Виктория Королёва – Хочу тебя навсегда (страница 2)
Вдох, оцепенение, испуг.
Резкий шаг назад, ладонь прижимается к шее и шок, отразившийся на бледном лице. Моё сердце тоже бьётся, внатяг, тяжело, но всё равно качает кровь… качает её вопреки всему. Я вижу, как радужку затапливает горечь, настолько сильная, что просочившись сквозь пространство, она со всего маха врезается в моё тело. Это физически больно.
Нечёткая картинка идёт рябью, но я всё равно продолжаю смотреть. Мы друг для друга – ожившие призраки прошлого. Понимаю и принимаю её реакцию… теперь всё прекрасно понимаю. Моё восприятие вселенной изменилось до неузнаваемости. Этот мир сошёл с ума, задолго до того, как пришлось это осознать. Сначала признать, а потом принять его таким какой он есть.
Вглядываюсь в знакомые глаза. Они такие же красивые, как и были раньше, а может быть стали ещё лучше. И одному Богу известно, почему нас слишком часто сталкивало в тех местах, в которых не должно было столкнуть: сайт знакомств, тот единственный институт, в который пришлось приехать и даже сейчас, спустя время, – в церкви…
Не знаю, как это работает. Мне было хорошо с ней, но правда не в этом. Правда в том, что все наши отношения были просто удобными, а потом, они так же просто мне разонравились. Я допустил ошибку и до последнего не хотел признаваться. Да что там, мне до сих пор сложно признавать собственные промахи. Всегда таким был – этого не исправить. Никогда.
Спустя столько времени – Кажется, я уже могу признать, скрипя зубами, но могу. Нужно быть честным хотя бы с собой, хотя бы иногда. Эта девочка должна была пройти мимо и не обжигаться об меня. Несмотря на всё, делать ей больно мне никогда не хотелось. Но я сделал, и она в полном праве меня ненавидеть – есть за что.
На долгую секунду замирает время, оно останавливается, фиксируя нас с ней на своих местах замедляя все жизнетворные процессы как в нас самих, так и вокруг. Мы смотрим друг на друга как сквозь толщу воды, сквозь время и пространство, сквозь космос, сквозь все миры.
Есть я и она – та милая девочка, сидевшая машине и со слезами на глазах обнимающая мелкого, пищащего кота. Наивная, маленькая, с острыми коленками, в её глазах отражалась нежность… там столько всего было. Я нечего из этого в упор не видел.
Кира медленно вдыхает, пряча затянувшиеся дымкой глаза, смаргивает… а меня закручивает в ворохе нашего с ней прошлого, которого кажется было слишком много. Так много всего было… Ресницы опускаются вниз, поднимаются вверх и в глазах появляется первое чёткое осознание, но как только она моргает второй раз… там уже ничего не остаётся: никакой осязаемой эмоции – пустота. Всего за несколько секунд, она преодолела расстояние в пять лет, а я – нет. Окунаюсь с головой и кажется, начинаю захлёбываться, остро чувствуя отголоски её боли. Ей было больно, по глазам видел… но ничего не сделал. Мне до одури хотелось это всё закончить, хоть как-то… и мы закончили.
– Здравствуй.
Голос отдаётся эхом, разносится по всей голове, отражаясь где-то под самой кожей. Я давно забыл, как нежно звучит её голос, насколько он мягкий.
– Здравствуй, Кир.
Кивает, отворачивается, снова смотрит на икону, что-то шепчет, прикрывая глаза. Вижу это в отражении и не могу прекратить смотреть, я просто не могу сдвинуться с места. Мы давно чужие друг другу люди, и мы плохо расстались. Она не устраивала грандиозного скандала, но эмоции были пудовыми, слишком тяжелые. Возможно поэтому, мне хочется как-то сгладить, пусть через столько лет, но всё равно…
– Не ожидала тебя тут встретить. Сначала не узнала. – тихо шепчет, разворачиваясь ко мне лицом.
Мне не хочется об этом говорить, но там в зелёных глазах, в которых искренность перевешивает всю фальшь прогнившего мира – так нужный мне покой. Мне когда-то очень нравилось в ней это… она домашняя, такая какая должна быть женщина. Я это тоже не сразу понял. Всё время хотелось феерии, больше жизни, каких-то движений. Спокойствие казалось скучным, каким-то слишком приземлённым… Вот я и выбрал там, где ярко, на всю катушку, на максимум возможного.
Выбрал не её.
Делаю вдох и честно отвечаю:
– Похороны.
Зрачки обеспокоенно расширяются, на самом дне мелькает испуг и мне ничего не остаётся, как продолжить:
– Отец умер. Хоронили.
