Виктория Королёва – Я тебя не жду (страница 7)
– Пожалуйста… можно позвонить… пожалуйста, только один звонок. Умоляю.
– Да пошла ты, – выплевывает один из них опаляя брезгливым взглядом.
Смотрю на девушку. Жую губы и смотрю. Если она тоже уйдёт, то все эти даже не попытаются помочь, я для них пропащая… грязь под ногтями, не человек.
– Пожалуйста, пожалуйста. Можете телефон в руки не давать. Просто наберите номер. Пожалуйста…
Опираюсь на руку, ещё больше утопая в грязи. Плевать. Пусть всё что угодно думают… мне нужен всего один звонок.
– Подожди.
Рыженькая вытягивает локоть, не отрывая от меня глаз, а там на дне насыщенно голубых глаза жалость клубиться, но я рада даже этому, лишь бы ад закончился.
У меня больше не осталось сил бороться… совсем.
– С дуба рухнула?! – огрызается парень.
– Отвали.
Отпихивает его и ко мне идёт. Парень остановить пытается, но девушка всё равно упрямо дальше двигается. Звучат до крайности обидные вещи, от которых наворачивается новый поток слёз. Они все что-то галдят, возмущаются, кто-то даже грозится за уши её потащить если не пойдёт сама. Я всё понимаю… выгляжу так, словно живу на самом дне пищевой цепочки… но ей меня жаль, и именно эта жалость двигает хотя бы попытаться помочь. Вижу это в глазах и цепляюсь, как за последний оплот.
Не хочу пугать, не хочу, чтобы она сорвалась с места и убежала, оставив меня в этом положении на трассе. Мы внимание привлекаем, я вижу, как притормаживают водители, как всем интересно становится… И это уже гораздо опаснее, чем можно было бы представить. Я отчаянно нуждаюсь в помощи… я действительно на самом дне.
Тем временем девушка подходит ближе. Несколько парней делают тоже самое. Боятся её со мной оставить.
Боже как же ужасно я сейчас выгляжу, что меня даже мужики опасаются.
– Ты кто?
Садится на корточки, цепко вглядываясь в глаза. От неё пахнет духами и перебродившим алкоголем… и глаза ещё мутные, но я не в том положении чтобы выбирать.
– Оксана.
Кивает, достаёт телефон из кармана.
– Кому звонить будем?
Я хочу сказать, что парню, потом передумываю… не знаю, как сказать, боюсь спугнуть. Она вроде помочь хочет, но готова деру дать в любую секунду, а времени у меня нет и …
– Мужчине.
– Поругалась с ним?
Отрицательно качаю головой. Я с ним не ругалась… совсем.
Диктую цифры, девушка набирает, но на посыл вызова не нажимает, в глаза снова смотрит.
– Это ничего такого… просто мужчина… – поспешно заверяю, смотря только на экран мобильного, молясь чтобы она нажала эту чёртову кнопку!
– Ну, хорошо… надеюсь, ты не врёшь.
Бросает ещё один взгляд, ставит на громкую и только тогда нажимает на маленькую зелёную кнопку. Моё сердце прошибает рёбра.
Один гудок, второй, третий…
В какой-то момент отчаяние сжимает горло. Девушка смотрит на меня с какой-то затаённой печалью, а у меня снова слёзы.
– Может ещё кому-то можно? – тихо подсказывает.
Качаю головой. Кому ещё? Я не знаю кому.
Вздыхает, поднимается на ноги и хочет было сбросить, но относительную тишину взрывает отрывистое и злое:
– Да
Подаюсь вперёд, снова плачу, но только уже от спазмящего чувства счастья.
– Это Оксана. Слышишь? Это я. Боже…
– Оксана?
Гул проезжающих машин, затихшие парни и мой срывающийся голос:
– Да-да. Это я. Я…
– Где ты?
Шукрат переходит на деловой режим, а меня чуть-чуть попускает… совсем немного.
– Оксана! Где?!
Поднимаю глаза на притихшую девушку.
Сразу после того, как запихнули в машину, я помню только жёсткость обивки сидений под щекой и еще несколько моментов, но дальше… всё как в тумане.
У девушки огромные глаза, но она всё равно тихо проговаривает город. Шукрат психует и заставляет передать телефон мужику если такой есть, потому что с бабами он решать ничего не будет. Я так рада знакомому голосу, что не сразу понимаю очевидное… это личный номер Фархада, но входящий принял не он…
А дальше, моя вселенная закручивается по иному вектору. Я плачу уже не о боли, а от счастья. У моего мужчины длинные руки и громкая фамилия. Её узнают… даже тут, за четыреста километров от дома.
– Не больно? – участливый голос медсестры вырывает из воспоминаний.
Неопределённо качаю головой. Надеюсь, она никогда не узнает, что такое по-настоящему больно… К сожалению, я уже знаю и другим такого не желаю.
Мне больно, но эта боль… другая. И это не то, чем хочется поделиться, а тем более с незнакомым человеком… Хотя, они и так знают. Смотрят с сочувствием, от которого воротит. Меня от самой себя воротит, а тут ещё эти полные скорби глаза на каждом шагу. Хочу, чтобы они все вели себя холодно-профессионально, как и все медики, но нет…
Одно радует: в моём городе, а особенно в моём окружении – об этом никто не узнает. Я не расскажу! Никогда и никому этого не расскажу!
Медленно бреду в палату. Запах медикаментов въелся в кожу, напоминая о том, что я тут вторые сутки. За это время из меня выкачали тонну крови и что-то бесконечно вливают обратно. Что ещё сказать… оказалось, что у меня дикий недобор массы тела и именно поэтому кормить начали на убой. А я не хочу есть – воротит. От всего воротит! Белые стены, сочувствие, шорохи, взгляды… всё!
Провожу взглядом по пространству в который раз отмечая размах. Это не рядовая больница с кучей бабулек – это хорошая клиника, скорее всего, самая лучшая из возможных. Но это сейчас не важно, вот абсолютно, важно другое.
Вечером, в первый день, в палату вошёл Шукрат. Подпёр плечом косяк, просканировал меня взглядом, а я подорвавшаяся с места, села обратно, потому что не его ждала, совсем не его!
– Чё подорвалась так? Это всего лишь я.
Сухо во рту становится и губы мгновенно немеют. Смотрю за спину, стараясь найти другого человека.
Я так сильно хочу тебя видеть… я так сильно скучала и думала умру там.
Перевожу глаза на Шукрата.
– Где он? Скажи… скажи, что у него всё хорошо. Не пугай меня. – шепчу, всматриваясь в жёсткие черты мужчины. – Почему ты тут?
Шукрат выдыхает сквозь стиснутые зубы, ошпаривая взглядом.
Я никогда ему не нравилась – не тогда, когда в первый раз увидел, не тогда, когда от своих же увёл. Он своеобразный, но я, кажется, привыкла. Нелюдимый, жесткий и грубый, тоже не в меру.
– Нянька твоя, потому что. – сплёвывает.
Киваю. Предсказуемо и понятно – Фархад ему доверяет, но сейчас другое важно.