Виктория Королёва – Тлен (страница 2)
Он сидит за столиком боком к танцполу – высокий, плечистый, весь в чёрном. Тёплая толстовка с капюшоном натянута, как на манекене. Мышцы облепило как надо – это первое, что кинулось мне в глаза. И лицо у зайчика… топчик: тяжёлая челюсть, чёткие скулы, ровная щетина, не «оброс», а именно ухоженная. Короткие волосы, светлые глаза в полумраке кажущиеся стальными. Вот этими глазами он сейчас и сверлит мою задницу…
Оглядываюсь ещё раз. Типа просто смотрю, где наши блуждают, но сама отворачиваюсь только тогда, когда вновь ловлю взгляд. Делать вид что мне по боку нет смысла. Уже нет.
У нас никакого подружайского кодекса. Мы и не подружки со Светкой. Так, иногда пересекаемся тут или на работе, так что… такое нужно самой, а она… Мне плевать, не хер столько бухать.
Скольжу ладонями по рёбрам вниз, до бедра, на живот… Я знаю, что он смотрит: чувствую, как взгляд цепляется за пальцы, перемещаются на талию и к подолу платья падает, чтобы оттуда пройтись по заднице. Максик смотрит, даже когда Светка делает отчаянный шаг: повисает на локте, орёт что-то, смеётся, прижимается вся, чтобы хоть как-то на себя переключить.
Смешно.
Она его привела – спасибо, конечно, но уйдёт он со мной.
Широко улыбаюсь. Это охеренное чувство, самое яркое, которое я знаю. В честь этого поощрительно выписываю волну бёдрами. Мой бывший от этого финта ссал кипятком
Разворачиваюсь полностью к нашему столику, чтобы оценить эффект, на Максима не смотрю. Выбираю что-то нейтральное. Например, Карину, которая беспрестанно улыбается Костику. Они, кстати вместе к нам и подошли. Так вот, подруга выбрала его, поэтому мой выбор очевиден, к тому же… у Костика, судя по всему, такой крутой тачки нет… и шмотки попроще.
Делаю круг вокруг себя, подхватываю ритм и танцую ещё несколько песен. Но когда иду к своему месту, «случайно» чиркаю плечо Максима бедром.
– Ой, извини, – кричу, наклонившись к его уху.
– Ничего, – заверяет низким, охренеть каким сексуальным голосом.
Поворачиваюсь к нему боком, руку кладу на спинку дивана за его плечами, как будто опираясь. На самом деле специально наклоняюсь ниже так, чтобы вырез платья оказался ровно перед глазами. И вдыхаю. Пахнет табаком, чем-то древесным, мужским… М-м-м… так пахнет дорогой мужской парфюм.
Макс скользит взглядом: лицо, шея, грудь, бёдра и нехотя возвращается к глазам, чисто из вежливости, которая тонет под прессом вспыхнувшего вожделения. Ещё немного и слюна потечёт у пацана.
– Я не хотела, прости, – повторяюсь.
Мужские губы разъезжаются в улыбке.
– Тебе идёт, – говорит, чуть прищурившись.
– Идёт врезаться в мужчин?
Усмехается. Сексуальной, мать его, ухмылочкой.
– Нет, цвет этот… – взгляд цепляется за мои розовые волосы. – Очень яркая.
– М-м-м.. серьёзно?
– Да. Красивая как картиночка.
Выпрямляюсь.
– Ну, смотри, раз красивая.
И вот тогда, он встаёт. Не встаёт даже… а уже нависает. Потому что зайчик – рослый, высокий… очень высокий зайчик. Запрокидываю голову, держась пальцами за диванчик. Меня может и не берёт в улёт, но пила то я на равно со всеми. Чуток качает.
– Пошли, красивая, – протягивает руку, – а то жалко, что ты тут просто так стоишь.
Я не беру его за руку. Нет. Так слишком просто… скучновато. Я хочу чего-то поострее. Поворачиваюсь и иду вперёд, зная, что он сам потянется за мной. Танцпол пульсирует в едином ритме, свет кружит по залу, а народу подтянулось со всего клуба – идеально. Останавливаюсь ровно там, где темнее всего. Меня тут многие знают, прославиться ещё не входит в планы, так что…
Музыка переходит на вязкий бит как по заказу, перетекая на что-то сахарно-ванильное. Двигаюсь сама. Медленная волна бёдрами, изгиб влево, следом вправо, руки над головой и ползущее вверх платье. С его позиции должно смотреться эффектно – как надо должно!
Он подходит сзади. Не спрашивает. Просто опускает ладони чуть ниже талии, обхватывая выступающие косточки. Подтягивает меня к себе, вплотную, так, что между нами не было и сантиметра воздуха.
