Виктория Лайонесс – Предел его нелюбви (страница 14)

– Я доверил тебе свое сокровище, Джулиан. Надеюсь, ты будешь достойно с ней обращаться.

– Непременно, – произносит это слово без каких-либо эмоций.

Отец подходит ко мне и подносит руку, нежно погладив по щеке. В его взгляде скрыто столько эмоций, которые режут меня ножом по и без того кровоточащим ранам.

– Ты должна знать, что тебе всегда будут рады в твоем доме, солнышко, – голос дрожит.

Киваю, проглатывая подступивший к горлу ком.

Ко мне подходит Барбара, светящаяся счастьем, но сегодня у меня нет сил даже злиться на нее.

– Поздравляю, дорогая. Будь счастлива, Айрис, – целует меня в обе щеки с удовлетворенной улыбкой на губах и уходит, взяв отца под локоть.

В нашу сторону направляются два незнакомых мне мужчины. Один из которых возрастом примерно, как Джулиан, а другому ближе к сорока.

– Не такое уж и скучное представление. Поздравляю, приятель. Ты держался молодцом. Даже я не смог бы так отыграть, – тот, что моложе подходит к Джулиану первым, пожав ему руку.

– Автограф не дам. Даже не проси, – от мужа так и брызжет сарказмом.

Мужчина переводит взгляд зеленых глаз на меня и проходится оценивающим взглядом.

– Приятно познакомиться, Айрис. Я друг твоего мужа. Меня зовут Чейз.

– Здравствуйте, Чейз. И мне приятно, – на удивление он не кажется мне таким же отталкивающим и надменным.

После Чейза к нам подходит еще один друг со странным именем Килл и с загадочной улыбкой, жмет Джулиану руку.

Уже едва стою на ногах, выслушивая поздравления от совершенно незнакомых людей.

Последним к нам направляется мужчина с устрашающе медленной походкой и таким же устрашающим взглядом черных как смоль глаз.

– Здравствуй, Джулиан. Ты помнишь меня? Ты только окончил школу, когда я в последний раз видел тебя.

– Здравствуйте, мистер Бурас. Да, я вас помню, – тон голоса звучит иначе.

– Ты очень изменился. Знаю, что многого добился. Это замечательно. Ты будешь хорошим приемником своему отцу.

– Очень надеюсь.

– А я надеюсь, мы сможем с тобой подружиться для плодотворного сотрудничества в будущем, – подмигивает.

– Возможно.

– Что ж. Поздравляю тебя. Красивая жена… – кидает на меня взгляд, от которого все внутри покрывается инеем. – Это счастье для мужчины, пока она не становится его проклятием, – разворачивается и уходит, оставив после себя шлейф отвратительно резких духов.

– Кто этот человек? – задаю вопрос, ощутив перемену в настроении Джулиана.

– Илиас Бурас – глава греческой мафии в Филадельфии. Абсолютно мерзопакостный человек, считающий себя вершителем чужих судеб.

– И твой отец имеет с ним какие-то дела, – не спрашиваю, просто констатируя факт.

– Какая ты догадливая, – язвит.

– Разве ты не в одной команде с Леонардом Пенхази?

– Ты задаешь слишком много вопросов, Русалка, – отрезает и уходит, оставляя меня одну под цветочной аркой.

– Дорогие гости! Приглашаем всех в наш красивый шатер, чтобы отпраздновать заключенный союз! – в колонках раздается голос организатора, и гости, все это время общающиеся между собой, начинают расходиться.

Глава 8

Подзываю официанта, нервно стуча каблуком туфли под столом, и прошу его наполнить третий по счету бокал шампанского. В шатре царит расслабленная атмосфера. Все гости пробуют приготовленные шеф-поварами Пенхази деликатесы и общаются за своими местами. На небольшой установленной в дальней части шатра сцене, какую-то песню поет приглашенная певица, но я не вслушиваюсь в ее исполнение. Это мало напоминает свадьбу, скорее обычный праздничный банкет.

