Виктория Лисовская – Перстень русского дракона (страница 8)

— Откуда такая информация? — нахмурился следователь.

— Вы знаете, что на телефоне в настройках можно посмотреть, когда было сделано фото? Я, как вы видели, взяла смартфон Сергея, чтобы внимательно осмотреть следы. Так вот, фотографии были сделаны сегодня в четыре часа сорок пять минут, — победно взглянула на следователя Таня.

Тот посмотрел на девушку уже с уважением.

— Татьяна, вот вы даете, с вами нужно держать ухо востро! — шуточно зааплодировал он. — Но это ничего не доказывает. За два с лишним часа никаких следов не осталось.

— А я не следы ищу! И вот сомневаюсь, что у Авдюшина такой скоростной автомобиль, что он успел у озера сфотографировать следы, быстренько добраться до дома, умыться, переодеться, встретить нас за сорок минут. И эти резиновые сапоги…

— Теперь я опять не понимаю, что с сапогами? — опешил Иван.

— О сапогах потом. Вот, посветите фонариком сюда. Что вы видите? — поинтересовалась Таня.

— Ничего не вижу, здесь нет ничего! — разглядывая прибрежную полосу, ответил Иван.

— Нет, здесь все-таки что-то есть, вот здесь. — Таня ткнула пальцем в песок.

— Здесь, кроме песка, ничего нет, — начал злиться Куликов, его раздражала самоуверенность и невозмутимость «детективного парикмахера».

— Вот именно, правильно, здесь только песок! — заносчиво подняла палец вверх девушка.

— Песок? — Иван все еще не понимал.

— Песок-песок. Вы помните, на каком фоне были сделаны следы монстра?

— Точно на фоне песка, у озера… — начал говорить следователь.

— Якобы у озера. Здесь, у южной части озера, песок крупнозернистый с небольшими камешками, вот, посмотрите, можете сами убедиться. Вся южная прибрежная часть с камешками, песок грязный, неоднородный. А на фото — чистенький, желтенький песочек, как из песочницы или пляжа Мальдив.

Иван принялся рассматривать песок у своих ног, почесав голову, он спросил:

— Татьяна Викторовна, вы точно уверены?

— Чтобы рассеять ваши сомнения, я скачала фотографии Авдюшина к себе на телефон, не зря же я их так долго разглядывала. Вот, смотрите, — протянула она следователю свой смартфон дешевой модели с побитым стеклом.

Куликов принялся сверять песок, потом уверенно кивнул.

— Вы правы, эти фотографии сделаны точно не здесь. Возможно, на озере, но не на этой южной стороне. Но зачем Сергей нас обманывает? Зачем ему это нужно?

Таня почесала нос, вздохнула и все-таки ответила:

— У меня есть теория, что ему очень важно искусственно создавать ажиотаж и сенсацию вокруг нашего монстра. Я не удивлюсь, если он сам завтра же продаст эти фотографии и историю про съеденную девочку в желтые столичные газеты. Он сделает на этом очень неплохие деньги, да и музей его будет процветать, так что и следы эти — дело его рук. Не думаете же вы, что подводное чудище живет у него на заднем дворе? — улыбнулась парикмахер.

— Почему на заднем дворе? — встряхнул головой Иван.

— Вы помните его резиновые сапоги? Помните, какого они огромного размера были?

Иван кивнул.

— Так вот, я тут в интернете порылась. — Таня снова показала Куликову экран своего мобильника. — Вот такие интересные штуки продаются в известном китайском онлайн-магазине. Кошачьи лапки, собачьи, лисьи, а вот и лапки динозавра. Ничего вам не напоминает? Эти нашлепки устанавливаются на обувь, главное — чтобы обувь была большого размера. И можно шутки ради делать какие угодно следы.

Иван внимательно разглядывал ассортимент китайского магазина:

— А почему он не снял сапоги, когда нас встретил? — задал он резонный вопрос.

— Вот на это я точно ответить не могу, возможно, он забыл или просто испугался, что мы застали его на месте фальсификации, здесь есть много вариантов. Но не это главное, а то, что он нас обманул.

— Скажите, Татьяна Викторовна, вы никогда не хотели пойти работать в Следственный комитет? Нам такие умницы нужны! — помолчав, наконец-то ответил капитан.

Таня расхохоталась, хорошо, что в наступивших сумерках Куликов не успел заметить предательский румянец.

— Да, полковник Сидоркин тоже предлагал мне пару раз перейти к нему в отдел, но я свою работу люблю, и кто же тогда пенсионеров стричь будет? — улыбнулась девушка.

— И что же говорят пенсионеры по поводу пропавшей девочки?

— Если убрать весь бред про драконов, то ничего не говорят! Ах да, многие рыбаки жалуются, что в озере почти исчезла рыба, очень маленький сейчас улов.

— То есть, если подумать, популяция рыбы уменьшилась, и чисто теоретически если монстр все-таки существует и живет где-то на дне, то он вполне может теперь выползать на берег и искать себе пропитание?

