Виктория Лаукерт – Воздух (страница 2)

– Привет, мам, – произнесла Эли, подходя к столу. Она оставила лёгкий поцелуй на щеке матери и заняла своё привычное место.

– Здравствуй, дорогая, – ответила Эрин, не отрываясь от последней салфетки. – Не торопись, нужно дождаться отца.

Эта традиция – не начинать ужинать без главы семейства – была для Эрин незыблемой. Последний приём пищи в день – только всем вместе. Когда Эли было десять, это казалось ей милым и уютным, но сейчас, в предвкушении развязки любимой книги, ей хотелось поскорее покончить с едой. Хоть она и знала каждую строчку наизусть, предвкушение было всё равно сильным, почти осязаемым.

Байрон спустился через несколько минут, его шаги были размеренными и уверенными. С тёплой улыбкой он поприветствовал жену и дочь, а затем занял своё место во главе стола. Миссис Ганс, их давняя экономка, услужливо налила в два бокала красное вино, а Элисон принесла себе стакан воды без газа. Как только прозвучало негласное разрешение, Эли набросилась на индейку, желая поскорее закончить с ужином. «Гордость и предубеждение» вот-вот должна была закончиться, а за ней следом ждала целая полка других миров, в которые ей с нетерпением хотелось погрузиться.

– Завтра начинается новый учебный год, – начал Байрон, неторопливо отрезая кусок индейки. – Ты подготовилась?

– Да-да, я уже готова! Форма из химчистки приехала еще вчера, новую программу я выбрала давно, а на права буду учиться с середины октября, – быстро протараторила девушка.

Две пары удивленных глаз – отцовские и материнские – устремились на нее, а затем Байрон негромко хохотнул.

– Не торопись так, можешь подавиться.

Элисон подняла взгляд на родителей и смущенно улыбнулась. Она часто спешила, когда предвкушала что-то интересное. В детстве так же быстро делала уроки, чтобы поскорее бежать на тренировку по танцам. Чем раньше она приходила, тем больше времени оставалось для игр с подружками и непринужденных разговоров.

Девушка проглотила кусок индейки, ощущая ее вкус, и выпрямилась. В конце концов, отец был прав – ей некуда было торопиться. Это был последний вечер перед школой, и ей хотелось растянуть его, наслаждаясь каждым мгновением уходящего лета.

– Да, прости, пап. Я немного нервничаю перед завтрашним днем. Наверняка учителя только и будут говорить о том, что через два года нам поступать в университеты и пора уже начинать готовиться. А еще я думаю над тем, какой кружок выбрать. Пойти в дебаты или, может, в комитет по организации праздников? Или, быть может, литература? Я совсем не знаю.

– Ты можешь попробовать все, дорогая. Я в твоем возрасте занималась буквально всем, что могла предложить школа, и никогда об этом не жалела, – мягко произнесла Эрин.

Эли лишь коротко кивнула. Общественная суета школы ее мало прельщала, но литературный кружок манил по-настоящему. Она уже пробовала ходить туда, но быстро охладела: книги, что там разбирали, были давно прочитаны, и ей казалось, что они безнадежно отстали от ее читательского опыта.

Ужин прошел в уютном кругу. После обсуждения школьных новостей мама оживленно рассказала о забавном случае на работе, а отец неспешно подливал им вино. Эли любила эти семейные вечера, но не так часто, как хотелось бы родителям. Ей казалось, что ее жизнь не настолько богата событиями, чтобы ежедневно делиться ими за столом. Байрон же, напротив, поведал, как утром спешил и забыл дома портфель с важными бумагами. Причиной тому стала утренняя суматоха: он отвлекся на поиски ключей от машины, которые накануне бросил на столик в гостиной, вместо того чтобы оставить их на привычном крючке в гараже.

Попрощавшись с родителями, девушка скрылась в своей комнате. Спать она еще не собиралась – ее ждал мир недочитанной книги. Лишь когда стрелки часов перевалили за два, и веки стали предательски тяжелыми, она погасила ночник и скользнула под одеяло. Завтрашний день обещал быть непростым, и Элисон уже чувствовала его грядущее бремя. Иногда ей казалось, что она излишне драматизирует, что ее роль в школьной жизни незначительна, и никто не станет всерьез омрачать ее существование. Но в глубине души, как и многим подросткам, ей была свойственна эта легкая склонность к преувеличению.

Глава 2. «Львы и антилопы»

Транспаранты «Добро пожаловать в Академию святого Георгия» с нарочитой пышностью приветствовали прибывших. Один край ленты небрежно провисал ниже другого, а завитки на заглавных буквах казались избыточно витиеватыми – но именно в этой показной вычурности и крылась сама суть Академии. Здесь всё было именно таким: новейшие технологичные классы соседствовали с потолками, до которых даже со стремянки было трудно дотянуться, а просторные, залитые светом аудитории были заключены в старинное здание из красного кирпича с конусовидными крышами и острыми пиками. Со стороны Академия напоминала английский Хогвартс, словно сошедший со страниц романа, но единственными обитателями, обладающими хоть какой-то магией, были уборщики, поддерживающие безупречную чистоту.

