Виктория Лисовская – Путь к золоту Рюрика (страница 15)

— Как это может быть? Это не тот свиток!

— Я тоже так думаю!

Записи из старого дневника. 11 сентября 1866 г

С каждым днем в книгохранилище я натыкаюсь на весьма странные факты по истории Древней Руси, она предстает в совсем новом свете, совсем не так, как у Карамзина и его последователей.

Впрочем, это я не доверю никому, даже своему дневнику.

Мой дорогой друг Р, с которым я разговаривал на эту тему, мне сказал, что я не должен слишком задумываться над тем, что нашел. Ведь я занимаюсь важным научным делом и не должен отвлекаться по пустякам.

Успокоенный, я продолжил работу.

1868 г. Санкт-Петербург

Большие настенные часы в гостиной, произведение искусства немецкого мастера Рихарда Шленкера, стоившие баснословных денег, пробили ровно восемь утра. То самое время, которое с нетерпением ждал Аристарх Венедиктович Свистунов. Время первого завтрака, а был у него и второй завтрак, и третий, за ним следовал небольшой перекус, время ланча, первый обед и так далее. Но это будет позднее, а сейчас первый завтрак. Конечно, за длинную ночь у лучшего сыщика Санкт-Петербурга во рту и маковой росинки не было с самого ужина, ну не считать же чем-то внушительным несколько конфеток (около дюжины), сочной груши и сдобного пряника, которыми господин сыщик немножко подкрепился глубокой ночью.

Он проснулся от звука открываемой двери, ему послышалось, что это вернулась горничная Глафира. Вот только куда это по ночам она могла бегать? Неужели полюбовничка себе завела?! — испугался Аристарх Венедиктович. От этих мыслей он и проголодался и ночью позволил себе немного перекусить.

Нужно сегодня же уточнить у Глашеньки, куда это она ходила! А может, это был сквозняк? Или просто почудилось?

Но, как бы то ни было, аппетит у сыщика разыгрался не на шутку, и в предвкушении божественных блинчиков со смородиновой наливочкой, которые намедни обещала ему Глафира, Аристарх Венедиктович чуть ли не подпрыгивал за столом, при этом смешно комкая белоснежную салфетку на необъемном животе.

Но часы уже пробили восемь утра, а Глаша завтрак все не несла. И на кухне было так же тихо.

Прошло еще несколько минут.

Господин Свистунов нахмурился, заерзал на стуле и крикнул:

— Глашенька, вы сегодня никак припозднились?

В ответ оглушительная тишина.

— Глафира Кузьминична, завтрак сегодня будет?

В ответ только молчание.

Вставать с теплого нагретого стула не хотелось, но чего не сделаешь ради хозяйского долга.

«Куда же эта гадкая девка подевалась? Вот уж, я ей все выскажу!»

С трудом Аристарх Венедиктович вытащил свои пышные телеса из недр стула и тяжело поковылял в сторону кухни, на которой, о конфуз, никого не оказалось.

От неожиданности и удивления Свистунов даже застыл на пороге, как каменный истукан. Глафира работала у него уже более пяти лет и ни разу, никогда в жизни не пропускала священный момент завтрака, обеда или ужина.

Мало того что ее самой не было, так Аристарх Венедиктович напряг свои детективные способности (кто лучший сыщик Санкт-Петербурга?!) и заметил, что ни блинов, ни каши, ни еще чего съестного на завтрак на кухне тоже не было — что привело его в еще большее замешательство.

Ладно, глупая служанка пропала, но завтрак? Где же завтрак? — затравленно принялся озираться по сторонам господин Свистунов.

Пылая праведным гневом и закусывая найденным в просторах домашнего халата печатным пряником, Аристарх Венедиктович сделал немыслимое — он попытался подняться на второй этаж дома, чтобы поискать там пропавшую служанку.

По лестнице ходить ему давно не доводилось, — его грузная фигура не подходила для подобных гимнастических пируэтов, потому когда он все-таки взобрался на второй этаж, то взмок до нитки. Пот катился с него градом, что еще больше рассердило сыщика.

Он с большим трудом, держась за стеночку, все-таки доковылял до комнаты негодницы и без стука распахнул дверь, чтобы высказать все, что он о ней думает.

Но не успел, перед ним предстала весьма своеобразная картина и люди, которых в гости он не приглашал.

Новгородская область. Батецкий район. Наши дни

— Слушай, Майка-Маянка, а ты куда ночью ходила? На свиданку или так просто прогуляться при луне? — Нос рыжей Стеши сморщился, и она чихнула, копаясь в спортивной сумке, чтобы найти более-менее чистую футболку.

— Гуляла, — небрежно отмахнулась от нее Виноградова, не хотелось подруге рассказывать, что ее втянули в расследование.

