Виктория Котийяр – Миры Ушефера. Великий Разлом. Книга первая (страница 15)
– Потом вернёшь.
Кощей остановился, сложил на груди руки и закатил глаза, выражая недовольство. Волк же, абсолютно не смущаясь, обшарил его карманы. Ничего не найдя, Серый раздосадовано фыркнул, и, наконец, успокоился.
– Надобно столы накрыть, – сказал он не слишком уверенно, хотя и с готовностью.
– Время видал? – Кощей кивнул в окно, вероятно, указывая на сияющую во всю мощь луну. – Завтра, всё завтра. По скромному накорми гостя да спать уложи. – Он поправил перекрутившийся кафтан и обернулся к Сигурду. – Завтра ответ дашь, травник, подумай пока.
Кощей Бессмертный, напоследок зыркнув в сторону Серого Волка, подхватил чёрный плащ, расправил плечи и вышел из зала. Дверь закрылась с громким хлопком. Сигурд вздрогнул и подумал, что царь, верно, обиделся, раз так шандарахнул.
– Сквозняк, – пояснил Волк, словно прочитав его мысли.
– Куда мне идти?
– Я провожу! – Серый вновь заулыбался. – Эх, люблю гостей!
Они направились к выходу. Травник аккуратно прикрыл за собой дверь, однако в последнюю секунду, та вырвалась и с грохотом захлопнулась.
«Точно сквозняк» – подумал он и поспешил следом за Волком, удаляясь вглубь темных коридоров.
Глава 6. Гостеприимство Всеотца
Алиса битый час разгуливала по клетке. Её мёртвый сокамерник сидел всё в том же углу, где она его и застала, только личинки продолжали копошится в сгнивших мышцах и неспешно подъедать остатки.
Когда девушка проснулась, то первое, что увидела – это пустые глазницы и нездорово широкую улыбку. Алиса даже вскрикнула, решив, что всё еще спит, однако чуть позже сознание прояснилось, воспоминания восстановились, и она уныло поздоровалась с собратом по несчастью.
Долгое время никто не приходил, только в глубине коридора иногда пробегала пара крыс. Освещение в темнице было скудным. Кристаллы сияли на минимуме своей мощи, однако этого было достаточно, чтобы Алиса смогла разглядеть пространство вокруг и убедиться, что сбежать отсюда, мягко говоря, проблематично.
Все что у девушки осталось – это один маленький кристалл без капли магии, тёплый кожаный плащ, согревающий от холода подземелья, и цветок-ключ, который упорно отказывался оживать.
Сколько бы Алиса ни старалась, анх так и не перенёс её из темницы на свободу, поэтому после очередной провальной попытки девушка раздражённо сунула его обратно в карман и продолжила разгуливать по клетке, ругаясь вслух и не заботясь о мнении полуразложившегося трупа.
Страх начал зарождаться после мысли о том, что про неё забыли. Алиса потрясла прутья, пнула их носком сапога, а потом и вовсе со всей силы с разбегу врезалась в них. Шум разнёсся эхом и ушёл вглубь коридора. При этом к ней не прибежал ни один стражник.
Алиса громко закричала. В основном матом. Но и тогда не показалось ни единой души.
Страх сковал живот. Девушка покосилась на труп и решила, что его так же однажды посадили в клетку и больше не явились. Вот он и умер. От обезвоживания. Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Один не забудет про неё, хотя бы из-за её связи с Локи.
Алиса осмотрела метку. Та продолжала обрамлять её запястье и тянуться по предплечью. Она провела по ней ногтем и токовые разряды прострелили в локоть. Больно.
Сидя на лавке с подогнутыми под себя ногами, Алиса размышляла, что ей делать. Плащ теперь служил ей подстилкой вместо шкур. Тревога и страх всё еще пылали где-то на задворках сознания, но раздумья помогали немного отвлечься.
Она могла бы снова попробовать отобрать меч, когда кто-то придёт. Но план был слишком шатким, полагаться на него нельзя. Потом Алиса подумала, что стоит отдать ключ Одину, а взамен потребовать свободу.
Но только, что она с ней будет делать, с этой свободой? Без анха она обычная пустокровная, ни на что не способная.
Алиса мечтательно подумала, что могла бы открыть цветочный магазинчик, но потом перед глазами всплыл образ злого Локи, который непременно найдёт её и убьёт, отомстив за упущенный ключ. Или… он явится не злой, а разочарованный. И это показалось девушке более худшим развитием событий.
Нет, не вариант.
Алиса покрыла Локи и Сигурда отборной бранью, что те неизвестно где. Она даже немного побеседовала с ними, представляя, что труп – это либо маг огня, либо травник. Разумеется, ни один ей не ответил.
