Виктория Лайонесс – Предел его нелюбви (страница 13)

Мне не стали собирать волосы наверх, а оставили распущенными, завив легкими волнами. С одной стороны, над ухом закололи живой тропический цветок с изящными бело-желтыми лепестками. А сзади прикрепили фату.

Дверь в комнату открывается, и я поворачиваю голову, увидев вошедшего отца.

Он смотрит на меня каким-то странным взглядом, а мне же невыносимо больно видеть его.

– Ты такая красивая, Айрис. Совсем как твоя мама, – слышу дрожь в его голосе.

– Уже пора выходить? – мой собственный голос звучит безжизненно.

Кажется, я вот-вот упаду в обморок.

– Еще есть немного времени, – проходит в комнату.

– Значит, я еще могу насладиться последними минутами свободы, – горько улыбаюсь.

– Мне жаль, что все так сложилось, доченька, – опускает взгляд себе под ноги.

– Разве тебе жаль, пап?

– Да. Мне очень жаль, Айрис.

– Я не верю тебе. Ты просто избавился от меня.

– Я совершил ошибку пятнадцать лет назад, когда дал обещание Леонарду выдать тебя замуж за его сына. Я думал о Марти в тот момент. Я и представить не мог, что с ним такое может случится. Вы так хорошо подходили друг другу.

– Да, но ты даже не попытался предотвратить последствия своей ошибки.

– Я бы не смог повлиять. Леонард никогда не меняет своих решений.

– Это всего лишь пустые отговорки! – выкрикиваю, сжимая руки в кулаки.

Ощущаю, как глаза наливаются слезами и плевать, если сейчас весь макияж потечет.

– Я надеюсь, что когда-нибудь ты поймешь и сможешь простить меня, Айрис.

– Не думаю, что это возможно, отец, – хрипло шепчу, впервые назвав его так.

Замечаю, как мрачнеет его лицо.

– Я никогда не винил тебя в ее смерти, – внезапно произносит, и сердце сжимается. – Ни разу, доченька. Даже в мыслях не было, – берет мое лицо в ладони, посмотрев глазами, полными слез. – Просто по мере взросления ты все больше становилась похожа на нее. Я видел ее в твоих глазах, и вспоминал сколько счастья я испытал рядом с ней. Жалел, что ты так и не узнала, какой отважной, доброй и искренней была твоя мама.

– Это все уже не имеет никакого значения, – всхлипываю, находясь на грани.

Мой будущий свекор – настоящий монстр. Жених – воплощение дьявола. А родной отец оказался слабаком, не способным защитить единственную дочь.

В дверь раздается стук, и я отхожу от отца.

– В-войдите, – отвечаю, шмыгая носом, и аккуратно стираю слезы.

В комнату заглядывает организатор.

– Уже пора, – сообщает нам.

– Да. Мы уже идем, – отец промачивает глаза платком.

– Это ваше, – женщина протягивает мне свадебный букет, состоящий из белых пионов и таких же цветков, как тот, что плетен в мои волосы.

В сопровождении организатора спускаемся вниз и останавливаемся у выхода на задний двор. Пол устлан специальной дорожкой с расставленными цветочными украшениями по бокам. Женщина делает знак диджею и тот включает свадебную мелодию.

Меня начинает мутить и трясти, как лист на ветру. Не сразу замечаю, что отец подставляет мне локоть.

Берусь за его руку, как за спасительную опору. Ноги ощущаются ватными, когда мы начинаем двигаться по дорожке, ведущей к установленной арке, в центре которой стоит священник, а сбоку от него – высокая фигура Джулиана. Даже не удивляюсь тому, что он снова весь в черном, будто он не на своей свадьбе, а на чьих-то похоронах.

Моих похоронах.

Дьявол стоит с совершенно скучающим видом и даже не смотрит в мою сторону. Мы идем по проходу, по обеим сторонам которого на стульях сидят гости. Их не меньше пятидесяти, и я не знаю никого, кроме Леонарда и Барбары, сидящих в первом ряду. Все взгляды устремлены на меня и это еще то испытание.

Чем ближе мы приближаемся к жениху, ноги будто вязнут в болотной тине, рефлекторно замедляясь.

Когда мы оказываемся на расстоянии полутора метров, отец отпускает мою руку и поцеловав в щеку, уходит, садясь рядом со своей женой.

– Айрис, вы можете подойти ближе, – обращается ко мне священник, и я становлюсь рядом с Джулианом, даже не посмотрев на него.