— Чисто теоретически вполне может быть! — ответила Таня. — Но неужели вы верите, что все эти столетия он питался только исключительно рыбкой, а теперь перешел на маленьких девочек. Я совсем не верю, что наш Бросня…

В этот момент тишину нарушил громкий протяжный женский крик…

Конец июля 1868 г. Тверская губерния

Исправник Иосиф Вальдемарович Сиропский очень гордился своей работой в тихом, спокойном месте, где практически никакого криминала отродясь не бывало. Разве что драка подвыпивших крестьян или побег своевольной курицы из курятника. Помещики во вверенном ему участке были все вежливые, интеллигентные, ни в каких безобразиях ни с домочадцами, ни с челядью, ни с крестьянами не участвовали. И Лука Матвеевич Спасский из Опалихи, и Яков Борисович Голощекин из Вишневки были просто образцом для подражания для окрестных имений — не пьянствовали, не дебоширили, да и проводили большую часть года в Петербурге, в имения приезжая только в летнюю пору. Для присмотра за местными деревеньками были приставлены толковые управляющие.

В сказки про чудовище в озере Иосиф Вальдемарович не верил, хотя на всякий случай не снимал нательного серебряного креста с груди и частенько, когда никто не видел, читал оберегающие молитвы от всякого лиха.

Вот и сейчас, увидев отрубленную женскую руку в камышах, исправник сначала побледнел, покраснел, смутился и вот уже несколько минут сжимал нательный крест под промокшим от холодного пота фирменным кителем.

— Ну, коллега, что вы по поводу всего этого думаете? — незаметно со спины подошел к притихшему исправнику сыщик Свистунов.

— А? — вздрогнул Иосиф Вальдемарович, беспомощно проморгал бледными глазами и сильно затряс руку сыщика. — Это вы? Аристарх Венедиктович Свистунов? Я столько о вас слышал! Польщен, весьма польщен! А мне сообщили, что тот самый Аристарх Венедиктович гостит в Опалихе, а я и не поверил сначала, — не отпускал он руку Свистунова так, что тот скривился и все-таки, применив силу, отцепил свою ладонь от взволнованного исправника.

— Да, я Аристарх Венедиктович Свистунов, гощу у господина Спасского.

— Да-да, конечно, я тутошний исправник Иосиф Вальдемарович Сиропский, за порядком тут присматриваю, — чинно стукнув каблуками, сообщил служащий.

— С вами все ясно. А вы скажите, кто у нас жертва? Удалось установить имя пострадавшей?

— Да, опознали по кольцу — несколько дней назад Луиза Генриховна Голощекина вместе со служанкой уехала из Вишневки, где она была в гостях у своего дядюшки Якова Борисовича. По прибытии в Петербург она должна была телеграфировать родственникам, но те ответа не дождались, хотели уже запрос в столицу высылать. А тут вот… — указал Иосиф Вальдемарович на озеро.

— Да, кольцо, конечно, весьма запоминающееся, — внимательно разглядывая находку, заметил Свистунов. — Д больше ничего не найдено?

— Сейчас должен доктор Свирин приехать из соседнего уезда, я приказал дрожки за ним послать, он будет исследовать руку и то, что осталось от тела.

— А подскажите, правда, что пару недель назад здесь же нашли откушенную руку конюха из Опалихи? — бесшумно подошла к детективам Глафира.

— Да, было такое дело. Гришка Безуглов его звали, — покладисто закивал головой исправник, а потом сурово сдвинул брови и с подозрением спросил: — А вы, собственно говоря, кто такая будете?

— Это моя помощница Глафира, она со мной, — поспешил ответить Свистунов.

— Тогда ладно, а то я беспокоюсь, что еще слухи пойдут! — прошептал почти в ухо столичному сыщику исправник.

— Не пойдут, не беспокойтесь, — торопливо ответил сыщик, за спиной погрозив Глафире пальцем.

— Так что, здесь у девушки такие же травмы, как у конюха? Кто мог это сделать? Что вы об этом убийстве думаете? — затараторила Глафира.

— Насчет травм это у доктора Свирина лучше спрашивайте, а так — да, так же откушено было. Вроде бы похоже! Вот уж чудо-юдо какое! Дьявольское семя, повадился людей подъедать! — в сердцах перекрестился исправник.

— Вы сейчас про Змея озерного говорите? — вскинул брови Аристарх Венедиктович.

— А хто ж? Хто так откусить мог? Здесь у нас, окромя Змея, в озере никто такой лютый не водится! Щука так откусить не может! Да и не едят щуки людей, — почесал в затылке Иосиф Вальдемарович.

— Вы всерьез верите в чудовище? — удивленно вскинул брови Свистунов.

— Ну конечно! Тут все в него верят! Правда, Змей окаянный на людей не нападал, вот только раньше татар поел, легенда есть такая. А тут его видели в воде, но раньше тихо-спокойно было! — Сиропский перекрестился. — Грехи наши тяжкие! За что нам это?! — принялся стонать он.

Оставив кающегося представителя власти на берегу, Глафира подошла к тихонько переговаривающимся свидетелям — мадам Метинская беззастенчиво улыбалась и флиртовала с красавцем художником, присутствие откушенных конечностей ее уже ничуть не смущало.