Виктория Лисовская – Проклятье египетского жреца (страница 18)

А еще была одна неточность, которая сбивала Глашу с толку: она вспомнила, что при первом визите к сыщику Свистунову Асхаб Аф-Аффанди заявил, что хотя он прекрасно умеет изъясняться на русском языке, но писать так и не научился.

Тогда кто же написал записку из больницы, адресованную Аристарху Венедиктовичу, и откуда у египтянина такой дорогой бриллиант для аванса? Если бы у него были драгоценности, он сразу же в первый свой визит передал бы их Свистунову. И записка написана на чистейшем русском языке, даже без грамматических ошибок. И в ней ни слова не было о поиске бородки на «Буено сперанце».

Глафира снова наморщила лоб.

Конечно, Асхаб мог попросить кого-нибудь в больнице написать это послание. Вполне может быть. За хорошую плату и доктор, и любая сестра милосердия исполнили бы эту просьбу – но все же Глафиру не оставляли сомнения.

Когда Асхаба выводили из отеля сыскные люди, он ни словом не обмолвился о записке и очень удивился, когда Аристарх Венедиктович заговорил о бриллиантах.

Но кому же было нужно, чтобы преступника поймали? Кто так богат, что может отправить бриллиант для спасения жизни постороннего человека?

Глафира заерзала, а потом принялась тормошить Аристарха Венедиктовича.

– Хозяин, мы уже почти приехали, просыпайтесь.

Свистунов, не открывая глаз и не переставая храпеть, что-то промямлил.

– Аристарх Венедиктович, подъем! – гаркнула на ухо Глафира.

– А? Что? – сонно прищурил глаза сыщик.

– Мы приехали, говорю! – лукаво улыбнулась горничная.

– Хорошо, – не открывая глаз, сообщил сыщик и продолжил сладкий сон.

– Обед скоро! – применила коронный прием Глаша.

Аристарх Венедиктович мгновенно разлепил глаза, потянулся и заявил:

– Обед? Наконец-то, я готов. Неси уху!

– Уха дома будет! А сейчас скажите, господин Свистунов, чем занимается Дмитрий Аркадьевич, князь Оболенский?

– Дмитрий Аркадьевич? – Свистунов сладко зевнул, взглянул в окно, они действительно подъезжали к дому. – А зачем тебе?

– Ну скажите, пожалуйста.

– Князем он недавно стал, ему пожаловали это звание за заслуги перед отечеством. А если по-простому, то он просто купил себе дворянский чин. А так он промышленник больше и купец. Дмитрий Аркадьевич – меценат, богатый помещик – на Урале несколько тысяч душ крестьян. В столице у него парочка магазинов открыта.

– А что за магазины? Чем именно торгует?

– Ой, тебе не по карману, точно, Глашка! – ухмыльнулся Свистунов. – Там ювелирные изделия, кольца, колье. У него на Урале заводик есть по добыче драгоценных камней и их огранке. А потом тут мастера делают драгоценности, которыми в его магазинах торгуют. Это всем в столице известно.

– Получается, не всем! – Глаша задумалась. – Значит, алмазы у него тоже имеются?

– Алмазы имеются, куда уж без них!

– Ну конечно, – Глафира снова задумалась.

Египет. XIV век до н. э

– О пламенеющая ликом, о та, что вышла из бойни, о та, что повергает врагов страны, о могучая, о всесильная владычица всего сущего! Мор на устах твоих, пена на губах твоих, ты выходишь, пламенея. Безгранична сила твоя, о пламенеющая! О могучая, всевластная, действующая пламенем! Владычица неба, госпожа всех земель… Око бога Хора, ему путь открывшая… Госпожа огня, извлекающая, поглощающая… Госпожа сотен тысяч духов… Да будет умиротворено твое пробуждение! О Сехмет! Смилостивься над нами, пожалей нас, недостойных! – на коленях молил богиню перед ее культовой статуей верховный жрец Хапу.

Фараон Аменхотеп повторял непослушными губами все слова заклинания за жрецом. Если эти молитвы могут спасти его мальчиков, то он все сделает.

В короткие сроки было начато строительство нового храма Сехмет, где будут установлены более тысячи культовых изображений львиноголовой богини. Строительство осложнялось еще тем, что многие искусные камнетесы, скульпторы и рисовальщики погибли от смертельной болезни, пришлось вызывать архитекторов даже из соседних областей и из далекой Митании.

Хапу продолжал на коленях взывать к пламенеющей гневной богине. Наконец он поднялся и подошел к царю:

– Сегодня последняя ночь года – Сехмет наиболее неистовствует, именно сегодня богиня вычеркивает из списка живых тех, кто должен умереть в следующем году. Только сегодня мы можем спасти твоих сыновей.

– Что нужно сделать?

– Во-первых, молиться перед культовыми статуями, это дело я уже поручил моим жрецам, также я подготовил особые амулеты с заклинаниями, их нужно надеть на шею Тутмосу и Аменхотепу. Амулеты недолговечны, но они помогут твоим сыновьям продержаться сутки и не умереть этой ночью.

– А потом?

– Если помнишь, много лет назад сбылось твое тайное желание, – задумчиво ответил Хапу.

– Конечно, помню, – кивнул фараон. – Ты хочешь, чтобы я опять вернулся к чудовищу и ответил на загадки?

– Нет, дважды одному человеку это сделать невозможно. Ты уже сразился с монстром и победил чудовище, – покачал головой жрец.

– Тогда Тутмос, мой сын, может снова это сделать и загадать желание.

– Твой сын лежит в беспамятстве и кашляет кровью, везти его в пустыню невозможно, он умрет по дороге. И даже если мы довезем его туда – он не в том состоянии, чтобы разгадывать загадки. И притом ему только десять разливов Нила исполнилось, – заметил верховный жрец.

– Мне было ненамного больше, когда я вступил в поход против Керме! Но ты прав, ни Тутмос, ни Аменхотеп не могут сейчас сражаться, но что же тогда делать?

– Мы можем отправиться к чудищу, но только для того, чтобы взглянуть в Книгу Тота, там есть рецепт исцеления от любой болезни.

– Хорошо, если это поможет, я готов! Вели седлать коней! – взгляд Аменхотепа метал молнии, но голос его был совершенно спокоен.

Июнь 1869 г. Санкт-Петербург

Плотно отобедав ухой и расстегаем с рыбой, Аристарх Венедиктович снова завалился спать, объяснив это тем, что нормально отдохнуть ему Глафира не дала.

Глафире это было на руку, она, услыхав богатырский храп из спальни хозяина, быстро собралась и отправилась в гости к князю Оболенскому.

Это ему, Аристарху Венедиктовичу, нужна была протекция для визита к уважаемому и богатому меценату, а Глафира – баба простая – без всяких волнений постучала в дворницкую.

Дверь открыла высокая статная женщина с недовольным выражением лица:

– Че нать? Че к благородным людям в двери ломишься?

– Здрасти, – прочирикала Глаша и улыбнулась самой глупой улыбкой, на какую была способна. – Я по объявлению, – помахала она перед носом женщины газетой. Расчет Глафиры был прост: еще у Муратовой Дмитрий Аркадьевич жаловался, что недавно приехал из Москвы и все не может найти нормальную прислугу в дом.

Открывшая дверь снова скривилась, как будто проглотила целый кислющий лимон.

– А… в служанки метишь? Ну ладно! Бумаги с собой? Рекомендации от бывших хозяев есть?

– Конечно, есть, все есть, – Глаша затрясла свернутыми в трубочку бумагами. Разумеется, они были пустыми, Глафира позаимствовали их в ящике стола господина Свистунова.

Женщина внимательно оглядела Глафиру, оценивая ее внешний вид. Видимо, девушка ей понравилась, она поцокала языком, попросила Глашу повернуться, попрыгать на месте, а потом все-таки кивнула.

– Ну ладно, заходи. Хозяин Дмитрий Аркадьевич любит хорошеньких, но не боись, – поспешила она успокоить опешившую от удивления Глашу. – Не боись, хозяин не злой, он не обидит, а если ты ему понравишься – то и подарок может преподнести.

Глафира отрицательно замотала головой.

– Нет, вы не поняли. Я горничной хочу устроиться, – залепетала она.

– Нет, это ты не понимаешь, в какой дом можешь попасть. Ступай за мной, – женщина буквально втащила Глафиру за собой в просторную гостиную.

Глаша пригладила волосы и решила разобраться на месте.

На шум в комнату вошла пожилая женщина с идеально прямой спиной и идеально причесанными седыми волосами и сразу же с упреками налетела на новую знакомую Глаши.

– Аксинья, ты где там копаешься? Я тебе поручила на стол накрывать, – замахнулась она сучковатой палкой.

– Ой, Авдотья Ермолаевна, тут это… к вам… пришла… девушка работу ищет… – потупила взгляд Аксинья.

– Девушка? Это ты, что ли? – придирчиво оглядела Глашу старуха.

Глафира уверенно кивнула.

– Как звать тебя?

– Глафира. У меня бумаги есть. Сейчас, – Глаша полезла за пазуху.