Виктория Королёва – Недоступная (страница 15)

Замираю. Игрушки? Мы сейчас про виртуальные игры? Не хочу пылить и показывать, что ни хрена не знаю, чем занимается мой ребёнок, но какого хера?

Гнев по спирали поднимается вверх. Я не разделяю веселья.

– Игрушки? Компьютерные?! Ему только два, – это уже моя мама.

– Да. – заметив нахмуренные брови собеседницы, Оксана Борисовна так же сводит свои и проговаривает: – Ну, а что такого? Они все играют.

Титаническим усилием воли, держу милое выражение на лице.

Вот же сука… Пока я стараюсь оградить сына от бесконечного бега от планшета к телефону, его папаша с радостью рубится с ним в какую-то хренотень. Херов геймер!

Дальнейший разговор происходит без меня, отхожу во избежании конфликта. Смотрю за играющим Эмилем, сложив руки под грудью. Внутри бесит до крайности. Мог бы посоветоваться, твою мать! В груди печёт комок, мне нужно успокоиться и не портить ребёнку праздник, но я всё равно не удерживаюсь и кидаю бешеный взгляд в сторону его отца. Тот, как назло, смотрит в другую сторону. Эмиль бегает по участку, звонко смеётся, вновь падает, встаёт и бежит дальше. Я люблю сына, но его папашу готова прилюдно покусать.

На лице Марата – идеально вежливая улыбка. Мы с ним, друг к другу, максимально корректны, безукоризненно вежливы и стараемся без нужды не пересекаться. Никто здесь не знает, что за этим фасадом. Так лихо откручиваем свои роли, оставляя этот мир в стабильности, что иногда сама в это верю. «Иногда» – определяющее.

Глушу нарастающий гнев, закрываю на замок. Не время сейчас. Я не стала спокойнее, материнство пусть и изменило, но не настолько, я всё так же могу кипеть и взрываться! Просто сейчас, прежде чем выкинуть что-то, подумаю, как это может отразиться на ребёнке. Постоянно об этом думаю!

Они сложные люди и мне кажется, что всё молодое поколение живёт в страхе сделать что-то не так. И это не нормально… я понимаю, в чужой монастырь со своими правилами не приходят, только смириться всё равно сложно…

Делаю глоток лимонада в надежде, что кислинка отгонит тяжесть мыслей. Через вздох понимаю: ни хрена не помогает! Действует наоборот! Вгоняет штыри, жжёт и разматывает. Терплю. Я ни дам повода говорить о себе плохо.

Взрослые – это те самые люди, которые умеют вовремя засунуть своё неугомонное «я» в задницу и сделать так, как будет правильно.

Оглядываюсь по сторонам, подтверждая свою теорию. Все как один улыбаются, делают вид, что я не «та самая баба», которая родила от женатого мужика. Типа всё в порядке. Хотя, я точно знаю – не ок. В их мире – это не ок! Умение закрывать глаза на очевидные вещи – приобретённый навык.

Воздух периодически затягивается напряжением. Лёгким, как плёнка на воде, но от этого не менее липким. Случайный взгляд, вынужденная любезность или необходимость отозваться улыбкой – всё это оно и есть. Самое смешное: мне не лгут, поведение не вымученное. Они просто смирились. Вот она, данность и делай что хочешь… Честно говоря, мне так удобнее всего. Важно, чтобы без вспышек, без показных истерик, обвинений, заламываний рук и острых взглядов с порицанием. В идеале ещё и без ЕГО общества, но тут не прокатит.

Ещё через пятнадцать минут, подхватываю сына на руки. Мы дружно смотрим на фейерверк из цветного дыма, который выстреливает далеко вверх за фотозоной, а следом сыпятся конфетти. Эмиль смотрит во все глаза, хлопает в ладоши. Взрослые разделяют детский вайб и повеселившись напоследок, начинают покидать дом Шахмалиевых-старших.

Приходится сбежать с сыном в дом, чтобы «кот-ужастик» смог переодеться и тоже уйти. Клянусь, Эмиль согласен с ним спать, лишь бы тот всегда был рядом. Вцепился намертво.

– Смотри, что покажу тебе!!! – стараюсь привлечь внимание и громко выкрикиваю, указывая на холодильник.

Реакции – ноль… рвётся обратно во двор. Чувствует, что специально унесла.

Пока выкручивается быстро вытаскиваю огромную тарелку и кручу перед носом.

– Смотри, у нас вот что есть, – показываю на красиво разукрашенные пончики.

Карие глаза сына расширяются, словно он первый раз их видит. Естественно, без промедлений хватает один, начинает покусывать украшенную верхушку. Наскоком съедает разноцветную помадку, а всё остальное пытается запихать мне.

– Эй! Как тебе не стыдно! Если мама столько будет есть, не сможет пролезть в дверь. Что делать будем? А-а-а? Знаешь?

Эмиль хохочет и утыкается в блузку, которая тут же становится разноцветной. Стону сквозь зубы. Капец мне…

– Вот же жопка!

Хочу поругать немного, но взгляд натыкается на часы. Семнадцать сорок семь. Ровно! Ух ты, как точно взгляд попал! Звонко чмокаю в лоб несколько раз. Эмиль поднимает взгляд, а я быстро рассказываю пока держу его внимание:

– Котёнок, два года назад в это же время ты родился. Ровно в это, малыш.

Улыбка сама собой расползается по губам. Это был самый ответственный момент в моей жизни, самый значимый. Если до этого я принадлежала только себе, то рождение сына сместило координаты.

Начинаю кружить нас, сын хохочет, кричит: «Мама-а-а». А я не могу остановиться: кружу и зацеловываю в щёки, нос, лоб. Сильно-сильно люблю этого мальчишку. Волосы летят, мажемся в помадке ещё больше, веселимся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.