Виктория Королёва – Тлен (страница 6)
– Вы тут спите? – спрашиваю, перетягивая внимание Гены на себя.
– Приходится, – разводит руками. – Ещё? – кивает на бутылку, и я соглашаюсь, подставляя бокал.
Тут буквально один нормальный бокал – и тот достался мне. Девчонкам выдали одноразовые стаканчики. Впрочем, за меня подсуетился Макс, остальные уже плыли как могли. Лично мне не принципиально, из чего пить, но то, как он выделяет меня и пытается ухаживать даже в такой мелочи, – приятненько. Может и не зря согласилась с незнакомцем попереться куда-то на ночь глядя. Раньше такого не случалось, но… нужно быть чуть-чуть смелее, чтобы в этой жизни получилось. У меня получится.
Шампанское продолжает литься. Слава вытаскивает новую бутылку из ящика, Настя орёт от радости, Карина смеётся громче, Костя не отходит от неё ни на шаг. Татухастый подпевает музыке, стучит кулаком по столу, а Слава в какой-то момент выдвигается к Насте. Целеустремлённо так…
Голова приятно кружится, мысли лёгкие, я смеюсь чаще, чем обычно, говорю громче, что-то выкрикиваю. Внутри какая-то сладкая свобода. Охеренная свобода. Не выдерживаю и, встав на ноги, кружусь вокруг себя, спотыкаюсь, смеюсь, но не падаю – кто-то ловит.
М-м-м жарко… и приятно… там, в груди не раскатами начинает, а волнами набегать. Дыхание на шее… тоже приятное… очень тёплое. Смеюсь. Щекотно.
Тело ощущается как одна сплошная яркая вспышка. Мне мешает платье – в нём жарко… М-м-м… как же мне жарко.
– Чё ты тут одна стоишь? – горячее дыхание касается уха. – Смотри-ка, как тебя…
– Нормально… – отмахиваюсь. – Просто… жарко. Почему у вас так… так жарко?
Усмешка.
– Вижу… ты вся горишь.
Прохладная ладонь ложится на живот, а в следующую секунду ко мне со спины прижимается мужское тело. И это… сука, как же приятно это. Ноги подгибаются, но я не падаю, нет…
– Осторожно, принцесса, – шепот. – Тут у нас твёрдый… пол, больно будет падать. Давай я тебе помогу, да? Поддержу тебя.
Мир плывёт, а хватка становится каменной. И не только хватка. Прижался плотно – на самый максимум. Подол поехал вверх, пальцы коснулись резинки чулка, а я… а хрен его знает, выдох это был или стон. По коже – ток, раскатами, всё больше и больше. По кругу. Без остановки, без предупреждения.
Прошивает жаром, до самых кончиков волос несётся огонь, лава бесконечная! Касания становятся наглыми, развязными… Это грубо, даже слишком, но от всего того, что он делает по позвоночнику столп искр. У меня нет протестов и нет желания остановить. Я хочу унять этот пожар, я хочу ещё но, всё-таки…
– Э… – выдыхаю.
– М-м-м? Всё, окончательно принесло?
Глаза закрылись сами… и меня действительно понесло. Пальцы сжали грудь, а там начало медленно подкипать.
Сжала ноги, из последних сил борясь с накатами.
– Вся дрожишь, – усмешка. – Такая горячая девочка, ты зашла, а у меня уже колом на тебя. Давно так не заводилась, да?
Он убирает налипшие на шею волосы. Оставляет влажный поцелуй на коже, а меня…
– Расслабься, – всё тот же обволакивающий шёпот. – Тебе же кайфово… Расслабься, давай…
Кожа вспыхивает. Да что там кожа, у меня всё вспыхивает.
– Такая мягкая… Прямо таешь в руках. Чувствуешь, да?
Я пытаюсь собрать остатки сознания в одну кучку, и сама не понимаю, как выдаю:
– Я… с Максом пришла.
Фыркает в шею.
– Макс… – лёгкий укус мочки уха. – Макс своих не бросит. Макса на всех хватит – не переживай так. Ты на себя посмотри, – шепчет в шею, – тебе сейчас не до него.
Рука снова идёт вверх по бедру; подол платья поднимается ещё, чулок натягивается под пальцами, а его ладонь ползёт по голой коже. У меня пульсирует всё нутро. Вот сейчас. Буквально…
– Подожди…
Он, конечно, не слышит «подожди».
– Тихо, тихо, – шепчет, прижимая к себе ещё плотнее. – Щас всё нормально будет. Ну, что ты так испугалась, сладкая.
И вдруг – щёлк.
Воздух меняется. Сверху донизу.
– Охуел? – голос разрезает пространство.
Дёргаюсь.
Макс.
Откуда‑то сбоку… но ощущениям – в ухо.
Чужие руки исчезают. Просто – были и нет. Тело проваливается вперёд. Лечу на стол, в последний момент успевая выставить руки вперёд, чтобы не снести всё к чёртовой матери. Звенят стаканы что-то падает, шампанское заливает пальцы.
Оборачиваюсь.
Макс. В метре. Тот, кто только что меня мял, отступает, поднимает руки. У меня… блять, размывается всё, но даже сквозь это марево, я слышу:
– Да чё ты, Макс… Мы потанцевали чуток… чё бесишься?
Макс делает шаг и притягивает к себе грёбаного сопляка.
– Я тебе чётко сказал: её – нет.
– Такого уговора не было, – влезает чей-то голос.
И ещё, и ещё один. И кажется, там больше, чем было… Их… сколько их? Двое? Трое? Или это у меня троит?
– Нахуй иди – рявкает Макс, не оборачиваясь.
Голоса налипают с разных сторон. Слава? Ещё кто‑то? Ещё. В ушах каша. И руки на мне… и голова… ватная голова. Отмахиваюсь. Не хочу, чтобы трогали, я…
Тело горит. Не просто жарко – внутри костёр развели. Каждое резкое слово, каждый рывок, каждый агрессивны выпад отзывается ниже живота болезненным спазмом.
Голова кругами ходит, предметы двоятся. Всё по кругу, по спирали. Слышу урывки, какие-то клочки:
– «ты чё, дебил, мы же договаривались…»
– «да ебать, успокойся, поиграли и хватит, чё ты…»
– «я ж не знал, что ты эту тёлку себе забил, окей, окей…»
– «не позорься при бабах, блядь, сядь, нахуй, и не ной!»
Слова сливаются в один гул… Много, очень много разных слов… чужих, незнакомых, грубых.
– Мне… – выдавливаю, голос странный, хриплый, как чужой. – Мне надо… в туалет.
В ответ ничего, пытаюсь выдавить ещё раз, но вылетает полупридушенное:
– Я… выйду я… Карин. Я…
Губы шевелятся, но язык спотыкается, сама себя практически не слышу.
Макс дёргается в мою сторону, но кажется его кто-то хватает за плечо, а следом, очень рядом, что-то гремит.
Подбородок падает, пытаюсь поднять, только он совсем не слушается. Голова тяжелеет и тяжелеет с каждой секундой.
Тело горит, перед глазами кружится, ноги ватные. Голоса, крик, стены, музыка, моё сбивчивое дыхание. Всё превращается в одно густое месиво.