Виктория Королёва – Я тебя не жду (страница 10)
Сворачиваюсь котёнком в клубочек, тихо всхлипывая.
Я хочу, чтобы кто-то сказал:
Но этого никто не скажет, потому что больше хорошо не будет. Ни-ког-да!
Прихожу в себя далеко не сразу, а только тогда, когда понимаю, что продрогла до самых костей. Эта квартира не про уют, она холодная, мёртвая… ледяная. Поднимаюсь на ноги, пошатываясь, и иду в комнату, чтобы остановиться на пороге, как вкопанная, потому что там мои вещи – те самые вещи из прошлой счастливой жизни. Везде они! В шкафу, на тумбочке, на кровати! Срываюсь на бег до ванной и там тоже самое… всё моё: баночки, флакончики, патчи начатые…
Захлопываю дверь испытывая крайнюю степень ярости. Вот так меня из жизни вычеркнули! Со всеми шмотками и вычеркнули!
Слёз нет – высохли, а тело в очередной раз ватой становится.
А плевать. Пусть всё это будет. Пусть всё что угодно.
Плетусь в гостиную, сажусь на диван и вот менно в этот момент отмораживаюсь, просто застываю. Глаза приклеиваются к панели телевизора, а кровь сгущается до состояния киселя. Не знаю сколько так сижу… видимо долго, потому что полуденное солнце сменяется закатным, а потом и вовсе гаснет, погружая комнату в темноту.
Я вижу себя в отражении, и я себе не нравлюсь, но всё равно смотрю. Паша снял зеркало в ванной, убрал все предметы, которыми я могла навредить себе и хорошо, потому что то, во что я превратилась, явно не способствует благоразумию. Я ужасна… мешки под глазами, веки опухшие, ярко-выраженные скулы и волосы с желтизной… Кошмарное зрелище.
И вроде бы всё тоже самое, просто приведи тело в порядок и всё, но я даже не пытаюсь встать и сделать это. Я больше не хочу. Внутри стоп искр, мой личный костёр в котором сгорает всё когда-то очень дорогое для меня.
Вот так из обычной девчонки, строящей грандиозные планы на эту жизнь, я превратилась в это нечто… Автоматически глотаю воздух. Он сухой, никакой… без запаха, без нагрузки и я тоже никакая, фактически полная, практически – пустая.
Глаза жжёт и под рёбрами больно.
Моё настоящее – ад.
А потом… тишину взрывает звонок, от которого вздрагиваю, медленно поворачивая голову к двери.
Мне не нужно смотреть в глазок, чтобы понять кто это. Я чувствую его кожей, каким-то внутренним чутьём. Всегда. Везде. Он у меня на подкорке вшит, где-то гораздо глубже чем сердце, сердце, которое в данную секунду обливается багряной кровью, как кислотой.
Не бегу открывать, как раньше делала.
Я так часто это делала…
Поднимаюсь на ноги, чувствуя, что с каждой секундой всё больше и больше проваливаюсь в трясину. Вязну там… и не сопротивляюсь – готова сама себя закопать, лишь бы оттянуть встречу. Знаю, как смотреть будет и не хочу видеть эти глаза.
Один звонок, второй и ещё несколько.
Отталкиваюсь от дивана, делая несколько неуверенных шагов.
Я точно знаю, что он с ключами, потому что Фархад и контроль – тожественные величины.
Щелчок дверного замка, скрип ручки и полоска света из подъезда становится всё больше и больше. Доползает до ног, поднимается выше и вскоре освещает всю меня.
Встреча взглядами, удар сердца и следом пустота… не моя – его.
Я не чувствую запахов, биения сердца и, кажется, забываю, как дышать.
Он не изменился… такой же, как и был в наше последнее утро. В то самое утро, когда я была самой счастливой.
Болезненный удар о рёбра, судорожный вздох и пламя, окатившее с головы до ног.
Мы – прошлое.
Сердце болезненно сжалось. Если было бы можно повернуть время вспять, я бы осталась в квартире: ждала его до вечера и кинулась в объятия, а он бы точно поймал и закружил, а потом поцеловал, как всегда, делал.
Фархад медленно осматривает всю меня с головы до пят, а я стою, не предпринимая попыток хоть как-то закрыться – тоже смотрю. Смотрю как он заходи внутрь, как зажигает свет, как делает несколько шагов навстречу.
Он еще слова не сказал, а у меня уже нет сил вести диалог. Говорить не могу, но смотрю неотрывно, понимая, что ко мне из офиса приехал: брюки, рубашка, пиджак.
– Здравствуй…
Сказала и голос дрогнул, потому что он резко в глаза посмотрел, разгоняя мою вселенную до скорости гиперпрыжка. Пульс галопом, а из глаз слёзы побежали.
Закрыла лицо ладонями, тихо всхлипывая.
– Не бойся меня, ладно.
Голос звучит где-то совсем рядом, но я дёргаюсь не от этого, а оттого, что он говорит. Отрываю руки от лица, в глаза смотрю. Чёрные глаза заволакивает какой-то непонятный смесью из сожалений и участия.
Между нами, один единственный шаг. Всего один шаг…
Опять смотрим друг на друга и ничего не можем сказать, просто не знаем, как начать говорить, потому что каждое слово только больше боли принесёт. И все это прекрасно понимают.
– Не плачь… не могу смотреть на твои слёзы.
Говорит и тут же отворачивается чтобы пройти в кухню. Зажигается архитектурная подсветка. Медленно двигаюсь следом – внутри стекло смешивается с кровью причиняя ещё больше боли.
Горло давно пересохло, но я всё равно выдавливаю:
– Шукрат сказал, что ты снял её.
Фархад останавливается у варочной панели, смотрит на неё, а после разворачивается ко мне.
Слезы высохли, но трясёт всё так же.
– Я её не снимал. Она моя.
Киваю, пуская глаза на пол.
Я в его квартире. Снова… Только радости от этого, как и тогда – минус сотня.
– Не знала.
– Да… – хмыкает, – дело было ещё в студенчестве. Поспорили с… пусть будет другом… В общем, спор был на тему: дом сдадут раньше сроков. – Фархад облокачивается о столешницу, ставя руки по обе стороны от себя, максимально демонстрируя открытую позу.
– Сделали?
– Нет, – усмехается, – на три года задержали, придурки. Я уже и забил на это, но Сява ушлый, про спор помнил. Пришёл требовать выигрыш после сдачи.
– Спор на квартиру?
– Я купил этаж… – признаётся, поджимая губы сдерживая улыбку, что напрямую говорит о том, что он явно осуждает собственные действия.
– Это было не выгодно?
Говорю просто для того, чтобы поддержать хоть какое-то подобие диалога. Диалога, который никому не нужен.
– Ну, почему же… перспективный район, хороший застройщик, мне было интересно покопаться в бумагах. Я только поступил и всего хотелось попробовать. В общем, по приколу купил и пообещал, что построят. И обломался… Пришлось Сяве квартирку отписать, остальные продать, а эту себе оставил, потом забыл про неё. Столько времени прошло…– опять усмехается, качая головой.
– Пригодилась…
Наша близость в тягость. Разговор этот пустой неловкостью приправленный как перцем жгучим. Всё не так… Я хочу сказать ему другое… но так и не решаюсь, язык прирастает к нёбу и не даёт.
– Я хотел узнать, как ты.
Скукоживаюсь, буквально съёживаюсь до песчинки внутри, но внешне слабо улыбаюсь и говорю: