Виктория Кожухова – Тихоня (страница 3)
В принципе, меня все устраивает. Хорошо бы он еще баб своих сюда не водил. Не мозолил мне глаза, не рвал душу на части каждый раз, когда я застаю какую-то из его подстилок с утра на кухне. На моей, между прочим!
Но разве ему что докажешь… Я думала, что после смерти родителей наши отношения хотя бы немного оттают… Но было ошибкой надеяться на это. Марат еще больше отгородился от меня, закрылся. А я, готовая любить его, запихнула эту ненужное чувство поглубже, и теперь оно не живет, а гниет внутри меня. Сцепив зубы, не обращаю внимания на запах гниения и продолжаю наблюдать в нашей квартире парад бл*дей.
Кстати, после того случая с Юрой они стали появляться еще чаще. Я уже ничего не говорю ему, устала от этого. Да и что скажешь человеку, который смотрит как на пустое место? Смотрит – и ведет за собой еще одну прошмандовку за ручку.
Вот и сейчас я с осторожностью прислушиваюсь к тишине, что царит в квартире. И слышу, как ее разрезает тонкий стон, доносящийся из его комнаты. Этот стон лезвием проходит сквозь мою грудь, вонзается в сердце и замирает там. Переживаю острейший приступ боли, вздыхаю и тихонько прохожу к своей комнате, надеясь, что меня не заметят. И застываю на пороге, слишком ошарашенная, чтобы что-то сказать или сделать.
Стон доносился не из комнаты Марата, а из моей.
Глаза застилает кровавой пеленой. Я хочу ослепнуть или умереть, потому что увиденное разрозненными паззлами вклинивается в мои глаза подобно тому лезвию, что застряло в сердце, а затем вклиниваются и в разум, заставляя осознавать то, что происходит.
Раскинутые в разные стороны голые ноги и руки, темные волосы, разметавшиеся по подушке. Мощная задница, двигающаяся меж раскрытых ног. Два тела, изо всех сил вклинивающихся друг в друга, подчиняющихся одному ритму.
На моей кровати. В моей комнате.
Пот на лбу Марата, его черный осоловевший взгляд, беззащитное горло, которое открывается моему взору, когда он вскидывает мокрую голову и расширившимися глазами смотрит.
Куда?..
На мое фото, висящее на стене.
Марат смотрит и двигается, смотрит и двигается… И на его лице – выражение сладкой муки.
- Милый… - стонет девушка. – Твоя сестра точно не вернется?..
- Нет, - хрипит он. – Эта дурочка… - выдыхает. - У нее еще две пары.
Да, не повезло тебе, братец, что их отменили, и я пришла домой раньше. Или это не повезло мне?
- Но Марат…
- Ой, да заткнись ты! – шипит он, вколачивая ее в кровать.
В мою, бл*дь, кровать.
Осторожно отхожу от двери. У меня трясутся руки, ноги, я вся трясусь и, кажется, сейчас нырну с головой в глубокий обморок. Встряхиваю головой, отгоняя муть перед глазами.
Нет, нет, сейчас не время раскисать. А что, что мне делать? Зайти обратно и устроить скандал? Или тихой мышкой выскользнуть из дома?
Я выбираю второе. Никогда не принимала решения, поддаваясь эмоциям, и сейчас не собираюсь.
Глава 5
Ноги почему-то несут меня в сквер неподалеку от нашего дома.
Я сажусь на скамейку и смотрю перед собой, пытаясь переварить увиденное. Пытаясь в очередной, впрочем, совершенно безуспешный раз, понять. Прикрываю глаза рукой. Дневной свет слепит меня, глаза болят. Внутри все горит огнем, ощущение такое, будто меня из печи вытащили. Сейчас я вся – сплошной ожог, вопящий от боли. Мысленно вопящий, потому что вслух не произношу ни слова.
Ни единой слезинки не срывается с глаз. Я такая как есть, такая, какую воспитала сама, какую воспитали из меня окружающие, в том числе и сам Марат. Привыкшая носить одну маску за другой, сарказм и язвительность выставлять щитом перед собой, чтобы больше никто не поранил.
Но Марат… Он всегда умел обходить эту защиту. Самыми незамысловатыми фразами или действиями давая мне понять, что я для него ничего не значу. Что я для него – пустое место. Сегодняшний его поступок – наглядное тому подтверждение.
За что он так со мной? Все эти годы я спрашиваю себя, за что он наказывает меня. Сначала насмешкой, пренебрежением, затем – холодностью. А теперь еще и этим…
Встряхиваю головой и отрываю глаза. Нет, этому должно быть разумное объяснение. Может он решил таким образом наказать меня за мои замечания в сторону девчонок, постоянно приходящих в нашу квартиру? Мол, вон твое место! Смотри и запоминай: я делаю все, что захочу!
Нет, тогда ему надо было точно подгадать время, когда я вернусь домой. Ведь первое место в зрительном зале он должен был отвести мне как единственной наблюдательнице, которой нужно было понять всю степень его пренебрежения и наплевательского отношения к ее личным границам. Но вот в чем загвоздка. Марат не знал, что пары отменили.
