Виктория Лисовская – Проклятье египетского жреца (страница 27)

– Я сейчас как раз думаю над этим делом. А ты мне, Глашенька, помочь не желаешь?

– Не желаю, но у меня есть идеи, кто и как это мог сделать.

– Ну, расскажи мне! – весело улыбнулся Свистунов.

– А вот и нет! Со своими догадками я сегодня пойду к Степану Игнатьевичу Филину и сообщу ему, что Асхаба Аф-Аффанди нужно отпустить, если убийства невинных девушек на набережной продолжаются.

– Скажешь тоже, невинных девушек. Из пяти убитых три имели желтые билеты, не такие это и скромные девушки, – хихикнул Свистунов.

– Так это?.. – глаза Глафиры чуть не вывалились из орбит. – Вы хотите сказать, что они…

– Ну да, конечно. А ты разве не знала? А ну, конечно, ты же газет не читаешь, делом не занимаешься. Они из дома терпимости на Лиговском.

– Я делом как раз таки и занимаюсь, но если большинство убитых девушек имели желтый билет, то… это же значит… – Глафира застыла на месте, вперив свой взгляд в невидимый мир.

– Ау!! Чаю, говорю, долей мне! Глашка! – закричал хозяин и потянул горничную за рукав.

Июнь 1869 г. Санкт-Петербург

В Сыскное управление приехали после обеда, у Глафиры всю дорогу блестели глазки: это означало, что горничная придумала какую-то грандиозную идею.

– Аристарх Венедиктович, ключ к раскрытию преступления как раз в желтых билетах, – улыбнулась она.

Степан Игнатьевич милостиво согласился их выслушать, как только ему доложили, что выдающийся сыщик Свистунов с помощницей хотят переговорить.

– Аристарх Венедиктович, добрый день. Какими судьбами? Мне доложили, что вы здесь. Я даже вначале не поверил, польщен – весьма польщен! – полковник Филин подскочил с места, увидев посетителей.

– И вам добрый день, Степан Игнатьевич. У меня есть важная информация по египетскому делу, вот хотел вас просветить.

– Если вы о том, чтобы отпустить Асхаба Аф-Аффанди, то не стоит беспокоиться, его уже отпустили.

– Когда? – поинтересовалась Глаша. – Как давно? Куда он отправился?

– Что это вы, барышня, так разнервничались? Ничего с вашим дружком не случится, а отпустили его пару часов назад, как только я получил данные по новой жертве Расчленителя. Не наш убийца Асхаб оказался, но все равно какой-то мутный этот иностранец, надо бы за ним присматривать.

– Куда он отправился, вы не знаете?

– Бог с вами, барышня, что такое? Вашего дружка забрала другая поклонница, мадам Эллен Муратова, обещала за ним присмотреть, даже доктора Лосева вызвала в свой особняк. У них с Асхабом этим какие-то нерешенные вопросы остались. Я точно не знаю…

Но договорить Глафира не дала, она схватила Аристарха Венедиктовича и потянула за собой.

– Нам срочно нужно ехать, пойдемте быстрее.

– Что с тобой? Куда это ехать? Зачем? Ты же хотела Степану Игнатьевичу что-то рассказать, – запротестовал сыщик и замахал на горничную руками.

– Степану Игнатьевичу я все расскажу, но по дороге. Пожалуйста, полковник, поехали с нами, если вы хотите поймать Расчленителя.

– Но что это значит?

– Поехали быстрее, я все объясню.

Июнь 1869 г. Санкт-Петербург

Особняк княгини Муратовой встретил их напряженной тишиной.

Вместе с сыщиком Свистуновым и полковником Филиным Глафира ворвалась в столовую, где спокойно обедали Эллен Генриховна, Стефан Саймон, доктор Лосев и Асхаб Аф-Аффанди.

При виде сыскных людей у Эллен округлились глаза от удивления, Стефан подскочил с места, Поликарп Андреевич закашлялся, а Асхаб чуть не подавился обедом – он решил, что это пришли за ним.

– Какими судьбами, полковник? Что все это значит? – ошарашенно спросила Эллен Генриховна.

– Э… добрый день, княгиня, – неуверенно начал Степан Игнатьевич. Судя по воинственному виду Глафиры, он решил, что тут готовится как минимум убийство и расчленение, а как максимум – государственная измена, но никак не мирное и чинное чаепитие.

Глаша в этот момент подскочила к Асхабу, не обращая внимания на хозяйку дома, принялась нюхать содержимое его чашки.