– Боже… Артём, мне так жаль. Соболезную.
Киваю, уводя глаза – вот теперь не могу по-другому. Она изменилась, стала более женственной, старше… но в душе какой была, такой и осталась. Хорошая девочка, которая никому, ничего не сделала плохого. Она всегда такая была … Даже сейчас, даже с учётом того, что было, между нами – Кира до самого основания пропиталась сопереживанием. Вот такая… Жаль, что смотрел сквозь пальцы и слишком быстро переключился на то, на что обращать внимание не должен был в принципе. А ещё жаль, что никто так и не смог вставить мозг обратно. Уля попыталась, но разве слушал?! Ничего не слушал… не хотел: слышать, видеть и хоть что-то анализировать. За что, собственно, и поплатился.
– Хочешь поставим свечку за упокой?
Снова встречаемся глазами.
– Не очень разбираюсь в этом.
Пытаюсь мягко слить, но она улыбается уголками губ, очень грустно, но в тоже время я реагирую совсем не так, как должен был это делать. Я… кажется могу сделать первый свободный вдох. Что-то далёкое, замурованное под толщей грязи, начинает пробиваться маленьким, тёплым свечением. Рядом с ней всегда было светло, не так остро и ярко, как окунулся после… но хорошо. Она в общем, – другая.
Кира кивает, решительно подходит к иконе с квадратным подсвечником рядом, поджигает две свечи, а после протягивает одну из их мне.
– Возьми.
Опускаю взгляд на тонкие пальцы, обхватившие жёлтый воск. Я забыл голос, но точно помню, как пахли её волосы, какие они были мягкие наощупь и как мне хотелось её касаться и защищать… постоянно… Прижать к себе, дождаться того самого момента, когда обнимет в ответ и спокойно выдохнуть. Как же быстро удалось всё переиначить, слишком быстро, чтобы сейчас наше прошлое казалось искренним.
Горечь растекается мёдом по языку, заполняя собой нутро.
– Нужно что-то сказать?
– Можно помолчать.
Капаю воском, креплю свечу напротив иконы и отхожу на шаг назад. Я не умею этого ничего, никогда не делал, но это кажется правильным. Ему, может быть, уже и всё равно, но мне: чуть-чуть легче. Нужно что-то подумать, но даже мысли в голове не клеятся. Их просто развеивает, как бы не старался скрепить во что-то понятное, хотя бы отдалённо похожее на слова прощания. Не смогу простить, слишком много было плохого, да что уж там, я даже последние слова сказать не могу. Не получается. Ломаю себя, стискиваю губы, сжимаю кулаки и не могу. Бьюсь головой о стену и в конечном итоге отступаю обратно в тень. Когда-то – возможно, сейчас – нет.
Вокруг: тихий шёпот, запах ладана, чужие шаги… А меня раскурочивает от правды. Сглатываю и всё-таки говорю, говорю это тому человеку, который когда-то принимал всё то, что я говорил… Пожалуй, она единственная во всём мире, могла просто принимать так как оно есть. Я думал: мы с Олей родственные души, но это оказалось глобальной обманкой. Самой главной ложью в жизни.
– Ненавижу его. Надеюсь, он меня тоже.
Кира бросает короткий взгляд, в котором боли с горочку. Морщусь. Это не тот эффект, и она не должна воспринимать всё настолько всерьёз, особенно мои проблемы, но Кира в очередной раз, так искренне сопереживает, что это трогает. Слишком глубоко трогает. Я верю в её искренность. В свою – нет, в её – да… Она наврала когда-то, но это всё детский лепет по сравнению с тем, что сотворила бывшая жена. Мне есть с чем сравнивать, к сожалению…
– Родители всегда любят своих детей.
– Ты его не знаешь.
Растягивает губы в еле заметной улыбке, не желая спорить, а я спрашиваю:
– А ты почему?
Ресницы опускаются вниз, словно она что-то прячет, а после, посмотрев в глаза, спокойно отвечает:
– Это… это уже привычка.
Киваю. Принимаю этот ответ, в конечном итоге, кто я такой, чтобы в принципе, что-то у неё выяснять.
– Спасибо. – стреляю взглядом в сторону свечи.
Кира не отвечает, отворачивается в который раз, и делает шаг в сторону. Сердце начинает наматывать обороты. Она уходит, а мне, мне хочется остановить. Не знаю… помолчать стоя рядом или ещё что-то, хоть что-то…
Одиночество прекрасная штука, но рано или поздно она тоже сжирает. Я полтора месяца смотрю на четыре стены по вечерам, не понимая, насколько оказался ослеплён блеском стекляшки, умудрившейся получить огранку алмаза.
– У тебя всё хорошо?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.