Элисон выбралась из черного внедорожника отца и огляделась. Каждый год картина повторялась с пугающей точностью: работники Академии в спешке сновали туда-сюда, не успевая подготовить всё к открытию; ученики, уже разбившиеся на привычные группки, делились впечатлениями о прошедшем лете; а новички растерянно озирались по сторонам, пытаясь освоиться. Всё было до боли знакомо. Помахав отцу на прощание, девушка направилась в сторону ворот. Ей нужно было получить расписание на этот год. Возвращаться в это место совершенно не хотелось. Академия лишь внешне казалась гостеприимной. Учителя здесь никогда не повышали голоса, предпочитая тонкие, изощренные методы воспитания и обучения. Но сама атмосфера, царящая здесь, неизменно навевала тревогу и нервозность.

Старинное здание Академии, само по себе, излучало претенциозность и незыблемую серьезность. Если бы только эта серьезность хоть как-то переносилась на учеников… Элисон вздохнула. Похоже, и это не изменится.

У машины одного из футболистов, явно подаренной родителями, толпилась группа спортсменов. Они весело смеялись, обмениваясь шутками и дружескими толчками, и украдкой разглядывали девушек неподалеку. Один из них, не стесняясь, присвистнул вслед новенькой. Девушка обернулась, покраснела и неловко заправила прядь светлых волос за ухо.

«Убожество», – промелькнула мысль у юной мисс Шилдс. Она сравнивала такое поведение с животными, хотя, даже животным хватало ума не свистеть в след симпатичным самочкам.

Получив расписание, Эли тут же набрала подругу, чтобы вместе отправиться на занятия. Через несколько минут появилась Бритт – запыхавшаяся, но сияющая. Ее черные кудрявые волосы растрепались, а на темной коже поблескивали капельки пота. Лучезарная улыбка этой девушки могла поднять настроение даже в самый скверный день и разогнать любые тучи.

Бриттани Лав – невысокая чернокожая девушка с миндалевидными карими глазами и пухлыми губами. Ее униформа с трудом скрывала пышные формы: пиджак застегивался лишь на одну пуговицу, а рубашка немного расходилась на груди. Бритт всегда было непросто подбирать одежду из-за ее нестандартной фигуры.

– Привет, красотка! – радостно воскликнула Бритт, обнимая подругу. – Представляешь, в этом году мы с тобой в одном классе по литературе! Меня наконец-то перевели. Не зря я в прошлом году так старалась.

Элисон улыбнулась и обняла ее в ответ. Они с Бритт дружили с третьего класса, с того дня, как Лав подсела к ней за обедом. Болтливая Бритт довольно быстро пробилась сквозь «колючки» маленькой Эли и завоевала ее дружбу. Элисон с благодарностью вспоминала их детство и была рада, что подруга всегда готова говорить за них двоих.

– Может, в этом году мне не придется оправдываться перед твоей мамой за то, что ты так и не прочитала «Гроздья гнева»? – мило, но с легкой насмешкой спросила Элисон.

Бритт лишь рассмеялась.

– И не надейся.

Бритт взяла Эли под руку и повела в сторону кампуса, тут же начав рассказывать, что заметила в администрации нескольких симпатичных новеньких парней. Она не была уверена, что это не стипендиаты, но очень хотела в это верить, потому что, цитата: «Он тако-о-ой симпатичный, ты бы видела!» Это заставляло Шилдс лишь улыбаться и кивать головой, особо не прислушиваясь и даже не пытаясь вникнуть в суть.

В Академию святого Георгия можно было поступить по стипендии от штата. Ее присуждали ярким и выдающимся студентам, которых по праву называли «гордостью школы». Ради этой стипендии некоторые ученики усердно трудились годами, ведь в год выделялось всего пять мест на весь город.

Они шли по вымощенной дорожке, окруженной ухоженными газонами и старыми дубами, чьи ветви раскинулись, словно приветствуя студентов. Здание Академии возвышалось над ними, излучая величие и историю. Его готические окна и башенки напоминали о старинных европейских университетах, а увитые плющом стены придавали ему особый шарм.

Бритт продолжала свой монолог, перескакивая с одной темы на другую, как бабочка с цветка на цветок. Она уже успела обсудить новые туфли, которые присмотрела в торговом центре, предстоящую вечеринку у кого-то из старшеклассников и даже последние сплетни о школьной футбольной команде. Элисон, привыкшая к такому потоку информации, лишь изредка вставляла короткие реплики или одобрительно мычала, позволяя подруге выговориться. Она ценила эту непосредственность и открытость Бритт, которая всегда была готова поделиться всем, что у нее на душе.