Виктория Королёва – Помни об этом (страница 13)
Тело деревенеет, недавно бушевавший жар стихает, словно и не было никогда. Мне не больно, но это тоже временно.
Просто закрою глаза и посчитаю до десяти… Один… два, три… четыре…
Глаза начинает щипать, но я только сильнее зажмуриваюсь. Слёзы тоже не надо.
Мягкое касание губами в основание шеи… ниже… мягче. Ладонь ласково ведёт по позвоночнику снизу вверх, оглаживает рёбра… темп становится размеренным, а я всё ещё считаю: девять, десять…
Знаю этот сценарий, и я выдержу. Я всегда выдерживала.
Глубокий вдох, но сердце замирает раньше, когда он резко останавливается и я понимаю – сейчас…
Не хочу…
Стискиваю зубы в тщетной попытке расслабиться.
– Ей, ты чего? Плохо что-ли?
Игнат отстраняется и переворачивает меня обратно на спину вглядываясь в глаза.
– Тошнит?
Сводит брови на переносице, а я в который раз замираю, потому что и это проходили… взгляд такой я тоже отлично знаю.
– Нет…
Язык прилипает к нёбу. Мне хочется бежать, просто бежать. Я не хочу вот так…
– Что случилось?
– Не знаю… ничего.
Смоляная бровь ползёт вверх, а я свожу ноги, отползая от него чуть дальше. В груди образуется ком. Вся напускная шлюховатость – задыхается в агонии.
– Не та поза? – вдруг уточняет, всё так же разглядывая лицо.
Сердце вскачь. Галопом просто, но я всё равно отвечаю:
– Не люблю такое.
– Ну, ок, сказала бы сразу. Без проблем.
Игнат спокойно садится у изголовья кровати и так же спокойно спрашивает:
– Продолжим?
И я киваю, чувствуя, как разжимаются клещи.
Протягивает ладонь, чтобы помочь оседлать его и как только я медленно опускаюсь, он шипит, сжимая задницу, снова теряя нить реальности. Кровь гулко шпарит по венам. Он всё такой же максимально тактильный, словно ничего не случилось, будто бы я не заставила его остановиться… его как будто бы это не парит.
Наклоняюсь и мягко целую в губы. Игнат тут же зарывается пальцами в волосах углубляя поцелуй. Медленно раскачиваюсь, позволяя телу расслабиться и наконец-то понять – всё хорошо, мы просто идём дальше и не стоит ждать подвоха.
Он не грубый, он скорее нежный, страстный, но не дикий… он – нормальный.
Пальцы касаются щеки, следом нижней губы… он ласкает, в глаза заглядывает, улыбается. Всё что делает дальше, распаляет и наконец-то подталкивает к тому чтобы я смогла ухватиться за нить доверия и притянуть ту, другую ниточку, что упустила, когда почувствовала животом простыни.
– Так лучше?
Киваю не в силах говорить. Ловлю новый темп, он чуть-чуть иной, более резкий, но это уже не пугает. Мы снова одно целое и почувствовав первые отголоски дрожи, я подаюсь вперёд, чтобы со стоном поцеловать в губы.
Теку так сильно, что образовавшийся стыд тонет в очередном касание губами… Его руки везде и это «везде» дарит настоящий кайф.
Откидываю голову назад, подставляя ласкам соски, которые тут же захватывают в плен. Он успевает и облизать, и прокрутить между пальцами, посылая импульс за импульсом. Губы сохнут, ногти царапают плечи, влажные звуки идут по нарастающей. И я сама не понимаю в какой момент отпускаю себя и кончаю.
Острейшая вспышка наслаждения взрывает этот мир глухим стоном, вырвавшимся из моих губ. Замираю, опустив подбородок и сжимаюсь, получая разряд за разрядом.
Игнат выдыхает, касаясь шеи перетягивая инициативу: входя резче и грубее. Но мне уже плевать. Я лечу… Я целый мир…
Руки безвольно соскальзываю с его плеч, а голова наливается свинцом, я совсем не могу управлять телом. Он чувствует это и переворачивает на лопатки, сгибает ногу в колене и вот тогда двигается для себя. Позволяю. Меня всё ещё бьёт по всем фронтам.
Благодарность прокатывается мощной волной под самой кожей и когда он падает сверху, прижимая к простыням, я запускаю в его волосы пальцы – нежно поглаживая.
Игнат вслепую находит мои губы и целует. Наше дыхание снова смешивается, а я улыбаюсь, потому что вот сейчас мне было хорошо. Не наедине с собой, с постыдно прикрытыми глазами, а с живым и настоящим мужчиной…
Мне было хорошо…
Глава 8
– Эт чё за уебан рядом тёрся?
Моргаю.
Андрей нависает надо мной, давя телом, словно бульдозер. В любимых глазах образуются искры. Он дышит тяжело, рвано, поверхностно.
Теряюсь.
Спиной чувствую рисунок кирпича, но хочу вжаться ещё сильнее. Слиться с ней и спрятаться окончательно.
Просто тихо… я буду тихо и всё закончится быстрее. У моего парня разгон от холодного к горячему за секунду может быть, так что это скоро пройдёт.
Мы только что за руки держались и весело болтали, а как завернули за угол, его как подменили…
– Стас Егоров. Мы в параллели учились в школе, – и зачем-то добавляю, – он у Анны Павловны в классе был, – сглатываю, видя, как неестественно медленно расширяются зрачки напротив. – а я нет…
У Андрея дергается кадык, глаза леденеют до арктических значений, а ладонь которой он упирается в стену над моей головой – сжимается в кулак. Каждая его эмоция проходит через моё тело пронизывая словно острейшие ножи.
Андрей прищуривается, цепко держит взглядом. Не касается меня, но ощущение такое, будто бы сжал до хруста.
– Какого хуя он рядом трётся? Ёбанный одноклассничек-пидарасничек.
– Мы просто шли вместе, нам по пути было…
Быстро шепчу, озираясь по сторонам и с ужасом понимаю, что на нас все смотрят. Это мой двор… меня тут все знают.
– Чё, бля?
Голос Андрея звучит настолько громко, что даже полуглухая тётя Маша поворачивается в нашу сторону
Слова в лицо летят, да так резко, что глушат. Мне хочется самой заорать, чтобы не привлекал внимание, чтобы перестал выкручивать! Я тоже психую, тоже на взводе, а он из-за ничего взъелся!!! Но… всего секунду бунтую. Бунтую ровно до того момента, пока мы снова не встречаемся взглядами. Глотаю возмущение, не позволяю ему вырваться.
– Я тебя там, блять, жду. А ты с этим уёбком весело болтаешь? Никуда не спешишь, всё по кайфу у тебя. Молодец. Красотка!
Губу прикусываю. В груди вспыхивает паник.
Снова озираюсь… и вижу, как бабушки у подъезда переглядываются и шептаться начинают.
О, боже мой…
Я просто хочу это закончить. Просто замять и всё. Быстрее!
– Да нам просто по пути было, Андрюш. Я что с ним дошла, что без него, всё одинаково по времени.