Виктория Королёва – Я тебе не принадлежу (страница 2)

Я чувствую опустошение, постоянное чувство страха и необъяснимую тревогу. Не знаю почему так… я не подверглась насилию, надо мной морально не измывались! Но всё равно, где-то там внутри, всё моё существо готово к обороне: постоянно, ежечасно!

Маме не расскажешь ни про осень, ни про то, чем я сейчас занимаюсь. Подобное – табу.

Надеюсь, мне никогда не придёт такая дурость в голову… Никогда! Да и в общем, допустим, я скажу… и что будет дальше? Как мама будет смотреть после всего? Господи… это я ещё про папу не подумала – вот там, совсем страшно. Вроде бы большая девочка, а трушу как пятилетка.

Детский страх всплывает в памяти отчётливой фразой:

«Такая как ты, в моём доме жить не будет!»

И мама, стоявшая в дверном проёме и не смотревшая мне в глаза, и липкий страх, проходящий по коже раз за разом. Я думала меня выгонят. Поверила и так испугалась… ужасно испугалась.

Я всё помню… как наяву помню.

Папа умеет давить на психику – умеет и пользуется. Я выросла и вроде бы стала «учёной», но мне всё равно страшно так же сильно как той маленькой девочке, которую в какой-то момент попросили на выход из-за чужих слов. Господи, страшно представить, что будет за правду…

Да, я признаю – не идеальна. Никогда ей не стану! Я даже на маму до сих пор в обиде. Люблю её, но мне всё равно очень обидно… она могла всё закончить, просто встав полностью на мою сторону, но вместо этого – выбрала версию папы. Или… иди хотя бы сказала, что меня никто не гонит, что ничего не случилось, чтобы я просто рассказала, как было на самом деле. Нет… она не стала. А я пережила то, что пережила.

Это тяжело понять и это мой личный скелет в шкафу. Моя боль. Я её живу, день ото дня преодолевая внутреннее сопротивление. Мама навсегда самая любимая в этом мире, но мне всё равно больно… за ту маленькую девочку… за себя.

Если учитывать тот факт, что сейчас всё произошедшее – чистейшая правда… Ох, да поможет мне всё сущее, если они узнают… Да, мне есть куда идти, чем заниматься, но этот страх… Липкий, жуткий, преследующий по пятам.

Зажмуриваю глаза прогоняя все воспоминания. Впрочем, вслед за ушедшими, приходят другие. Такие же тяжелые, как и предыдущие.

Первую неделю постоянно оборачивалась. Потом вроде привыкла. Он ушёл «в закат», как в дешёвых мелодрамах. И смешно, и глупо. Выдохнула, позволила себе наконец-то жить! Господи, кто бы знал, как мало человеку нужно для счастья.

Не помню точно, когда это случилось, кажется, ударили первые морозы, а я сидела с чашкой горячего кофе и смотрела на бегущих внизу прохожих, размышляя на тему справедливой-несправедливости. И вдруг подумала: женщина влюбляется не в красивое тело, не в глаза – это бесспорно прекрасно и приятно… но мы влюбляется в другое. Безопасность – базовый принцип. Безопасность во всём: финансовая, физическая, эмоциональная…

Вот так просто и понятно.

А Фархад… он бесспорно, красивая обложка и повестись на такого проще простого, но… он всё сделал, чтобы исключить фундаментальные для меня вещи.

Ох… да наплевать ему было – давайте проще1

Переворачиваюсь на другой бок сдувая прядь волос с лица.

То же мне, властитель мира. Присвоил, поставил условия, запер, обездвижил, принудил, расшатал мои нервы, вынул нутро.

Да кто тебе право такое дал?! Мне из-за тебя пришлось половину жизни перекроить, больно отрезая там, где сочится!

Сбежала из общежития, потому что смотреть в огромные глаза боли – выше моих сил. Наташа не дура, она всё прекрасно поняла. Я забрала документы, перевелась на заочку, сняла дешёвую квартиру в хрущёвке. А ещё, второй месяц работаю на входящей линии: двенадцать часов, два через два. Шея ноет, голос к вечеру сипнет, зато голова занята, а это почти терапия. Почти.

Так жизнь и повернулась – резко и, честно говоря, не туда, куда я планировала.

Пришлось написать заявление на перевод с очной формы на заочную. Никогда не думала, что мне это понадобится… Технически всё не так страшно: в учебной части дали шаблон, я указала причину – изменение жизненных обстоятельств и необходимость работать. Приложила справку с работы, копию трудового договора и учебную карточку. Деканат согласовал, кафедра расписалась, и через две недели пришёл приказ ректора – перевести студентку четвёртого курса на заочную форму с сохранением набранных дисциплин. Учебный план пересчитали: часть предметов перезачли, по двум выдали индивидуальные задания и график сессий. Заочку у нас проводят модулями: две сессии в год, промежуточные аттестации через личный кабинет. Я подписала допсоглашение к договору об обучении, оплатила перерасчёт (сумма меньше очной, спасибо хоть тут), забрала в деканате справку-вызов на сессию и новый учебный график. Всё. Никакой магии – бумажки, подписи, печати и очередь у окна номер три.