Позволяю проявить самца, улыбаясь чувствуя, как упёрся стояком. Стоит там, конечно, на поражение. Никаких "может показалось". Жёстко вдавливается через ткань, откровенно кайфуя от действий. Это приятненько. Ну так, чисто по-женски.
Делаю шаг назад – подначиваю потискать. Спина прижимается теснее к его груди, затылок почти у его подбородка. Он выше, шире, больше меня, при том, что самая я… не мелкая получилась.
Одна рука остаётся на бедре, вторая медленно ползёт выше, к талии, задерживается на животе, сжимает его, как будто проверяет, насколько я мягкая. Я не мягкая. У меня там в полный нолик. Пожмякать – это к Карине или к Насте, я сухая. Никаких лишних килограммов – они просто не успевают прилипать с моим графиком в жизни.
Выдыхаю, прогибаюсь в пояснице, даю ему упереться сильнее. Кручу задницей в такт музыке, трусь о него. Знаю, что делаю. Ни капли случайности.
Он вжимается в меня сильнее, бедрами подстраивается под мой ритм. Сбоку кто-то толкается, но нам до звёзд на это.
– Пиздец, Янка, – шепчет хрипло, обдавая горячим дыханием шею.
Большие пальцы цепляются за ткань платья, подтягивают его наверх. Ещё немного и чулки будет видно… Накрываю ладонью, притормаживаю – не отталкивая, а направляя. Двигаю его пальцы чуть вперёд, на кость. Раздевать меня при всех точно не надо! Я ему что, потаскуха, что-ли?!
– Ну, что ты так сразу… Разве можно вот так девушку…
Он шумно выдыхает, чуть прикусывает мочку уха.
– Я ж не из железа, блять.
Усмехаюсь, а он ухо мне облизывает. Решаю откровенно не тормозить, но спустя несколько таких касаний, всё-таки не выдерживаю! Это ужасно щекотно и никак не связано с ласками.
Это мысленно, вслух другое:
– Съешь меня… притормози.
Говорю и специально делаю пару движений ещё медленнее, глубже, прям по нему, так, чтобы прочувствовал каждый сантиметр. Сжимает меня, выдыхая так горячо, что это даже пробирает. Я понимаю, что он держится… понимаю и от всей души дёргаю за усы дальше. Меня такое прикалывает.
Где-то сбоку кто-то орёт строчку из песни, слышится смех Насти или не Насти… хер его знает, а я… повторно накрываю ладонь, ползущую к груди. Может он меня и лапает, но и я грань знаю.
– Тут шумно, – сбивчиво шепчет. – Пойдём куда потише? Мы тут недалеко совсем, там тоже музыка, бухло нормальное.
Хотя… может, и самое оно. Он мне подходит. Максимка вайбово одет и дорого пахнет, а судя по брелочку ещё и с бабками. Мне всё больше и больше заходит мысль о том, как девки с работы слюной изойдутся, когда я буду выпархивать из крутой тачки.
Чуть-чуть оборачиваюсь, так же оставаясь в его объятиях. Одна я к нему не поеду, а вот с девками – вполне могу. Чё их тут, всего-то двое.
– Надо поговорить с девчонками, – говорю, прижимаясь напоследок ещё раз. – Если не начнут мозг выносить – поедем. Но Светку завести надо. Она всё, в отрубоне.
– Там есть где поспать, – отвечает даже не задумываясь. – Комната свободная, кровать здоровая. Пускай спит.
– М-м-м… это так мило.
С этими словами тащу его к столику. На Светку мне чихать, но раз уж он такой щедрый, пусть берёт. Хотя… конкурентку лучше, конечно, оставить…
У стола одной рукой придерживаю платье, второй тянусь к фужеру. Закидываю залпом. Заказали нам, конечно, «для девочек». Эта хрень больше шоколад, чем «то самое». Сиропчик, блин.
Но мы девочки хоть и цеховские, зато благородные. Улыбаемся, киваем, пьём. Там бутылка стоит, как я слышала, штуки три, если не больше. Конечно, мы её выпьем! И ещё выпьем. Они же платят.
– Поедем? – орёт Настя, перекрывая музыку.
Ого… Это Костик, что-ли подсуетился? Слаженно они, конечно.
Вопросительно приподнимаю бровь. Хочу покрутить у виска ей. Тут ещё надо посидеть. Хрен знает, что у него там есть, а тут целая поляна и заказ как бы хороший: закуска, запивка, нарезки…
Макс двигается ближе, наклоняется и шепчет:
– Ну, как, согласны?
Кивком показываю на стол: