Виктория Королёва – Помни об этом (страница 11)
Смотрю на себя в зеркало: глаза в тумане, но я всё равно стараюсь фокусироваться на лице. Ноги держать отказываются, просто вата…
Капец, вот это я накидалась. Ржу, голову опускаю над раковиной, пряди свисают вниз и мокнут, а у меня всё кружится.
Пьяная, пьяная Ритка…
В туалет вваливаются несколько шумных девиц. Бросаю мимолётный взгляд и сразу отворачиваюсь. Они обнимаются, заваливаются друг на друга, смеются. Глаза закатываю. Капец… это ужасно. Провожу параллели, спину выпрямляю, волосы поправляю пальцами и говорю себе, что не пьяная. Со стороны это не весело. Кошмарно это.
– Стасику позвони. – кричит одна.
– Пошёл он на хуй, урод. – отвечает та, которой предложили позвонить.
Девчонки у зеркала останавливаются и теснят меня в сторону. Уступаю. Ну их на фиг.
– Лучше найди пацана и отсоси ему.
– Пошла ты в жопу, дура.
Девки заливаются смехом, я в шоке. Полный аут. Шумно выдыхаю и выхожу. Ещё про чужие причиндалы я не слушала… жесть.
Но… это и понятно. Всем тут плевать кто, с кем, когда. В соседнем дворе тебя даже не знают – можно жизнь начать с нуля. Меня этому не учили, д ау нас вздохнуть нельзя было чтобы не узнали об этом в другом конце города. И у меня воспитание консервативное. Мама до сих пор думает, что я девственница. Вот где пиздец…
Продираюсь сквозь толпу. Два часа ночи, самый разгар тусовки. Нужно такси вызвать, а прежде Марину предупредить. Всё-таки не выдерживаю Федю, который с каждой минутой превращается из милого парня в альфача. Он как попёр на меня, я и выпала в аут. Нет спасибо – мимо, пожалуйста.
У меня есть идеальный план: поеду в коммуналку, вещи от Марины заберу завтра. Я даже клатч прихватила, чтобы к столику не подниматься, а там, между прочим, ключи от комнаты, так что всё прекрасно. Найду и попрощаюсь. Пусть веселится, если хочет, я – пас. Ноги гудят на каблуках, поясница в самой заднице уже. Какие мне танцы до утра? Мне: домой и быстрее.
Стараюсь идти прямо, словно по невидимой прямой и основательно сбиваюсь только в тот момент, когда кого-то задеваю на повороте. Ахаю от неожиданности, спотыкаюсь и влетаю во что-то очень твердое и умопомрачительно пахнущее мужским парфюмом… Я прям носом в него…
Боже… пьянь!
Вскидываю глаза, чтобы извиниться и глотаю слова понимая кто конкретно передо мной…
Руки опускаются на талию, а он чуть-чуть склоняется ниже. Мы почти касаемся носами, моё сердце замирает и сквозь грохочущую музыку я слышу хриплое:
– Давай потанцуем?
Медленно киваю и начинаю как дурочка улыбаться, потому что он улыбнулся первым применяя какое-то запрещённое оружие в виде ямочек на щеках. … Робею вся и разом. Мы приплыли… мы кажется всё…
Ладони аккуратно ложатся на бицепс, и я вдыхаю, не чувствуя земли под ногами.
Последний час мы играли в игру: «тебя тут нет». Я, кажется, выиграла, потому что он смотрел. Смотрел так, что просто выносите. Выходили танцевать – смотрел, садилась за столик – смотрел, с девками какими-то общался, а сам на меня.
Я тоже хороша, танцевала, выёбываясь, то руки задираю, то ими же по телу веду. Слетела со стопарей, не иначе. Перед каким-то замороченным мужиком выпендривалась как не в себя. У меня сердце сбоит… и это не фигура речи. Оно действительно слетело с катушек.
И нравился бы мне весёлый Федя с наглыми руками, нет… мне нравится вот этот, с заморочками. Ну, видно же, что с заморочками. На те же грабли лечу… лечу и улыбаюсь. Дура… ой, дура.
Торможу всхлип, когда он плотнее прижимает, когда рука скатывается вниз по спине, когда замирает на опасной высоте… когда вторая ладонь ложится на подбородок, когда я, кажется, начинаю трезветь от того, что происходит в моём теле.
Не могу дышать, я не могу не смотреть, я не могу прекратить прижиматься к нему сильнее.
Я тону.
В живот упирается стояк… нормальный такой стояк. И я вместо того, чтобы оскорбиться, послать его, чувствую пробегающую дрожь. Твою мать… Просто твою мать.
Глаза закрываю, вдыхаю глубоко. Как же пахнет от него, коленки дрожат как пахнет. Мужские ладони прокатываются по спине задевая бельё, сжимают талию. Я такая хрупкая в его руках, чуть нажмёт и сломает, но он не хочет этого, он меня распаляет… он меня вытягивает из тела А ещё, он меня хочет, так сильно хочет, что в глазах не искры, там пламя. Подкашивает.
Тестостерон у него, а бьёт меня.
Аккуратно прижимаюсь виском к плечу, обхватываю его руками и не знаю, как быть дальше. Тело требует поддаться, а мозг ещё противится.
– Твой мальчик будет искать?
Поднимаю голову.
– А ты боишься? – бровь вздёргиваю.
Усмехается. Не черта он не боится. Боялся бы, не обжимал сейчас.
– Это наводящий вопрос.
– И какую информацию ты хочешь выудить?
Очередная ухмылка и взгляд перестаёт быть веселым, он становится гипнотическим. Игнат медленно оглядывает моё лицо, словно не взглядом касается, а пальцами. Я воочию ощущаю прикосновение к губам, к шее… ниже. И я хочу этих прикосновений в реальности, не только в фантазиях.
За секунду до того, как он целует – прикрываю глаза. Позволяю себе это. Отпускаю поводок. Мы этого хотим и это случится…
Мягкие губы целуют неспешно, пробуют, захватывают, дурманят. Пальцы запутываются в волосах, в ответ сжимаю руками торс, сама не понимая, как царапаю ногтями кожу через ткань поло. Игнат реагирует: обхватывает всю меня, тесками сдавливает. Мне и такое приятно… всё приятно. Он такой большой и сильный, что сопротивляться совсем не хочется. Привстаю на цыпочки. Позволяю ему и по телу шарить, и целовать, потеряв всякий стыд. Поощряю, тону, задыхаюсь.
Чужие губы, чужой вкус и запах – но это не отталкивает, скорее наоборот. Раньше я думала, что не смогу ни с кем, что только с одним, а оказалось ещё как могу.
Желание вспышкой пронизывает живот. Остро и горячо становится. Сплетаемся языками. Сердце по венам качает густую кровь, мир перестаёт отбрасывать краски, оставляя нас друг с другом наедине, посреди бушующей толпы.
Игнат отрывается, обхватывает моё лицо ладонями и хрипло шепчет:
– Хочу тебя.
У меня срывает дыхание.
Глава 7
Безопасность…
Я должна быть в безопасности… там спокойно и хорошо, там тихо…
Когда отец пил, он: орал, выдирал из рук ключи от машины, ломал стулья, метал оскорбления. Папа… он был непредсказуемым, и я до сих пор чувствую удушливые волны паники, когда не понимаешь, насколько безопасно выйти. Ты слушаешь и слушаешь, реагируешь на каждый шорох, на каждый вздох…
Замереть, затихнуть, притвориться что тебя нет.
Красный. Стоп. Опасно.
Сидеть тихо и замолкнуть – безопасно, я точно знала, что это безопасно. Из всех возможных вариантов, я всегда выберу тот, где безопасно, даже если он, мне, не подходит.
Безопасность и спокойствие – это равные доли в моей вселенной.
И вот сейчас, я совершенно не понимаю, почему в какой-то момент решила, что мужик настойчиво меня лапающий – безопасен. Отключился сектор, отвечающий за эту функцию. Раз и другая реальность. И я другая… я не такая, я…
Ключи со звоном падают на бетонный пол лестничной площадки. Матерясь, Игнат отрывается и быстро подхватывает их с пола, чтобы в следующую секунду намертво присосаться к губам. Шея, ключица, щеки, губы… всё-всё облизывает. Так сильно меня обжимает, что кажется я сама не выдержу и задохнуться от такого напора. Мы потерялись и не собираемся находиться.
– Какой-то ты рассеянный.
Не удерживаюсь от подкола, когда он снова спускается к чувствительной коже под подбородком. Поднимает на меня ошалелые, какие-то дурные от похоти и желания глаза и целую секунду смотрит, а я чувствую, как тону в дурмане вслед за ним.
– Ты меня плохо знаешь. Идём, я знаю, как оправдаться. – интимно шепчет, понижая голос до хрипотцы.
Мамочки…
Инстинкт самосохранения должен включится, но мозг упрямо игнорирует позывы! Чувство опасности покинуло чат. Замена. Рокировка. Да, как угодно, назовите. Я просто двинулась и меня понесло.
Не успеваю и шага сделать в квартире, как он подхватывает под ягодицы и к себе прижимает на самый максимум. Охаю от неожиданности, обхватываю руками, жмусь, пищу. Игнат берёт и ведёт зубами по шее, а я ещё сильнее смеюсь.
– Подожди!
Упираюсь руками в попытках слезть на пол. Не даёт. Вгрызается в губы поцелуем, так сильно что зубы бьются друг об друга.
Бью по плечам и всё-таки выпутываюсь.