— Понятно, — кивнул Иван. — Наверное, действительно, здесь ты на своем месте и помогаешь людям.
Имел он в виду ее парикмахерский талант или детективные способности, Татьяна так и не поняла, но не решила уточнять. Пусть все идет как идет!
Дальнейший путь они проделали в полной тишине.
Конец июля 1868 г. Тверская губерния
Конечно, Глафира ничуть не обиделась на рассвирепевшего исправника Сиропского, вот еще, делать нечего! Она уже давно смирилась с тем фактом, что она не такая, как все другие обычные служанки, что ее тянет разгадывать криминальные загадки, что частенько именно она раскрывала те странные и пугающие дела, которые якобы расследовал лучший сыщик Санкт-Петербурга Аристарх Венедиктович Свистунов. Разумеется, слава и деньги доставались ее хозяину, но за славой Глаша и не рвалась, больше ей было по душе, когда справедливость восторжествует, когда преступник оказывался за решеткой. Хотя наивной моралисткой она себя не считала и реально оценивала свои силы, но, между нами говоря, много всяких злодеев Питера и окрестностей оказались на виселице или в местах отдаленных благодаря ее детективному таланту. Но быть детективом женщине, да еще и в девятнадцатом веке, — нонсенс какой-то, тут понятно возмущение и недоумение Иосифа Вальдемаровича Сиропского, но обуздать свою тягу к криминальным расследованиям Глаша все же не могла. Разум у нее был просвещенный, рациональный и в жуткого Змея подколодного в озере в Тверской губернии она верила с трудом, хотя неужели десятки свидетелей из ближайших деревень могли ошибаться?!
Решив обязательно поговорить с этими, с позволения сказать, свидетелями, Глафира с Аристархом Венедиктовичем все-таки отправились на второй завтрак в Опалиху, откуда уже несколько раз присылали мальчишку с просьбой не задерживаться.
Только услышав про второй завтрак и рыбные расстегаи к нему, господин Свистунов великодушно простился с доктором Свириным и исправником Сиропским, попросил держать его в курсе дел и спешно откланялся, быстрым шагом, чуть ли не силком потащив Глафиру на трапезу в гостеприимную Опалиху.
Глаша и сама не упиралась, ведь в отличие от Аристарха Венедиктовича у нее и первого завтрака не было, ведь она отправилась с госпожой Метинской и Петенькой прогуливаться у озера самым ранним утром.
Вот так, они с корабля на бал, точнее — с озера в столовую, и попали к празднично украшенному столу. Повар Архип своими кулинарными талантами вполне мог затмить кудесницу-мастерицу Глафиру, но у него было самое главное достоинство, чем Глаша никак похвастаться не могла. Архип был мужчина, потому литератор Спасский все время пел ему и его стряпне дифирамбы за столом, ведь «ни одна гусыня в юбке такой грибной соус приготовить не в состоянии». Матильда Львовна при подобных словах лишь закатывала глаза, Петенька был хмур и печален, практически не притронулся к еде, его гувернер англичанин Вильям пытался поддерживать беседу с Аристархом Венедиктовичем, но тот, как обычно, был весьма голоден и ограничивался лишь немногословными «угу», «ага» и «йес, оф кос». Его познания в английской грамматике этим и ограничивались.
Глашу покормили на кухне, где девочки-служанки вовсю обсуждали приключившуюся на озере трагедию:
— Хорошая была барыня, Луизка, добрая! Не серчала, не бранилась, слово плохое не скажет! Жаль как ее! — Худая и востроносая Фрося накладывала Глаше в тарелку вкусную и рассыпчатую кашу.
— А ты ее хорошо знала? — закусывая кашу черным хлебом, спросила Глафира.
— Ну дык имение ихнее Вишневка тутушки, недалече, да и сама барыня приезжала к Петьке нашему, — улыбнулась Фрося, — но сдается мне, влюблен был в нее Петюня наш! Эх, какими он глазами на нее смотрел и все вздыхал только! Навздыхался!
— А шо ему делать-то нать? — перебила ее рыжая Мотя. — За Луизкой этот тьфу… француз увивался… вот наш Петро и не лез в их отношения, а так молодой еще, переживал, конечно!
— А правда, что француз никакой не француз? — шепотом поинтересовалась у девушек Глаша.
Те, не сговариваясь, громко захихикали.
— Тебе и это уже успели рассказать?! Конечно, какой он француз? Наш он, из деревенских был, я его мамку Клавдию хорошо знаю, а сейчас Ванька загордился — из Парижу он… тьфу… — смачно сплюнула Фрося. — Раз мулевать научили его тама, то шо — французом сразу стал?!
— А он не боялся за племянницей хозяина ухлестывать? — удивилась Глаша.
— А шо ему бояться, он ей про себя только говорил, что из Парижу вернулся, шо прославленный художник, шо ее в лучшем виде нарисует! — рассмеялась Мотя. — Луиза же у нас редко появлялась, она и ведать не ведала, что он крестьянский сын.
— А неужели ей никто не рассказал?
