Виктория Кулибанова – Кукловоды (страница 8)
«Надо было стоять на своем. Двадцать пять – это и так до фига», – упрекнул партнера Петр, только они вышли из офиса «РусИнвестКапитал».
«Мы потом отыграемся, – ответил Андрей. – Сейчас нам главное его сохранить, а в бюджет на следующий год незаметно это все зашьем».
«Ну ок. Может, ты и прав, – согласился Петр и предложил: – Может, забуримся в какой-нибудь клубешник? В любом случае есть что отпраздновать».
«Не, я домой!» – не задумываясь отказался Андрей.
«Эх ты, подкаблучник!» – смеясь, заметил Петр, и Андрей развел руками. Он с этим и не пытался спорить, а Петр иногда, как ему казалось, даже завидовал ему. Особенно в такие вечера, когда хотелось выпить в хорошей компании, но выпить было не с кем.
Заехав в один из баров по пути домой, у барной стойки он заметил Артема Новикова – бывшего клиента, который как раз ушел к Лере Чернявской. Он еще не видел его с тех пор, как тот объявил ему о своем решении.
«Привет перебежчикам!» – подойдя к нему, произнес Петр. Обернувшись, Артем стушевался.
«Петя, это было не мое решение, – виновато признался он. – Наш главный по маркетингу захотел. Я не знаю, чем ваша Чернявская его взяла. Она же в обход меня ему предложение сделала».
«Ну а ты мог бы за нас постоять. Твое же мнение тоже чего-то да значит».
«Я пытался. Это же и в моих интересах тоже».
«Плохо, значит, пытался».
«Посмотрим, как Чернявская будет справляться, – произнес Артем. – Кстати, знаешь, как она свое агентство она назвала?»
«Ну? Удиви меня», – заказав у официанта виски, с иронией ответил Петр.
«Unicorn… Единорог».
«В этом вся Чернявская – назвать агентство животным, символизирующим духовную чистоту, и уводить наших клиентов», – с сарказмом заметил Петр.
«А что случилось-то у вас с ней, что она так зверствует?» – поинтересовался Артем.
«Разве обязательно должно что-то случиться?..»
Вдали барной стойки Петр заметил красивую брюнетку и даже не услышал ответ Артема. Брюнетке было, вероятно, чуть за тридцать, и было в ней что-то сексуально-роковое. Даже то, как манко и с достоинством она пила шампанское, отличалось от того, как пьют шампанское двадцатилетние.
Они встретились с брюнеткой глазами, и она кокетливо отвела взгляд, а затем в упор снова посмотрела на него.
«Ладно, раз ты теперь не мой клиент, мне с тобой бухать не обязательно», – сказал Петр Артему и, расплатившись с официантом, взял со стойки свой стакан виски.
«Ну прости-и-и!..» – взмолился Артем.
Петр дружелюбно похлопал его по плечу и направился к девушке. Артем обернулся за ним и посмотрел ему вслед. Брюнетка поправила волосы, но когда Петр подошел к ней, изобразила удивление. Артем немного завидовал Петру и даже почувствовал досаду – в свое время они несколько раз вместе уходили в знатный отрыв.
Каждый вечер Петра проходил примерно по одному и тому же сценарию. Он ужинал с кем-нибудь из друзей или многочисленных нимф из его записной книжки. Или отправлялся на какую-нибудь вечеринку, кои в Москве сложно успевать посещать, если ты вхож в тусовку. Домой Петр возвращался поздно ночью или даже под утро. Один или в обнимку с какой-нибудь обворожительной особью женского пола. Особь была нужна, даже если у него не было на нее уже сил – сам факт, что он вернулся домой с добычей, приятно щекотал его самолюбие.
В редкие периоды меланхолии Петр пропитывался жгучей завистью к Андрею и его приторной домашней идиллии, решал завязать со своим неприкаянным образом жизни, устроить кастинг на роль своей сердечной подруги и, наконец, жениться. Но потом меланхолия проходила, и он снова шел на огни ночного города, напоминая себе, что его тусовки приносят ему полезные знакомства, которые потом превращаются в неплохие контракты.
В тот вечер встреча в баре Артема Новикова была последним ясным воспоминанием. Он не помнил, как вернулся домой, а наутро не вспомнил, как зовут черногривую нимфу, спящую на соседней подушке. Он поднялся с кровати и вышел на кухню, выпил алка-зельтцер, сделал себе кофе и, опустившись за стол с черной столешницей из натурального камня, включил телевизор.
«На просьбу прокомментировать скандал вокруг Межнационального научного фонда пресс-секретарь президента заявил, что в Кремле на эту тему никакой информации нет. „Прежде чем делать какие-то выводы и заявления, необходимо провести расследование“, – сообщил представитель Кремля», – вещала корреспондент телеканала.
На кухню вплыла нимфа, одетая в Петину футболку. Казалось бы, за долгие годы разврата он должен был уже привыкнуть, что наутро женщины любят надевать его футболку или рубашку, но каждый раз испытывал от этого брезгливость и нестерпимое желание немедленно вытряхнуть из его одежды нимфу прямо на лестницу.
«Угостишь кофе?» – сладко проворковала она, опустившись за стол напротив Петра.
Петр встал из-за стола и, нажав на кнопку кофемашины, поинтересовался, стоя спиной к своей гостье:
«А тебе разве не надо на работу?»
«А тебе?» – нимфа подперла свой подбородок руками и наблюдала за своим новым знакомым.
«Мне – надо… – уверенно ответил Петр и, немного подумав, неправдоподобно добавил: – Если честно, то я тороплюсь!»
«Ну сейчас попьем кофе, и поедешь», – невозмутимо ответила ночная гостья.
Петр поставил кружку с кофе перед девушкой и сел на свое место. Она обхватила кружку двумя руками, поднесла к губам, но остановилась.
«Здорово было сегодня. Правда?» – внимательно глядя на Петра, произнесла она.
«Ты прости, но, если честно, я ничего не помню», – нарочито равнодушно ответил Петр и, переведя свой взгляд в направлении телевизора, сделал звук громче. Обычно это работало – гостья вставала со стула, шла собираться и на прощанье без лишних вопросов робко оставляла свой номер телефона. Либо не оставляла, а делала вид, что ей наплевать. Были и более смелые, которые пытались переключить его внимание на себя, склоняя повторить ночные подвиги… или не подвиги – он не всегда помнил.
«Да ты не бойся, я сейчас уйду», – произнесла нимфа.
«Я и не боюсь, – ухмыльнулся Петр. Он допил кофе, выключил телевизор и, оставив кружку на столе, встал из-за стола. – Я в душ. Если вдруг не дождешься меня, то пока!» – произнес он, выходя из кухни.
«Дождусь. Нам по пути, так что с тобой поеду!»
Петр обернулся и удивленно спросил:
«А ты откуда знаешь, что по пути?»
«Мы с тобой вчера выяснили, что ты – из Bender&Stolz, – невозмутимо ответила нимфа и скептично добавила: – Но, в общем, если ты не помнишь наш секс, то не удивительно, что этого ты тоже не помнишь!»
Она была слишком смела. И уверена в себе. Жаль, что он не помнит прошедшей ночи. И тут его накрыла ужасающая мысль. А вдруг он облажался?.. Оттого она так показательно смела.
Петр подозрительно посмотрел на нее, но, откинув неприятную мысль, вышел из кухни.
Уже подъезжая к своему офису, Петр наконец спросил свою гостью, удивленный тем, что она спокойно едет с ним, ни слова не сказав, где ее высадить:
«Тебе вообще куда?»
«Совсем ничего не помнишь, что ли? – удивилась девушка. – Выйду у твоего офиса и пройдусь пешочком минут десять».
Уже припарковавшись у бизнес-центра, Петр спросил:
«Ты где работаешь-то?»
Просто ему подумалось, вдруг она пригодится – может, в каком-нибудь ресторане или клубе администратором или пиарщиком работает, раз она может себе позволить приезжать на работу к полудню. Или, может, повторит с ней как-нибудь на более трезвую голову – должна на всякий случай остаться какая-нибудь зацепка.
«В „Капитал Строй“, – произнесла девушка, открыв дверь машины, и добавила: – Директором департамента корпоративных коммуникаций».
Петр на мгновение онемел, понимая, что облажался, недооценив ночную нимфу и упустив такой важный контакт, и пока он собирался с мыслями, как бы исправить ситуацию, девушка выпорхнула из машины.
Петр выскочил за ней и прокричал:
«И телефон даже не оставишь, что ли?» – изобразил он шутливую обиду.
«А он у тебя есть, – обернувшись, ответила девушка. – Ты его еще в „Сохо“ записал», – и легкой походкой направилась прочь.
«Черт!» – выругался Петр. Он этого не помнил. И, не помня ее имени, вряд ли найдет ее телефон в своем длинном списке контактов.
V
Андрей впервые видел Твардовского без его шелкового темно-бордового халата. На ученом был деловой костюм, а воротник белой рубашки был расстегнут. Он сидел на диване напротив стола Андрея, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. Петр расположился возле него. Андрей подумал, что они впервые встречаются с Твардовским не у него дома, а в офисе Bender&Stolz.
«Какой у нас план дальше? – поинтересовался Твардовский и добавил: – Думаю, про Фонд больше не надо ничего писать».
«Дело в том, что мы этот процесс уже не контролируем, – признался Андрей. – Мы только запустили информационную волну, а дальше она понеслась уже своим ходом, и неизвестно, где, когда и как она закончится».
«Вот оно как! – удивился ученый. Он подался вперед, взял с журнального столика кофейную кружку и отпил, затем взял из вазочки шоколадную конфету и стал медленно разворачивать. – А что там про меня пишут?» – поинтересовался он.
«За последние две недели ничего не было. И негатив в комментариях почти перестал появляться».
«Удивительно! Я, конечно, нисколько не сомневался в вас, но не мог даже представить, что все так сработает! – воскликнул Твардовский и положил конфету в рот, отпил кофе и довольно засмеялся. – Хотел бы я видеть их лица!»