Виктория Кожухова – Тихоня (страница 2)

***

Хлопок входной двери я слышу примерно через час. К этому моменту мое тело уже отошло от пережитого оргазма, а лицо остыло от слез. Поэтому когда я слышу стук в дверь, то спокойно произношу:

- Открыто.

Дверь открывается, являя мне недовольного Марата. И я опять не могу молчать, слова сами срываются с острого, словно бритва, языка:

- Чего такой недовольный? Девочка недостаточно хороша оказалась?

- Не твое дело, - бурчит он. – Я ухожу, закрой за мной дверь. Меня не будет, скорее всего, всю ночь.

Пожимаю плечами:

- Хорошо. Теперь, наконец-то смогу привести своих гостей.

Марат, уже развернувшийся ко мне спиной, вновь поворачивается ко мне, окидывает хмурым взглядом:

- Никаких гостей.

- Ч-чего? – у меня глаза на лоб лезут от такой наглости. – Как девок непонятных сюда таскать, так тебе можно, а как мне кого-то в гости пригласить – сразу нет?! Напоминаю: это не только твоя квартира!

Марат вздыхает, закатывает глаза и холодно смотрит на меня:

- На районе участились случаи нападений на девушек, поэтому лучше не зови сюда кого попало, - цедит сквозь зубы.

- Я кого попало звать и не собиралась, - обиженно поджимаю губы. – Только Мадину да Юрку.

Равнодушно пожимает плечами, безмолвно давая мне разрешение на встречу с друзьями. Сцепляю зубы от накатившей злости. Ну почему, почему, почему он ведет себя со мной как натуральный говнюк, а с остальными так приветлив?..

Глава 3

Юра приходит первым, и от него я узнаю, что Мадины не будет, потому что она заболела. Мы устраиваемся на диване около телека, Юрка протягивает мне купленный в магазине попкорн, а я включаю «Один дома» - как раз то самое новогоднее кино, от которого у меня вроде бы должно проснуться новогоднее настроение.

Оно не появляется, но так я хотя бы могу отвлечься от мыслей о Марате. И все вроде бы идет неплохо… Ровно до того момента, пока Юра не придвигается ко мне ближе и не кладет руку на коленку.

Замираю, округляя глаза. Приехали.

- Что ты делаешь? – перевожу на него осторожный взгляд.

- А на что похоже? – тихо спрашивает он.

- Юр…

- Ты мне давно нравишься, - двигается ближе и выдыхает мне в губы. – Ты красивая. Настоящая. Не то, что все эти надутые утки…

- Какие утки? – ошарашенно спрашиваю я: мысль о том, что мой друг, с которым мы вот уже несколько лет дружим, на самом деле хочет меня, бьет по голове не хуже вискаря, который мы пробовали на прошлое рождество.

- Ну эти самые… Девчонки с надувными губами и сиськами… Я их утками называю… - бормочет он, заваливая меня на диван.

- Подожди, - возмущаюсь я, отходя от шока. – Что ты…

Но он уже не слушает. Задирает легкий подол домашнего халатика, затыкает губы настойчивым поцелуем. Пихаюсь, пытаясь оттолкнуть его от себя, оторваться от слюнявых губ, которые елозят по моим, вызывая омерзение. То, что у меня больше года не было секса, не говорит о том, что я брошусь на первого попавшего! Лучше я дальше буду мастурбировать на порно!

Юра оказывается сильнее, чем я думала. Рукой он проходится по моему лицу, снимая очки. Скользит другой по бедру и что-то тихо выстанывает мне в губы. Тяжесть его тела прибивает меня к дивану, мне нечем дышать, пытаюсь выскользнуть из-под него, упираясь руками в плечи. В голове мелькает паническая мысль, от которой я мгновенно покрываюсь холодным потом: да он же меня сейчас поимеет на этом самом диване!

Внезапно тяжесть исчезает, я глубоко вздыхаю, радуясь освобождению, и вскидываю голову наверх. Чтобы наткнуться взглядом на злого как черт Марата. Он держит Юру за грудки, встряхивает его словно нашкодившего котенка и тихо, сквозь зубы произносит:

- Я тебе руки сейчас переломаю.

Юра мгновенно бледнеет. Широко раскрыв глаза, с ужасом смотрит на Марата, а я выдыхаю с облегчением, поправляя край халата. Не знаю, почему Марат вернулся, но это прям ну очень кстати!

Кожу на обнаженных ногах опаляет – это Марат смотрит на меня дикими глазами. Не отрываясь. Во взгляде у него никакой осознанности, бездонная чернота, которая начинает меня пугать.

- Марат… - тихо произношу я.

- В комнату. Быстро, - отрывисто произносит он. – И не выходить, пока я сам не зайду. Живее! – прикрикивает он на меня.

Подрываюсь с дивана, еле сдерживая слезы. Я никогда не видела, чтобы Марат так себя вел. Никогда не видела его таким. Он… меня пугает.

***

В зале слышится мат, грохот, звуки ударов и стоны.

Я вздрагиваю каждый раз, когда слышу их. Холодными мокрыми ладонями сжимаю телефон – на случай, если придется звонить в скорую. Потому что, судя по звукам, доносящимся оттуда, Марат Юру убивает.

