Виктория Лаукерт – Пламя Богемской рощи (страница 2)
Она поднялась в кабинет отца и села в его кресло. Здесь он часто запирался и часами мог чем-то заниматься. Никому нельзя было сюда входить, даже матери. Все выписки со счетов лежали на столе, именно там, где Хлои их оставила несколько дней назад, когда пыталась понять, как они будут сводить концы с концами. При больших заработках отца – он не смог скопить ничего для того, чтобы его семья жила в достатке и после его смерти. Куда он тратил деньги? Неизвестно. Она видела в выписке, как крупные суммы поступали, а затем так же переводились на какой-то другой счет, к которому ни у кого не было доступа.
Все, что осталось – шесть тысяч фунтов стерлингов. Смехотворная сумма. Этого не хватит даже на небольшой ремонт.
Она сложила руки на столе и уткнулась в них лбом. Все, что она могла запланировать, требовало денег. И немалых. Она не могла просто пойти на работу – впереди был университет, о котором мечтала с детства. Она добилась стипендии, гранта, и когда получила письмо о зачислении, была на седьмом небе от счастья. Последний школьный год прошел для нее на подъеме, она изо всех сил стремилась доказать комитету, что не зря они оказали ей кредит доверия. Она поступила в Оксфорд на факультет гуманитарных наук, собиралась изучать биологию и химию. Хлои столько трудилась для достижения этой цели, она отказывалась верить в то, что это было напрасно.
Последующие дни показали ей, что все ее мечты так и останутся мечтами. Вивиан перестала выходить из спальни, Хлои приносила ей еду и забирала тарелки с нетронутой. Девочкам требовался уход, ушибленная рука Зои, к счастью, не была сломана, но синяк расползся по предплечью уродливой синевой и красными кровоподтеками.
В один из вечеров, когда Хлои принесла матери ужин, она осталась и присела рядом, на край кровати. Вивиан лежала, укрытая одеялом почти с головой, не реагируя на присутствие дочери. Сердце Хлои болезненно сжалось, но она не позволила себе долго тонуть в жалости. Нельзя. Кто-то должен быть сильным.
– Мам… – тихо произнесла она, кладя руку на плечо женщины. Та не пошевелилась, будто не слышала. – Мам, нам нужно жить дальше. Нельзя просто лежать и делать вид, что жизнь остановилась. Ты нужна девочкам. Ты нужна мне.
Вивиан молчала. По щеке Хлои скользнула слезинка, но она быстро смахнула ее. Нельзя плакать. Нельзя позволить себе расклеиться. Иначе рухнет все, что держится на ее хрупких плечах.
– Мама, я скоро уеду, – голос стал тверже. – Что ты будешь делать дальше? Что будет с Айви и Зои? Ты просто бросишь их и продолжишь лежать?
Ответом снова было молчание. Хлои тяжело вздохнула, резко поднялась и вышла, громко захлопнув дверь. Раздражение и злость вытеснили жалость. Она старалась понять Вивиан, но устала. Дала ей время – погоревать, поплакать, прийти в себя. Но жизнь не ждет. У нее две маленькие дочери, которые через неделю пойдут в школу, а они даже не начали готовиться.
Хлои рухнула на кровать в спальне и позволила горячим слезам скатиться по вискам, прокладывая мокрые дорожки к подушке. Это было не сложно – поддерживать семью, поддерживать мать, заботиться о девочках. Не сложно, правда, она любила семью. Но от одной только мысли, что через несколько дней ей придется уехать, бросив девочек на попечение матери, утонувшей в бездне депрессии, сердце разрывалось. Она разговаривала с бабушкой, та отказалась даже на время забирать девочек к себе, ссылаясь на возраст и невозможность уследить за двумя сразу. Одну она бы забрала. Айви, самую спокойную. А Зои – заводилу в их тандеме – не стала бы брать.
И тут в ее голове, словно ядовитая змея, проскользнула безумная, разрушительная мысль. Она причиняла почти физическую боль одним своим существованием, но игнорировать ее было невозможно. От этой мысли слезы хлынули с новой силой, а горло сдавил болезненный спазм, не давая вздохнуть.
Она останется дома, чтобы заботиться о младших сестрах, устроится на работу и будет помогать матери выйти из депрессии. Это теперь ее будущее. Не научная степень и престижная работа.
Она яростно стерла слезы тыльной стороной ладони и крепко зажмурилась, пытаясь унять дрожь. Возможно, еще не все потеряно, Хлои постарается растормошить мать. Если не получится – на ее будущем можно будет ставить жирный, уродливый черный крест.
