Виктория Лисовская – Путь к золоту Рюрика (страница 12)

— А как ваша фамилия, Дмитрий Сергеевич? — смутившись, спросила девушка.

— Князев Дмитрий Сергеевич, а в чем, собственно говоря, дело? — нахмурился мужчина.

Майя подняла на него глаза, а затем весело расхохоталась.

— Митька Князь? Тот самый? Неужели? — ахнула Майя.

Следователь снова нахмурился, а потом посветлел лицом.

— Мелкая Майка? Сестра Вовки?

— Она самая!

— Вот так встреча!

Страницы старого письма

«О мой милый ненаглядный друг, Елизавета Михайловна. Милая моя, ты не представляешь, как сердце разрывается при мысли, что мы не увидимся еще несколько месяцев.

Твой батюшка категорично против наших отношений, потому только в письмах я могу сообщить тебе о своих подлинных чувствах.

Я уже написал прошение Льву Георгиевичу Никодашину, чтобы тот хоть на несколько дней отпустил меня в город — проведать мою захворавшую матушку Евдокию Николаевну, да и заехать, хоть издали тебя увидеть, мой ангел.

Недавно Лев Георгиевич вызвал меня к себе для приватного разговора. Я поначалу обрадовался, что мое прошение одобрено, но разговор касался выявленных мною ошибок в текстах летописей. Никодашин меня выслушал очень внимательно, задал несколько уточняющих вопросов, посмотрел на найденные мною в тексте летописей ошибки и приписки, а потом просто посоветовал оставить все, как есть. Сказал, чтобы я не прерывал свою работу, он все объяснит позднее. Я пытался объяснить ему всю важность выявленных мною приписок и переписок летописей, но, как видно, мои слова не произвели на него должного впечатления.

Мое прошение о краткосрочном отпуске так и не было подписано, но я не унываю, мой ангел, мы все равно скоро увидимся, я тебе обещаю.

Твой добрый и преданный друг Б. Яновский».

Новгородская область. Батецкий район. Наши дни

Белинская вышла от следователя Князева тоже через десять минут, она была вся красная от пережитого волнения, жадно и бессмысленно терзала жвачку, пытаясь ритмичными движениями челюстей успокоить расшалившиеся нервы.

Майя знала за ней такую вредную привычку и была практически единственной, кто понимал, почему Стефании сейчас так трудно.

Десять лет назад, еще будучи девочкой-восьмиклассницей, маленькая Стеша пришла домой и обнаружила тело убитой матери: к ним залез наркоман в поисках денег и зарезал оставшуюся по причине гриппа дома мать.

Добычей наркомана стали грошовые сережки из бижутерии и что-то еще по мелочи, убийцу тогда так и не нашли, а Стефанию еще долго водили по психологам и психиатрам, пытаясь снять детский стресс.

Но это было раньше, теперь же, после того как она увидела тело Люси, все детские травмы снова вернулись к Белинской.

Стефания яростно жевала жвачку, а взгляд ее был мутный, она погрузилась в собственные воспоминания.

— Эй, подруга, ты чего? — Майя помахала перед ее лицом рукой. — Ку-ку, Стеша, есть тут кто-нибудь? Ау!

— Есть, есть. Не ори. Все нормуль, — откликнулась девушка.

— Долго тебя Князь мучил? — спросила Майя.

— Князь? Почему Князь? Из-за фамилии? — отвлеклась от собственных переживаний Белинская.

— Ты самого главного не знаешь! Дмитрий Сергеевич Князев, наш следователь, — на самом деле Митька Князь. Друг детства моего брата Вовки! Помнишь, я тебе рассказывала, как мы в детстве здесь гостили? Так вот, я его вспомнила! Это он, прикинь! Столько лет прошло! Он тоже меня узнал! — Эмоции переполняли Виноградову, она быстро махала руками, проглатывала многие слоги и слова, пытаясь поделиться новостью с подругой.

— Неужели? Ничего себе! — всплеснула руками Белинская. — Вот так встреча!

— Он тоже так сказал! — захихикала Майя.

— Может, он тебе по старой памяти, как подруге детства, расскажет, как следствие проходит, кого они подозревают?

— А что тут рассказывать, ясное дело, они нашу Мымру Эдуардовну подозревают, тут к гадалке не ходи! — вздохнула Майя.

— Да ладно, а почему?

— Она первой труп нашла, она этот свиток треклятый искала, да мало ли чего…

Так, разговаривая по дороге, студентки подошли к полянке у столовой, где сейчас находились другие практиканты, косящиеся очень неприязненно в их сторону.