Сглатываю неприятный привкус желчи во рту и смотрю впереди себя невидящим взглядом.

– Похоже, кто-то в детстве перечитал сказок про русалок, – летит слышное только мне язвительное замечание от ненавистного жениха в адрес моего наряда, и я решаю промолчать.

У меня совершенно нет сил сегодня пререкаться с ним.

– Дорогие друзья, сегодня все мы здесь собрались, чтобы заключить брачный союз двух любящих сердец перед богом и людьми, – чуть не давлюсь слюной от звучащих слов.

Больше не слушаю, что говорит священник, которому, видимо, хорошо заплатили. И я считаю это верхом богохульства. Только когда очередь доходит до обмена кольцами, мне становится совсем дурно.

– Джулиан, согласны ли вы взять в жены Айрис. Любить и оберегать ее. Всегда оставаться верным и преданным. Быть для нее опорой и поддержкой в болезни и здравии, в богатстве и бедности. Пока смерть не разлучит вас?

– Согласен, – словно в вакууме слышу хриплый ответ.

– Айрис, согласны ли вы взять в мужья Джулиана. Любить и оберегать его. Всегда оставаться верной и преданной. Быть для него опорой и поддержкой в болезни и здравии, в богатстве и бедности. Пока смерть не разлучит вас?

Собираюсь ответить, но в горле настолько пересохло, что как только я открываю рот, захожусь кашлем. Прикрываю рот рукой и не могу остановить этот ужас. Едва не начинаю задыхаться, ощущая, как с уголка глаз скатываются несколько слезинок.

В какой-то момент рядом со мной возникает организатор и протягивает мне стакан с водой. Беру его в дрожащую руку и подношу к губам, успев пролить немного. Осушаю сразу полстакана и, к счастью, кашель прекращается.

– Кхм…с-согласна, – произношу осипшим от кашля голосом.

– Прошу вас обменяться кольцами, – священник протягивает нам подушечку, на которой лежат два одинаковых по дизайну кольца из платины. – Джулиан, сначала вы.

Затуманенным взглядом смотрю за движением загорелых ухоженных рук с длинными пальцами и подношу свою руку.

Дрожь в конечности настолько сильная, что ему приходится придержать ее второй рукой, надевая кольцо на мой палец.

Дальше идет моя очередь, и кольцо чуть не выпадает, но мне удается удержать его и быстро надеть.

– Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!

Замираю не в силах пошевелиться и вижу, как Джулиан подходит ко мне вплотную. В нос сразу бьет его морской парфюм, вызывая легкое головокружение. Беру себя в руки и поднимаю взгляд на него, встречаясь с бездонными серыми омутами. Он обхватывает мой затылок и властно сжимает его.

Закрываю глаза и перестаю дышать, когда он наклоняется и припадает своими губами к моим. На удивление его губы оказываются мягкими и теплыми, вызывая странный отклик где-то глубоко внутри. Он целует сначала неторопливо, слегка царапая колючей щетиной. Но в какой-то момент нагло проталкивает язык между зубов, проникая в мой рот. Он буквально начинает хозяйничать им, сплетаясь с моим. А я же настолько шокирована, что не могу пошевелиться.

К счастью, поцелуй длится недолго, и мои саднящие губы наконец-то освобождаются. Но вместо того, чтобы сразу отстраниться, новоиспеченный муж, наклоняется к моему уху. Кожа покрывается мурашками, ощутив его теплое дыхание.

– Ты даже целоваться толком не умеешь, Русалка. Уверен, что в постели ты будешь полнейшим бревном, – произносит это с отвращением в голосе, словно обливая меня ведром помоев.

Все еще приходя в себя от случившегося, не могу выдавить ни слова. К нам начинают подходить для поздравлений, и это кажется настолько бредовым спектаклем.

Первым перед нами оказывается Леонард, опираясь на свою трость. Он жмет руку сыну и хлопает его по плечу.

– Я очень рад, сын. Ты женился на достойной партии.

Джулиан ничего не отвечает, а лишь смотрит на отца с непроницаемой маской на лице.

Как только серые глаза свекра переключаются на меня, по позвоночнику пробегает холодок.

– Айрис, моя дорогая невестка, – подходит ко мне и целует в лоб. – Лучшей жены для своего единственного сына я и не представлял.

– С-спасибо, – натягиваю улыбку.

Дальше подходит мой отец с Барбарой, которая держится немного позади. Он сразу подходит к Джулиану и устремляет на него прямой взгляд.