В тот момент, когда дверь в мою комнату открывается, я напугана так, что вскакиваю с места и даже немного вскрикиваю.

На пороге стоит Марат, с костяшек пальцев капает кровь. Лицо обезображено широкой хищной улыбкой, глаза все такие же темные… И мне в голову приходит мысль, что я – следующая.

Он ничего не говорит мне, лишь протягивает очки. Мои очки с толстыми стеклами в квадратной оправе, которые я очень люблю.

Несмело беру их, но тут же оказываюсь схвачена за запястье. Марат привлекает меня к себе, а мое чертово сердце беснуется в груди как сумасшедшее, когда его пальцы проходятся по виску. Когда Юра сделал так, мне было все равно, но его прикосновения обжигают сильнее каленого железа.

- Что ты сделала такого, что свела с ума парня… - негромко произносит он.

- Ничего… - удивленно приподняв брови, отвечаю я.

Марат смотрит на меня пристально, отпускает запястье. Его глаза светлеют. И я вроде бы должна чувствовать облегчение из-за того, что гроза обошла меня стороной, но ощущаю лишь разочарование.

- Глупая, глупая Венера, - шепчет он и быстро выходит из комнаты, оставляя меня одну в замешательстве и непонимании.

Глава 4

Юра больше не пристает ко мне. Он не здоровается, отводит взгляд, когда мы пересекаемся в универе и в целом делает вид, что меня не существует. Об инциденте напоминает лишь жирный синяк у него под глазом и то, как он дергается, когда мимо проходит Марат.

Собственно, последний тоже не стремится со мной общаться. С того момента, как он снял с меня ошалевшего Юру, прошла всего пара дней. И он тоже проходит мимо меня или смотрит, как на пустое место. И это в лучшем случае. Парочку раз я ловила на себе взгляды, наполненные презрением и даже злобой.

У меня от них дыхание перехватывает. Хочется выйти из универа, из города, да и вообще из этой жизни к чертовой матери. Но разве я когда-то сдавалась и позволяла чувствам взять верх? Фигушки. Вот и остается лишь мысленно отдавать себе приказы: «Дыши, Венера, дыши. Ты можешь. Ты сильнее всего этого».

Я не понимаю, почему он так относится ко мне. Вначале, давным-давно, когда мы были еще несмышлеными подростками и в наших головах дул ветер, то очень хорошо общались. Наши родители тоже дружили по-соседски, а потом… что-то пошло не так.

Я уже тогда была влюблена в Марата. Он выглядел старше своих лет, и на него обращали внимание не только сверстницы, но и девушки постарше. Но тогда, он, конечно, не увивался за всеми подряд. Он, кажется, вообще ни на кого не обращал внимания. Помню, как летом мы часто проводили время на речке: уходили с самого утра и плескались, загорали… Ленивое сонное утро медленно перетекало в полуденный зной дня, а вслед за укатывающимся с небосклона оранжевым диском солнца уходил и день, превращаясь вначале в вечер, а затем и в ночь.

Тогда все было по-другому. Я ловила на себе его открытые взгляды, наполненные нежностью. Он подсаживался ко мне близко-близко, и мы вместе, глядя на догорающий костер, травили страшные байки или просто строили планы о том, чем займемся завтра.

А потом мой отец сделал предложение его матери и все закончилось. Закончились эти теплые дни, наши с ним дни, наполненные чем-то личным. Закончилась наша личная вселенная, в которой не было месту никому другому.

Его взгляд стал холодным, отчужденным, порой даже насмешливым. Он перестал заходить за мной в школу, потому что они с мамой переехали в наш дом. И вслед за злыми одноклассниками с его губ впервые сорвалось злое и чужое «Садо», а затем и обидное «заучка». А я… я похоронила в себе все воспоминания о тех сладких днях, похоронила свои чувства к нему. И стала той, кем меня считали.

Заучкой. Садо, которая всегда дает списать, когда ее попросят. Злой, спрятавшейся за толстыми линзами квадратных очков, которые Марат мне когда-то, словно в насмешку, подарил. Носящей серые безразмерные сарафаны-балахоны, которые скрывали фигуру и ноги. Скручивающая свои жгучие черные волосы в толстый кулек на голове или заплетающая из них косы.

Ведь так проще. Зачем кому-то что-то доказывать, когда можно просто подстроиться под мнение окружающих? Они хотели видеть меня такой, и я давала им это. И Марату тоже.

Но вот что я не смогла никогда прятать – так это острый язык, ядом жалящий всех неугодных. Он, словно зеркало, отражает то, что спрятано у меня внутри. Выталкивает из меня горечь, злобу и боль, чтобы я не отравилась собственным ядом.

Потому что так – лучше. Так – проще. Я точно знаю.

***

Захожу в квартиру, усталым движением бросаю сумку на пол и разуваюсь. После гибели родителей нам остался дом. Тогда Марат предложил купить двухкомнатную квартиру на время учебы в университете. Я согласилась, а остальные деньги мы положили на общий банковский счет. Конечно можно было бы давно разъехаться, но черт побери, у меня кишка тонка сделать это.