Толстая и неопрятная Настя Ладошкина сверлила их злым взглядом.

— Что же еще произошло, пока мы показания давали? — тихо спросила Майю Стеша.

— Понятия не имею, но у Ладошкиной взгляд такой, точно убить нас готова! — так же тихо ответила Майя.

— Что случилось? — Белинская подошла к Насте, та поднялась с травы и встала в угрожающую позу.

— А вот и проклятие майя явились! Вот Майя, а вот и ее проклятие! — съязвил сидевший рядом Никита Котов.

— Что? Что ты сказал? — вдогонку окрысилась Стеша. — Ты кого это проклятием назвал?

— А че это вам неймется с Майкой? Это из-за вас Люську убили! — кинула им в лицо обвинения Настя.

— Из-за нас?! Вы что, очумели? Мы тут при чем?! Скажи еще, что это мы ее убили! — закричала Стефания.

— А может, и вы! Я следователю скажу, что Майка свиток сперла! Я сам видел! — Котов выпятил костлявую грудь.

— Что ты видел? Что я в телефоне копаюсь? Опять снова-здорово! Пойдем, Стеша, объяснять этим дураками я ничего не собираюсь! — Майя потянула Белинскую за руку.

— Дуракам? Это ты кого дураками называешь?! — Настя явно была настроена на драку, вот только девушки не понимали, почему это ее так волнует. С Людмилой они никогда не были близкими друзьями, с Котовым тоже не особо приятельствовали, но почему тогда Ладошкина так завелась в их сторону? Непонятно.

— Из-за вас теперь лагерь свернут, всю экспедицию закроют, — прорычала им в лицо Настя.

— Да мы тут при чем?! Если бы не мы, кто-то другой все равно нашел бы тело Люды! — пыталась достучаться до разума толстухи Майя.

— Люська соседка моя была, мы в одном доме жили. Как же теперь Варвара Игнатьевна будет? — завыла Настя.

— Варвара Игнатьевна? Это кто? — спросила Стеша.

— Это бабушка Люси, она недавно в больницу попала, ей срочная операция нужна, Люся у всех денег занимала на операцию. У меня тоже крупную сумму взяла, а теперь ее убили — кто мне теперь деньги отдаст? — затопала ногами Ладошкина.

— Ах вот в чем дело! Ты не о Люде горюешь, а о денежках, которые теперь тю-тю, а я-то подумала, что ты нормальный человек! — горячо воскликнула Белинская.

— Я нормальная, а ты, дрянь, мне сейчас за все ответишь! — Настя замахнулась.

Весовые категории у них явно были разные, взывать к голосу разума Ладошкиной тоже было бесполезно.

Котов в предвкушении потер руки:

— Женский бокс я обожаю, жаль, что вы не в купальниках, девочки.

Стеша тоже встала в стойку: драться она не любила и не умела, но что поделать. Но в этот момент к ним подлетел Алексей Авдюшин.

— А ну прекратите! Что вы тут устроили?! Люду еще и похоронить не успели, а вы тут… А ну разошлись! Нельзя так, вы же девочки!

— Девочки, — Ладошкина сплюнула в траву. — Девочки!

— Девочки! Там такое! — К ним бежала запыхавшаяся Лена Окунева. — Там такое — там Мымру арестовали! Ее сейчас увозят!

1868 г. Санкт-Петербург

Когда, распрощавшись, Глафира закрыла дверь кабинета, Данко еще несколько минут посидел задумавшись, а потом громогласным голосом зыкнул:

— Заходи, Проша. Слышу же, ты под дверями возишься. Ну, Золотой мой, заходи. Немного потоптавшись на пороге, Прохор Лукьянович вошел в комнату.

— Проша, срочно найди мне Мишку Цыгана, да, того самого, с Сенного, и передай ему — пусть поспешит, дело важное у меня к нему есть. Очень важное! Пусть хочет не хочет, но найдет мне дневник, который у толстяка в павильонах сняли, — последнюю фразу Данко произнес уже намного тише.

— Даниил Андреевич, вы собираетесь помочь Глафире? — осведомился старый слуга.

— Не твоего ума дело, Цыгана ко мне приведи, и чтоб бумаги тоже притащил. Сенной рынок — его вотчина, пусть за своих дельцов отвечает, и живо, чтоб к утру был с документами, а то он меня знает. А сейчас мне не мешай, занят я. Да, и что там с самоваром?