Виктория Королёва – Тлен (страница 4)
– В цирк, – отвечаю, не оборачиваясь. – Лежи ровно, номер уже начался.
Настя ржёт в голос.
– А дом нормальный хоть? – уточняю, не отпуская тему.
– Нормальный, – кивает. – Басик запустили. Умеешь плавать?
– Ого, – поднимаю бровь. – Там хоромы что-ли?
– У него денег дохуя, – бросает. – Ему не жалко.
У нас, блядь, если у кого-то денег «дохуя», он первое, что делает – забор ставит до неба и собак злющих на каждую ступень. А тут – бассейн, дом, ещё и этаж под геодезистов-друзей. Или кто вы там, хрен выговоришь.
– Геодезисты, значит, – говорю вслух, пробуя слово. – Вы, получается, меряете везде где ни попадя?
– Примерно так, – усмехается. – Мы ещё размечаем…
Киваю, он уже это говорил в клубе. Но там и половины понятно не было. Я не до конца понимаю, чего они там меряют и в каких числах, но, блядь, и не обязана. Главное, что это звучит как реальная работа, а не
Максим зашёл, и тачка его тоже зашла. Дом, басик, работа, объекты – для меня это гораздо интереснее, чем долбаный круг «станок – однушка – станок
Пусть живёт в иллюзиях, что это он меня – потешим пацану эго. По факту это я его выбрала. Не наоборот.
Конечно, есть вопросики насчёт постельки. Я не отрицаю – прижмёт буду, но до этого момента не-а. И я не строю из себя «ой, я только чай». Не маленькая. И, если делать всё по уму, – он к этому быстро привыкнет. К мысли, что без меня у него как-то… не так. Вот тогда можно будет и заявление писать, и однушку эту сраную бросать, и всё остальное.
Откидываю волосы назад, стреляя глазами в сторону Макса. Я улыбаюсь – он мне в ответ тоже.
***
Город постепенно заканчивается. Высотки сменяются тёмными коробками домов, заборами, совсем ветхими домиками. Потом – объездная: сугробы на обочине, редкие встречки.
Макс сбрасывает скорость и сворачивает с основной дороги на более узкую – полевую. Фары не добивают, но я всё равно вижу вдалеке частный сектор.
– Фары вырублю, а-то сосед заебал.
– Ему, свет мешает? Он сидит и выглядывает? – удивляюсь.
– Он просто ёбнутый.
Фары гаснут, остаётся только свет приборки и редкие отблески снаружи. Мне норм. Макс точно знает дорогу, и он, в отличие от всех, полностью трезвый. Уверенно держит руль и, в общем, достаточно спокойный, без каких-то перепадов. Расслабляюсь – не убьёмся.
Подружкам насрать: Светка в полной отключке, Настюха то ли мемы листает, то ли просто уснула, Карина с Костиком – если не прям сейчас, то на следующем повороте обязательно.
Мы катимся практически вслепую. Сбоку проскальзывают чёрные заборы, нормальные такие, явно не колышки. Это какой-то дорогой посёлок. Оглядываюсь по сторонам: странно, я думала, в таких есть шлагбаумы, охрана и что-то такое. А ещё, я никак не могу понять, что это за посёлок. Я местная, но тут никогда не была.
Через пару минут сворачиваем ещё раз – в узкий проезд между двумя заборами. Темнотища ужасная, только изредка снег поблёскивает. Я так и вовсе на него ориентируюсь. Машина притормаживает у тёмной стены. Подаюсь вперёд в попытке понять, насколько высокий дом. Несколько этажей точно. И это не домик, а реальный домина: высокий, широкий, с остеклённым фасадом. Да, дорого-богато…
– Ни чёсе домик.
Тянусь к ручке, чтобы выйти, но Макс останавливает:
– Ща, вниз спустимся. Подожди.
– Вниз? – переспрашиваю, но он уже жмёт на какой-то брелок.
В следующую секунду со щелчком поднимается тёмная плита.
– Это подземелье? – хихикает Карина.
– Да… прячем трупы красивых девочек.
Хреново флиртует Костя, но Карина закатывается смехом, поощряя всю пургу что он несёт.
Мы медленно катимся вперёд, снег под колёсами сменяется на чистый бетон, звук мотора становится гулким. Мне сразу начинает давить на уши. Ненавижу замкнутые пространства.
Как только машина минует порог, ворота опускаются вниз. Дышу ровно, стараясь не раскачать панику. Вот это будет бздец, если орать и рыдать одновременно начну… Створка встаёт на место, Макс включает свет – легко нажав на кнопочку и над нами загорается тусклая лампочка, откровенно спасая мои вспотевшие подмышки. Ну или их всех спасая, потому что держать себя в ежовых не так-то просто было.
Скольжу взглядом по пространству: бетонные стены, колонны, разметка на полу, пара тачек дальше в тени. Машинки, кстати, странные: одна дорогая, а вторая – ведро с болтами.
– Выходим, – Макс глушит двигатель.
Отстёгиваю ремень, вылезаю. Мороз тут не такой лютый, как на улице – всё-таки внутри, но всё равно холодно. Переминаюсь с ноги на ногу. Я ещё с дуру напялила осенние сапоги.
Да… знай я что нас занесёт после клуба дальше оделась иначе.
Макс обходит машину, открывает заднюю дверь, подхватывает Светку на руки. Стучу активнее каблуками, выдыхая струйку пара.
– Осторожнее.
– Да держу я. Она ничего не весит совсем.
Светка бубнит что-то, но с рук всё-таки сползает, что лично меня радует. Как бы паренька то я уже себе застолбила.
Карина выбирается, приглаживает платье – глаза горят. Костя следом, а Настя… этот слон вываливается как куль с картошкой. Цепляется каблуком, и буквально тормозит руками об пол.
Закатываю глаза.
Макс двигает Светку ближе ко мне, оглядывает всю нашу компашку и кивнув Костику влево, всё-таки тянется ко мне свободной рукой. Ладонь опускается на поясницу и я, встретившись с ним взглядом – улыбаюсь.
– Идём, красотка?
И голос… тягучий такой, с хрипотцой.
В ответ улыбка. Никаких кивков или чего-то восторженно-дебильного. Я в рамках. Ну, хоть в каких-то, блин! Да, он бы сейчас хотел потащить меня вовсе не туда, но пока такое – рано.
Заходим в тёмный коридор. С трудом разбираю белёные стены и кое-где куски болтающейся плёнки на углах. Каблуки стучат по картону, пахнет краской, шпаклёвкой и цементом. Эти запахи с самого детства «родные».
Стараюсь вдыхать через раз.
– Недострой у вас тут, однако, – фыркает Карина, кутаясь в короткую шубку.
– Ремонт, – отзывается Макс. – Почти закончили.
Цепляю взглядом лестницу, но мы сворачиваем в другую сторону, попадая в очередной коридор. Карина ещё что-то выкидывает, а я стараюсь не навернуться, откровенно радуясь, что Светка чуток одупляется и идёт сама. Наконец-то.
– Долго что-ли? – канючит Настя.
– Пришли уже, нетерпеливая. – хохочет Макс и толкает скрипучую дверь плечом.
Спустя секунду в глаза бьёт яркий свет, а я на автомате делаю шаг вперёд, потому что Макс откровенно тянет за собой. Но как только открываю глаза внутренние процессы испуганно съёживаются до размера песчинки.
Их трое. Трое незнакомых, бухающих за накрытым столом мужиков.