Через время тревога сменилась грустью, которая норовила перерасти в отчаяние. Алиса уже успела решить, что надежда в этот раз умерла в первых рядах, и что выхода нет вовсе, как вдруг вдалеке раздались шаги.
В свете кристаллов появилось три силуэта. Два стражника, не знакомые Алисе, и Хеймдалль. Его курчавая черная борода в тусклых лучах окрасилась в грязно-желтый.
– Ну что, как тебе условия? Это лучшая клетка, что здесь есть. – Страж едко усмехнулся и прошёлся вдоль решетки.
– Мы с другом, – Алиса широким жестом указала на труп, – в восторге. Где поставить пять звёзд? Могу даже отзыв написать.
– Через месяц будешь уже не такая разговорчивая, – хмуро произнёс Хеймдалль.
Алиса сглотнула и постаралась сохранить спокойное выражение. Однако мысль провести здесь целых четыре недели обернулась нарастающей паникой.
– Решила рассказать что-то полезное? А то смотри, у тебя есть шанс уже сегодня ночевать на мягкой кровати. А ещё принять ванну. Пахнешь отвратительно.
Алиса выдавила улыбку. В животе клокотала тревога. Но девушка заставила себя быть непоколебимой. Вынудила тело подчиняться и трястись от ужаса. Хмыкнув, Алиса уселась обратно на лавку и вытянула ноги.
– Могу рассказать, как вкусно пожарить картошку. Поверь, это очень полезные знания. Ты просто не пробовал…
Хеймдалль развернулся и отрывистым шагом устремился прочь от клетки. Адиса подскочила.
– Стой! Стой! Ну что я могу рассказать? Я больше ничего не знаю!
Страж остановился в проходе, половина его лица утонула в тени.
– Зачем ты нужна Локи? И кто убил Имира?
– Я не знаю! Клянусь!
Мужчина усмехнулся.
– Значит, посидишь здесь, пока хитрец ни придет за тобой.
– Значит он жив? – Алиса отчаянно прильнула к железным прутьям.
– Сама прекрасно знаешь. Ты ведь жива. Голову мне морочишь, девка! – взревел Хеймдалль. – Стражи ищут его по всему континенту, но я думаю, он скоро явится сам.
– Локи не придет, – пробормотала Алиса, – он не раз твердил, что ему плевать.
– Тогда устраивайся поудобнее рядом со своим «другом», – хохотнул Хеймдалль и скрылся в темноте.
Стражники молча проследовали за ним, но зачем он брал их с собой?
«Неужели могучий воин боится меня?»
Голоса едва пробились. Вероятно, клетка была зачарована, ведь лишь здесь Алиса не слышала их.
Она со всего размаху пнула прутья и сдавленно взвыла. Всё её естество требовало еды и воды.
«Не хочу умереть от обезвоживания…»
Алиса стиснула зубы и сползла на пол, прижавшись спиной к прутьям. А мертвец смотрел на неё, как и раньше, но сейчас она узрела в его пустых глазницах сочувствие.
На следующий день пришли двое стражников, незнакомых. Заставив Алису отойти к противоположной стороне, они открыли клетку. Один, выставив вперёд острый меч, безотрывно следил за ней, а второй поставил на неровный пол поднос с едой.
Хлеб, два кусочка мяса и яблоко.
Следом он швырнул бурдюк с водой.
Стоило стражникам скрыться в темноте, Алиса тут же накинулась на сперва воду, а потом и на еду. Живот скрутило быстро, и она чуть было не вывернула съеденное обратно, однако усилием воли сдержалась.
Нельзя терять жидкость.
Следующие пять дней проходили одинаково: стражники являлись примерно в одно и то же время, ставили еду, забирали ведро, а через пару минут возвращали его. Всё это время Алиса смиренно стояла в отдалении.
К третьему дню голова девушки стала пустой. Мысли текли вязко, путались между собой, а приход двух мужчин в форме показался особенным событием.
На пятый день тошнота прекратилась. Точнее Алиса к ней привыкла, как к чему-то само собой разумеющемуся. Еще она смирилась со спутанными волосами, которые висели вдоль лица и плеч сосульками, перестала чувствовать запах пота и мертвечины, отстранилась от липкого ощущения на коже.
Алиса закутывалась в теплый плащ, вдыхала слабый сладко-дымный аромат и постоянно разговаривала с трупом, чаще всего выдавая бессвязные фразы или нелогичные умозаключения.
– Как мухи держатся на потолке? – Она внимательно заглянула в пустые глазницы. – Думаю, они прикреплены к нему. Лапками. Ну, своими волосатыми. Внимай мне и слушай истину, Георгий. Ты же не против такого имени? Ну-ка кивни.