в нашей семье из поколения в поколение? По легенде, мой прапрапрадедушка был вместе с царем Петром в Великом Посольстве, и именно там, за границей, его научили самому вкусному пирогу на свете. И готовится он буквально за минуточку, вы не успеете даже проголодаться.
— Уже успел, — в подтверждение этих слов желудок сыщика издал стон раненого кита.
— Пойдемте, mon ami, пойдемте на кухню, я вас сейчас угощу, — тоном дьявола-искусителя Прохор Золотой потащил Свистунова вниз по лестнице, напоследок подмигнув оробевшей Глафире и хихикающему Ваньке.
— Ну что, пошли мыться, — когда грузные шаги на лестнице затихли, сказала Глаша.
— Так толстяк же сказал, что мне нельзя тут остаться?! И какого лешего я вам сдался? — удивился мальчик.
— Во-первых, не толстяк, а Аристарх Венедиктович, во-вторых, в этом доме никаких неприличных выражений чтобы я не слышала, а в-третьих, ты важный свидетель. Тебя по всему городу будет тот мужик в темном плаще искать, а здесь он тебя никогда не найдет, — обстоятельно ответила девушка, доставая из шкафа пушистое полотенце.
— А зачем ему меня искать? — немного подумав, спросил Ваня.
— А ты угадай! Убить, конечно. Ты и Митя видели его лицо, знаете, что это он интересовался бумагами и пошел в ломбард. Что с Митькой случилось, ты знаешь. Этот человек чрезвычайно опасен и не остановится ни перед чем. Понятно?
Мальчик устало кивнул.
— Так я его и не видел почти, там темно было.
— Он этого точно не знает и не хочет рисковать. Так ты останешься у нас? Ваня снова кивнул.
— Только без фокусов. Никакого воровства, порчи имущества и безобразий, про которые Аристарх Венедиктович говорил. Кормить тебя буду хорошо, обижать не буду, будешь спать на чистой постельке, работы немного — мои поручения выполнять. Договорились? — Глаша улыбнулась ему сверкающей улыбкой.
— Угу, — буркнул тот. — А толстяк… то есть, как его… Венедиктыч точно меня не прогонит?
— Не прогонит, сейчас он пирога наестся, спать отправится, а потом мы ему тебя чистого и аккуратного покажем — он после обеда добрый, — рассмеялась девушка.