— Колись, Майка. Я тебя хорошо знаю, колись, где и с кем гуляла? Я же ночью слышала, как ты смылась! — не отставала подруга.

Она наконец-то из недр сумки достала фисташковую футболку с открытыми плечами, внимательно ее рассмотрела, но все же решила примерить.

— Да неважно это. Ты как думаешь, это Эдуардовна Люсю прирезала? — решила сменить тему Майя.

— Конечно, кто же еще?! Я всегда знала, что она настоящая маньячка! — злорадно ухмыльнулась Белинская.

Майя удрученно вздохнула. Нашла кого спрашивать! Всему курсу была знакома пламенная «любовь», а точнее «нелюбовь», даже ненависть Стефании Белинской к Марине Кузнецовой. Отношения у них не заладились с самого начала, Стеша сдавала зачет по предмету аж шесть раз, и только вмешательство профессора Апраксина помогло ей попасть на практику.

— Ты видела ее вечно накрахмаленные белоснежные воротнички, такой помешанный на чистоте параноик — точно маньяк. Помяни мое слово, это Мымра Люсю зарезала! — безапелляционно заявила Стеша.

Взглянув на лежащие на полу футболки, джинсы вперемешку с грязными кедами, Майя подумала, что подруга могла бы что-нибудь полезное в плане аккуратности перенять у Кузнецовой, но вслух этого, конечно, не сказала, а то еще обидится.

— А ты слышала, что Люся успела георадарные исследования доделать! Может, ее из-за работы убили?! — задумалась вслух Майя.

— А чего это у тебя такой интерес проснулся? Криминальный, — поинтересовалась Белинская, напялив на себя футболку и пытаясь руками пригладить взъерошенные, как у мартовского кота, рыжие лохмы. Лохмы все никак не хотели приглаживаться и причесываться, и Стешу это дико бесило — она, ворча себе под нос проклятия, пыталась придать своей прическе более-менее приличный вид.

— Да нормальный у меня интерес. Люсю жалко, молодая такая, умница была, вот раз — и все! — печально ответила Майя.

— Жалко, конечно, но, как говорят французы, се ля ви! Мементо мори! И все в таком духе! — принялась хвастаться своими лингвистическими способностями Стеша. — Ну, ты мне про свиданку так и не ответила?!

— Да не было никакой свиданки! Со старым другом посидели, поболтали!

— Старый друг — наш следователь?! Как там его? Князев? — удивилась Стеша.

— Он самый, — вздохнула Майя. Иногда настырность и бесцеремонность подруги ее раздражали.

— И что он хотел от тебя? — допытывалась Белинская.

— Тебе нужно было в НКВД работать! До всего докопаешься!

— Да, я такая! Колись давай. А то я еще пытки применю!

Белинская улыбнулась и шутливо принялась щекотать Майю.

— Все, сдаюсь, сдаюсь. Митя рассказал про расследование. Он, кстати, не верит в виновность Мымры, — развела руками девушка.

— Не верит? — удивилась Стеша. — А почему? Я слышала, там улики против нее стопроцентные.

— Да, полицейские нашли платок с кровью Люси в вещах Кузнецовой.

— Ну вот же, вот же, платок — железобетонная улика! — закивала Стеша.

— А ты не думаешь, что это Мымру подставляет кто-то? Чтоб все на нее подумали!

— Ой, нашу Мымру ненавидит весь город, но это не означает, что она не могла Тихомирову убить! — фыркнула Белинская.

— Ты к ней несправедлива, не весь город — а только наш универ ее ненавидит! — захихикала Майя.

— Ну вот, больше некому. Я, по крайней мере, больше маньяков таких явных не знаю! — продолжила Стеша, ногтем пытаясь отколупать ржавое пятно с джинсов. — Прикинь, футболок много взяла с собой, а штаны одни — вот где-то заляпала. А постирать негде! — сокрушалась подруга.

— Да, действительно, непорядок.

— А что там по поводу георадара? Пончик вчера рассказывал, когда ты уже в палатку отправилась, что исследования внутри Шум-горы показали полость, где вполне может поместиться погребальный саркофаг. Круто, да? Но это еще не все — там по кругу от главной камеры двенадцать полостей, ориентированных как стрелки часов! Прикинь! — глаза Стеши загорелись азартом.

— Сколько? Двенадцать? — опешила Виноградова.

— Двенадцать-двенадцать! Тебе это ни о чем не говорит?

— «…Была битва поздней осенью. Похоронили с конем и позолоченным седлом. Вместе с ним похоронили этих двенадцать человек головами по кругу…» — процитировала кусок летописи Майя. — Ты понимаешь, что это значит?

— Конечно, мы почти нашли Рюрика! — довольно ухмыльнулась Белинская.

О том, что есть вторая часть летописи, Майя благополучно промолчала.