Следующие два дня подтвердили страшную догадку: Хлои остается дома. Она всю ночь плакала в подушку, не в силах успокоиться, до боли впиваясь ногтями в кожу и оставляя на ней багровые полумесяцы. Грудь разрывало. Хотелось кричать. Но даже крик в подушку мог разбудить девочек и напугать их. Хлои не могла себе позволить этого. Они еще слишком маленькие для того, чтобы понять, на какую жертву идет Хлои ради того, чтобы их мечты о будущем воплотились в жизнь.
Утром того же дня она была уже спокойна. Пугающе спокойна. С опухшими от слез глазами, с растрепанными волосами, но с ледяной маской решимости на лице.
Первым делом она выяснила, можно ли обналичить грант. Оказалось, да. От стипендии, конечно, пришлось отказаться, но деньги, выделенные на проживание и учебники, были в ее распоряжении. Сумма была небольшой, но, сложив его с деньгами отца, можно было отремонтировать дом, закупить побольше продуктов и распланировать будущий скромный бюджет.
Так она и поступила. Закупила новую бытовую технику, наняла мастера по ремонту и купила новый кухонный гарнитур и обеденный стол. Сейчас это все, что она могла заменить, сумма вышла крупной, но благодаря этому их жизнь немного улучшится. Дом не рухнет, ни не будут пить чай с осадком накипи, а дверца от шкафчика больше ни на кого не упадет.
Хлои было физически больно смотреть, как со счета списывались деньги, которые были ее билетом в другую, лучшую жизнь. Но она упрямо заставляла себя смириться. Возможно, когда-нибудь, когда жизнь войдет в стабильное русло, когда Вивиан выберется из своей депрессии, а девочки подрастут, она сможет снова подумать об учебе. Да, это будет уже не Оксфорд. Она не потянет его сама. Может, Лондонский университет или какой-нибудь колледж попроще. Но она все равно получит профессию, о которой мечтала.
Главное – не терять надежду. Не сдаваться. Хлои никогда не была из тех, кто покорно склоняет голову перед невзгодами. Она была из тех, кто до последнего взбивает сливки в масло. И сейчас смерть отца, их отчаянное положение – это были ее сливки. И она, чего бы ей это ни стоило, обязательно взобьет их в масло.
Глава 2. «Фальшивая правда»
Наступил сентябрь и близняшки пошли в школу, а Хлои их только провожала. Она с тоской смотрела на пятиклассников, бегущих в школу, в числе которых растворились Айви и Зои. Хлои окончила школу в этом году и должна была уехать в университет, но судьба распорядилась иначе. Она осталась в Лондоне и провожает сестер в школу. Зато теперь она уверена, что половину дня девочки точно будут под присмотром и накормленные.
Вернувшись домой, Хлои погрузилась в бесконечный поиск работы. Часы пролетали незаметно, пока она скроллила страницы вакансий, но условия во многих не подходили. Она не могла работать полный рабочий день, поскольку нужда в присмотре за матерью все еще имелась. Вивиан потихоньку начала выходить из комнаты, но лишь на несколько минут, а затем вновь скрывалась в своей темной пещере. Именно поэтому вакансии на полный рабочий день ей не подходили.
Подработки оплачивались слишком низко, чтобы на них реально можно было прожить. Семью из четырех человек на такую зарплату не прокормишь.
Да и к тому же дел по дому тоже было невпроворот. Ремонтные работы закончились и нужно было навести порядок, поэтому она включила себе на фон YouTube и принялась за уборку. Поиск работы подождет. У нее еще осталось немного денег после того, как они купили все необходимое для школы девочкам.
Она начала уборку с разбора кладовки, в которой хранились старые вещи. Хлои методично отсматривала все, что попадалось ей под руку: от детской одежды до рисунков. Что-то из этого можно было продать, что-то отдать на благотворительность, а что-то – выбросить. Избавляться от хлама было полезно.
Старая мебель, которая не подлежала восстановлению, отправилась на помойку. Зачем родители все это хранили? Только место занимало. Слишком старую детскую одежду она тоже определила на помойку.
Рисунки заставили Хлои на мгновение остановиться и рассмотреть их. Она видела подпись внизу смешным и корявым почерком:
Она чувствовала, как внутри нее поднимается волна ностальгии, смешанная с легкой горечью. Эти детские каракули – свидетельство того времени, когда мир казался проще, а заботы были такими же маленькими, как и она сама. Сейчас же на ее плечах лежала ответственность, которая казалась неподъемной.
Внезапно ее взгляд упал на старую коробку с игрушками. Там были плюшевые медведи с вылезшей шерстью, потрепанные куклы с пустыми глазами, конструкторы, детали которых давно потерялись. Хлои взяла в руки одного из медведей. Его мягкая, когда-то пушистая шерсть теперь была свалявшейся и пыльной. Сердце сжалось. Столько воспоминаний, столько беззаботных дней, которые теперь казались такими далекими. Медведь уйдет на помойку вместе с остальными испорченными игрушками.