– Чего ты делать? – тихо спросил египтянин. – Чего ты искать?

– Я искать яд, – громко ответила Глафира.

– Где? В моя чашка? Но зачем? – изумился каирец.

– Нет, в чашке обычный чай, а можно мне осмотреть вашу трубку? Это та самая, что была у вас, когда вам стало плохо? – спросила Глаша.

– Да, у меня есть один толка трубка, другая нету.

– Вы ее сегодня уже курили? – пытливо заглядывая в глаза, спросила Глаша.

– Глафира, что происходит? Что за вопросы? – к столу подошел Аристарх Венедиктович.

– Да, госпожа Сумарокова, объяснитесь наконец, – попросил полковник Филин.

– Я все объясню, пусть Асхаб ответит, вы курили ее сегодня?

– Нет, я не успеть. Мине ее толка в полиция отдали, в больница не разрешаль курит, в тюрьме тоже не разрешаль. Я не успел, – покачал головой Асхаб.

– Замечательно, давайте ее сюда, – Глафира протянула руку.

– Барышня, что вы здесь устроили? Врываетесь в почтеннейший дом, баламутите публику, требуете вещи! Аристарх Венедиктович, голубчик, урезоньте свою прислугу, – подал голос Стефан.

– Не беспокойтесь, прислугу поставят на место, но сначала ответьте мне, вспомните, пожалуйста, когда вам стало плохо у Эллен Муратовой – вы до этого что ели или пили? – спросила Глаша.

– Я ель только фрукта, один яблок, пил вода, и все, – удивленно ответил Асхаб.

– Когда вы упали в обморок, я обратила внимание, что до этого вы сделали затяжку, закурили трубку. Это правда? – Глафира крутила трубку из слоновой кости в руках.

– Ну да, я закурил, а потом у меня голова закружилась, – кивнул Асхаб.

– А вы не помните, кто вам передал трубку для курения, ее же у вас забрали во время обеда?

– Помню, вот Стефан мне отдал, – египтянин кивнул на хмурого Саймона.

Тот прищурил красивые голубые глаза и с невозмутимым видом протянул:

– Барышня, вы чего добиваетесь? Что вы хотите сказать – это я отравил Асхаба? Вы меня в этом обвиняете? Смешно, ей-богу! Зачем мне это делать? Вы знаете, что такое мотив? Так вот, милочка, мотива у меня нет! Или я еще кого-то, на ваш взгляд, укокошил?

– До следующего вашего убийства мы дойдем, а сейчас давайте закончим с трубкой из слоновой кости, – Глафира бесстрашно смотрела англичанину в глаза. – Насчет мотива: он как никогда банален – ревность и борьба за свою женщину, причем очень дорогую вам женщину, во всех смыслах этого слова.

При этих словах Эллен поежилась и немного отшатнулась от Стефана.

– Ревность? Барышня, вы серьезно? Если бы я убивал каждого, кто обращал внимание на Эллен, то в Петербурге и мужчин бы не осталось, – усмехнулся Саймон.

– Нет, не каждого, а только тех, кто требовал огромные деньги за свою работу. Ведь Асхабу так и не заплатили за доставленную мумию, обещали после обеда. Но потом поднялась такая кутерьма, что было не до решения финансовых вопросов, – покачала головой Глафира.

– Да что вы, я бы обязательно заплатила Асхабу, я же обещала, – Эллен приложила кружевной платочек к глазам, а Глафира обратила внимание на красивый перстень с красным камнем, который блеснул у нее на руке.

– Нет, в тот момент вы никак не могли заплатить. По данным вашего поверенного Захаренко, вы еще неделю назад были практически банкротом, разве не так? – Глаша повернулась к княгине Муратовой. – Вы просили денег у многих знакомых, даже у князя Оболенского.

– Это не важно, что было неделю назад, сейчас у Эллен есть деньги, – влез в разговор Стефан.

– Асхаб Аф-Аффанди, назовите сумму, сколько вам задолжала Эллен Генриховна? – обратилась Глафира к египтянину.

Тот приосанился, пожал плечами, а потом назвал сумму, после которой в комнате стало чудовищно тихо.

Через пару секунд Степан Игнатьевич покачал головой, а потом вполголоса заметил:

– Да, за такую сумму можно и не одного египтянина убить.

– Так не одного Асхаба и пытались убить за такую сумму, – заявила Глафира.