Официант уходит, и я беру бокал, поднося к губам. Но не успеваю сделать и глотка, как бокал бесцеремонно выхватывают из моих рук, возвращая на стол.

– На сегодня с тебя достаточно. А то я могу подумать, что женился на алкоголичке, – звучит недовольный голос, сидящего рядом Джулиана.

– С таким мужем, как ты, можно легко ей стать, – выпитое шампанское, быстро пропитавшее мой организм, в котором за последние сутки не было ни крошки, притупляет страх.

– Мы еще даже не начинали, Русалка.

– Меня зовут Айрис. Хватит называть меня так, как тебе вздумается. Я человек, а не коробка с хлопьями, – шиплю, сжимая руки в кулаки.

– Я буду называть тебя так, как считаю нужным, – он сидит расслабленно развалившись на стуле, и мне так хочется запустить в него чем-нибудь тяжелым.

– Тогда я буду называть тебя Дьявол.

– Хм…Дьявол и Русалка. Как поэтично звучит.

– Звучит отвратительно.

– Разве?

– Дьявол – воплощение всего плохого и ужасного. Между ними нет ничего общего.

– А разве не русалки заманивали своей красотой и пением моряков, а потом убивали их?

– Вообще-то, это были сирены. Не удивлюсь, если ты в своей жизни ни одной художественной книги не прочитал, – из меня вылетают слова, которых я бы никогда никому не сказала.

– Ну почему же. Одну прочитал и не один раз.

– И какую, позволь спросить? – поворачиваюсь к нему.

– Камасутру, – произносит с наглой ухмылкой, и я запинаюсь, ощутив, как лицо начинает гореть.

– Это не художественная литература, – отворачиваюсь, уткнувшись взглядом в рисунок на скатерти.

– Там все очень художественно изображено, – ему будто нравится наблюдать за моим смущением.

– Надеюсь, чтение было увлекательным.

– Еще как. Хочешь тебе расскажу?

– Иди к черту, – выпаливаю, еще гуще краснея.

– Я же Дьявол, черти сами приходят ко мне, – смеется, и я впервые слышу его бархатистый смех, вибрации от которого пускают мурашки.

Замолкаю, не желая больше разговаривать с ним. Лучше подумать над тем, как избежать того, что может произойти, когда мы останемся наедине. Я не желаю даже думать, чтобы ложиться с ним в одну постель. Этот человек вызывает во мне самые неприятные эмоции, какие только могут быть.

***

Празднование идет в самом разгаре, но мне стало настолько душно в шатре, что я выхожу немного пройтись и подышать воздухом.

Отец с Барбарой уже уехали домой, поскольку девушка быстро устает. Ее живот растет с каждой неделей все больше, и ей уже тяжело свободно передвигаться.

Джулиана уже, как час нигде не видно. В последний раз он общался со своими друзьями в шатре, а потом просто исчез.

На улице давно стемнело, и задний двор осветили круглые гирлянды с теплым светом, украшающие все пространство и периметр шатра. Кидаю взгляд в сторону дома и замечаю проходящую через холл женщину, несущую поднос с пустой грязной посудой. Минут двадцать назад я видела, как она несла тарелки, наполненные едой куда-то в правое крыло особняка. Она не одета как горничная, и это немного странно.

Несколько минут спустя с того же крыла появляется Джулиан и выходит из дома, направляясь в шатер. Он выглядит разозленным и не замечает меня. Темно-русые брови сведены на переносице. Губы поджаты в тонкую линию. Он поправляет ворот рубашки с черной бабочкой, будто она давит ему.

Выждав какое-то время, возвращаюсь назад. Увидев рядом с входом Джулиана, разговаривающего с Леонардом, зачем-то делаю шаг назад и останавливаюсь так, чтобы они не заметили меня.

– Я жду внуков в самое ближайшее время, сын.

– Я как-нибудь сам разберусь, отец. Скажи спасибо, что я вообще согласился на этот гребаный брак.

– Если не хочешь лишиться своего места, и чтобы я не вставлял вам палки в колеса при открытии ресторана, советую не медлить.