Но так… я теряю целый год… Если не получу диплом в следующем году, то родители всё поймут. Ситуация не из простых, но мне так проще. Проще жить одной, вдали от центра города и своей личной катастрофы. Больше никаких общежитий, никаких высоток с шикарным видом и никакого страха возвращаться домой.

Пашу я больше не боялась. В той перестрелке убили его отца, а он пропал из города – это муссировалось в СМИ. Не долго, но я успела наткнуться на несколько статей. Писали об этом, шептались по углам в общаге… Потом, конечно, затихло, но мне хватило услышанного. Кто бы мог подумать, что всё, чего я хотела, полетит под откос, причём на максимальной скорости из-за какого-то козла! Козлов…

Бабушка всегда говорила: испытания даются, чтобы их преодолевали. Жаль только, что выдают их без инструкций и без права отложить на «потом». Я не боюсь трудностей, но хотелось бы не вилами по воде… как у меня было.

Я могу за себя порадоваться, да? Да! Почему, нет? У меня есть спокойный угол, учёба и работа. Про последнюю, как ножом по сердцу, но всё же. Не могу сказать, что мне не нравится там работать, но всё-таки это не то, что бы я хотела и не то, к чему стремилась!

Выбора не было: после всей истории я струсила ходить по собеседованиям. Мне нужны были деньги на квартиру и в общем – деньги! Тут не до выпендрёжа! У них неплохо, я практику закрыла без приключений и платят вовремя. А ещё… перспективное место мне не светит. Выбора нет…

Но, а пока родители об этом даже не догадываются – живу, учусь, работаю. Договор с институтом оформлен на меня, платежи тоже я вносила – надеюсь, они ничего не увидят. Никогда! Я что-то придумаю на следующий год… не знаю, что… что-то.

Прикрываю глаза. Щиплет. То ли от слёз, то ли от усталости.

Моя жизнь – калейдоскоп с быстрой прокруткой. Моя главная проблема возникла из ниоткуда и исчезла так же стремительно, как и всё, что к ней относилось.

Уже на грани сна и реальности, я вдруг подумала, что вся ситуация с перестрелкой не прошла по мне катком и это странно. В тот вечер, когда всё случилось – сбежала сначала к Кате в соседнюю комнату, а после пожила несколько дней у Оли… Наташа рыдала и весь институт это знал, а ещё они знали, что это именно меня она обвинила в произошедших событиях. Это было последней каплей… я собрала вещи и ушла.

***

(утро следующего дня)

Мама долго обнимает на пороге, украдкой плачет и пихает в руки пакет с соленьями, которые я тактично стараюсь оставить, но… В общем, с тяжелым сердцем и разносолами, выхожу из дома, перекидывая через плечо сумку для удобства. Каникулы закончились быстрее чем мне бы хотелось. Пора возвращаться в реальный мир.

Смешно, как по дороге сюда я радовалась каждой знакомой ели в окне, каждому сугробу, предвкушая тёплые вечера, разговоры, салаты и объятия. Не ошиблась – всё это было. Ошиблась в другом, уезжать оказалось невыносимо больно.

До трассы пешком, в полном молчании и только снег под ногами шуршит, тихо и приятно. Такой скрип только в далекой от города зоне можно прочувствовать. Папа молчит, и я молчу. На него не похоже, как правило, всё, наоборот…

Ещё двадцати минут переминаемся с ноги на ногу, а после подъезжает проходящий автобус и обнявшись с папой, я ныряю внутрь, попутно пихнув водителю деньги за проезд. Занимаю место, машу родителю из окна и откидываюсь на кресло.

Впереди несколько часов езды с заездом в более крупный городок что находятся по пути. Периодически поглядываю на время, прокручиваю туда-сюда ленту новостей, что-то смахиваю, что-то читаю, слушаю музыку. В общем, пытаюсь себя занять всем чем только можно, чтобы не уснуть.

На последней остановке подбирают пару замёрзших пассажиров. Я залипаю на девушку в белой модной шубке и высоких ботфортах. Волосы – AirTouch, макияж, слегка розовые щёки, несмотря на такой-то мороз! Девушка замёрзла, но выглядит живенько: забегает по ступенькам через центральные двери, громко стуча каблуками и смеётся. Мы встречаемся взглядами, когда она ищет место чтобы сесть и я улыбаюсь, потому что узнаю в ней свою одноклассницу – Машу Панко.

– О господи! – кричит она на весь салон. – Оксанка!

Улыбаюсь и привстаю, чтобы обняться. Мамочка со спящим ребёнком шикает, но мы так рады встрече, что не замечаем этого.

Мы с Машей когда-то долго сидели за одной партой. Особой дружбы не было, но я помню её как организованную и смешливую – и килограммов на двадцать пять тяжелее. В этой высокой худышке я не без труда узнала Машку-сладкоежку. Клянусь, в закромах у этой девочки всегда была пачка мармеладок.