Значит эта версия отпадает.
Тогда остается другая, не менее отвратительная и более очевидная.
Сцепляю руки в замок, глядя в одну точку, а затем чувствую, как щекам становится горячо. Тут же чувствую раздражение: я все-таки заплакала! Тщательно стираю злые слезы, а после, не выдержав, всхлипываю. Этот звук вырывается из груди, оттуда, где так больно, что хочется умереть, лишь бы не чувствовать. И от того, с какой быстротой он срывается с губ, мне становится легче.
Я закрываю руками лицо и реву. Отчаянно и безнадежно.
Ему просто захотелось разнообразия. Чертов извращенец!..
***
Спустя некоторое время слезы остывают, а разум проясняется. Теперь я могу отвлечься от боли, она ушла на некоторое время, оставив на месте себя звенящую пустоту. Это помогает мне справиться с эмоциями.
И в голове сразу всплывает воспоминание: капельки, скользящие по смуглой шее, осоловевший взгляд карих глаз, глядящий…
Почему он смотрел на мою фотографию? Или мне показалось?
При мысли о том, что Марат, возможно, представлял меня во время секса, в груди и животе все воспламеняется и переворачивается, а волоски на загривке встают дыбом. Ох, если бы я только знала точно! Я бы все сделала для него, воплотила самую его извращенную фантазию!.. Утолила жажду, которая так долго мучает меня. Сдалась бы томным мыслям, которые приходят мне в голову, когда я смотрю порно, где другие, чужие люди сношаются в разных позах, сладострастно стонут и двигаются, стремясь слиться воедино…
Я бы повторила то, что случилось год назад… Ту ночь, которую, я, кажется, никогда не забуду.
Усилием воли отбрасываю воспоминания годичной давности, от которых до сих пор мое естество вспыхивает как зажженная спичка.
Нет, мне надо съезжать, причем срочно. Больше я этого не выдержу. Я думала, что у моего терпения нет срока давности. Оказалось, что два года в одной квартире без родителей – более чем достаточно. Соберу все шмотки и сниму себе квартиру. Так будет правильно.
Но вначале сделаю самую большую ошибку в жизни. И не буду о ней сожалеть. И наплевать, если после этого Марат окончательно отвернется от меня. Мои губы расползаются в грустной усмешке.
А если и отвернется, значит это к лучшему.
***
К задуманному я готовлюсь тщательно. Собираю все вещи в чемодан, чтобы в случае чего быстро смыться. Захожу в секс-шоп, закупаюсь всем необходимым. Подгадываю момент, когда Марат остается один и засыпает.
Я долго смотрю на него спящего. Любуюсь тем свободным, даже милым лицом, которое он никогда мне не показывает. Выдыхаю глубоко, собирая нырнуть в свою глупость, как в ледяную прорубь.
Мягко подхожу к нему, осторожно беру за руки. Наручники, отороченные черным мехом, надежно приковывают его запястья к железному витиеватому изголовью кровати.
Гашу свет, оставляя лишь легкий огонек ночника. Включаю тихую музыку.
Марат ворочается на кровати, судя по всему разбуженный звуками музыки. Улыбаюсь, глядя на то, как он хмурит брови спросонья, чувствую, как сердце пойманной птицей бьется в грудной клетке. Но назад дороги нет – это я понимаю, когда он открывает глаза и с недоумением смотрит на меня:
- Садо… Ты что здесь делаешь… - он дергает руками, вскидывает голову вниз, и я слышу, как он вскрикивает: - Это что еще за дерьмо?! – Марат переводит на меня взгляд, наполненный гневом: - Это шутка что ли такая? Освободи меня немедленно!
- Что такое? – развожу я руками и выхожу из тени полностью, так что он может рассмотреть меня полностью.
А посмотреть есть на что – недаром я львиную долю вечера убила, прихорашиваясь. Черные длинные волосы, которые я обычно убираю, сейчас распущены и густым водопадом вьются по плечам вплоть до самой поясницы. Карие глаза подкрашены, губы я оставила без помады. Коротенький клетчатый топ с черной кружевной отделкой не прикрывает пупка и тазовых косточек, как и сосков, которые острыми кончиками трутся о материал.
Юбочка такая коротенькая, что едва прикрывает попку, облаченную в трусики танго. Я поворачиваюсь по часовой стрелке, чтобы Марат смог полностью меня рассмотреть. Он, конечно, рассмотрит не только попку, но и болезненную худобу, а еще кривоватые ноги. Ну да, еще мне некуда деть длинноватый нос, как и собственный острый вредный характер, но обойдется.
Завершают образ две подружки-туфельки на длиннющих острых каблуках, поэтому я кажусь выше.
- Что ты делаешь? – шепчет Марат, глядя на меня круглыми глазами.
- Видишь ли… - склоняю голову набок подобно любопытной птице. – Я подумала, что ты захочешь разнообразить сексуальную жизнь.
- Чего?! – вскидывает он брови наверх.
- Ну ты же решил со своей подружкой оприходовать мою кровать… - отвечаю я, а затем с удивлением замечаю, как на его щеках вспыхивает румянец! Мой Казанова смущается!