— Так барыня с нами не секретничает, ее служанка Дуня знала об этом, она вроде пыталась ей рассказать, но чем там дело закончилось, не знаю, — обгрызая горбуху хлеба, сказала Мотя.
— А дядька Луизы как относился к их связи?
— Яков Борисыч, че ли? Так он это… тю-тю! — припечатала Фрося.
— Как это тю-тю? — переспросила удивленная Глаша.
— А ты это… скоро увидишь, он у нас личность известная… — захихикала Мотя.
— Да, жаль как Луизку. Ты ее не видела, красавица была писаная. Правда, платья мне ее не нравились. У Матильды покрасивше будут, — почесала нос Фрося. — Но барыням виднее, кажись, какая там в столицах мода. Матильда, ты представь себе, для своей Клопадры платьица привезла, — расхохоталась служанка. — Собака в платье, вот умора!
Матрена тоже весело расхохоталась, представив Клеопатру в розовом платье, на каблуках и с кружевным зонтиком в зубах.
— А Луиза Генриховна еще за своей фигурой следила, рацион специальный вела, не ела что попало, — неодобрительно глянула она на Фросю, которая уплетала сдобную булочку.
— Да-да, точно, — подтвердила Фрося, продолжая доедать вкусную булку, с набитым ртом она продолжила: — Она до отъезда своего еще гимнастикой заниматься начала, за фигурой следила. Дуня рассказывала, что каждое утро она упражнения всякие делала, прыгала там, — заметила Фрося. — Дунька рассказывала, что это специальные упражнения для красоты, что в Петербурхе все по утрам так прыгают.
— Допрыгались, — жестко припечатала Мотя. — Эх, грехи наши тяжкие. Утащил Змей подколодный красавицу, — запричитала она.
— Очень жаль молодых и красивых, — согласилась Глаша и принялась доедать невероятно вкусную кашу. Молодец все-таки Архип.
Тверская область. Наши дни
Работа сегодня не клеилась, Татьяна стригла клиента — худого и вредного преподавателя информатики в соседней школе Кирилла Романовича Туза, тот все время вертелся на кресле и пытался по ходу стрижки указывать мастеру, как и что делать.
Татьяна молча вздыхала, выполняла указания клиента, но ее мысли были довольно далеко от родной «Чародейки», где-то там на берегах озера Бросно.
Кто там обитал на илистом дне и куда делась маленькая Анечка, парикмахер Татьяна не знала, но вчерашняя встреча с убитой горем Светланой заставляла ее снова и снова обращаться к тем пугающим событиям на Бросно.
— Вот и сходили на шашлыки… — донеслась до нее последняя фраза Кирилла Романовича.
— Извините, что вы сейчас сказали? — очнулась от своих дум Татьяна.
— Я вам уже битый час рассказываю о своей поездке с друзьями на шашлыки, — обиженно надул губы учитель информатики.
— Извините, я немного задумалась. И что? Как шашлыки? Вы на Бросно ездили? — стряхивая с шеи клиента волоски, спросила парикмахер.
— Нет, конечно, на Бросно уж точно больше не поедем! — громко заявил Кирилл Романович.
— Из-за монстра, что ли? — спросил Славик, который в этот момент подметал волосы.
— Вы можете думать что угодно и как угодно, но место там точно небезопасное!
— И что, теперь все озеро перекрыть? — снова встрял Славик. — Это невозможно же. А где купаться-то?
— Пока не найдут ребенка или то, что от нее осталось, я к Бросно не подойду! И вам тоже не советую! — тряхнул новой стрижкой Кирилл Романович.
— Да сказки все это! — устало заметила Таня.
— Нет, не сказки! Вы это видели? — Кирилл Романович достал свой смартфон, понажимал пару клавиш и протянул Тане открывшийся сайт. — Вот смотрите, о нашем чуде-юде уже на новостных порталах пишут. Достаточно авторитетный и серьезный сайт, не фейки какие-то! Вот он, какой страшный!
Татьяна вгляделась в экран и сразу же увидела знакомое фото с отпечатками лап чудо-ящера.
— Ах, надо же! — тоже сунул в телефон свой любопытный нос Славик и тут, заойкав, схватился за сердце. — Ужас какой! Это какие же у него лапы здоровые! А пасть небось еще больше!
— А вы мне не верили! — победоносно улыбнулся Кирилл Романович.
— Значит, Серега все-таки слил свои фотографии в Сеть! — задумчиво произнесла Таня. — Это его фотки.
Быстро высушив клиента и отправив его восвояси, она вышла на задний двор, где скучала и курила Алина, достала телефон и позвонила капитану Куликову.
— Добрый день. Ты уже в курсе? Видел фоточки? Ага, я поняла. Да, Серега это, больше некому. Угу, ага. Хорошо, вечером заезжай, — поговорила она по телефону.
Алина навострила уши, с кем это в рабочее время любезничает Леонидова.
— Что, Танечка, на свиданку сегодня собираешься? — медовым голосом пропела она.
— Да нет, какие тут свидания? — Таня застыла на месте, обдумывая ситуацию.
