Виктория Королева – Развод. Поиграем, милый? (страница 10)

узнавание. Волосы безнадежно промокли, одежда тоже. Ожидание было невыносимым.

Вяземский кивнул телохранителям, и хватка на моих плечах разжалась. Он повернулся к

сопровождавшей его девушке, взял у нее из руки зонтик и накрыл меня.

- Ну, привет, - сказал с легкой усмешкой, от которой по телу прошла волна жара.

Ох, Поля, ныряй под дождь и беги пока не поздно, а то из коварной соблазнительницы

превратишься в бедную Лизу. С ним такое запросто может получиться. И голос какой приятный.

Понятно почему от него не отлипают звезды, модели, бизнесвумен разной степени элитности. Вот

вроде и видела его раньше и даже парой слов перекидывалась, но такого эффекта Вяземский на

меня не производил. Рядом всегда был Артем, в которого я была влюблена без памяти. Мой

неверный муж. Да, вот так. Из-за Артема я здесь. Правильно, думай о нем и Ангелине в кабинете

на полу под леопардовым покрывалом, а не о притягивающих взгляд губах Вяземского и

идеально ровных белых зубах, острых, как у хищника.

Встряхнула мокрыми волосами, дерзко вздернула подбородок, сделала шаг к Вяземскому и

отчеканила:

- Вы не имеете права сносить это здание. Уничтожать объект культурного наследия!

-Лишать людей знаний!

Библиотекарши согласно зашушукались, старичок, их сопровождавший хмыкнул. Девушка, стоявшая за спиной Вяземского, приоткрыла рот, как на картине Мунка. Даже дождь, казалось, застыл и прислушался к моим словам.

- Странный ты выбрала способ защищать культуру, уничтожая произведение искусства растерянно

хлопнула ресницами. Это он сейчас про пальто?

Вяземский довольно усмехнулся.

- Сшито на заказ Петром Кириным.

Ого! Артем больше двух лет не может к ним пробиться. Но простой девушке этого знать не

положено. Закусила губу, пожала плечами. Не понимаю, о чем он.

- Вы сравниваете какую-то тряпку с шедевром! - Выпалила и ткнула Вяземского пальцем в грудь.

Эта тряпка стоила чуть меньше миллиона, но не суть.

Пронизывающий холод от ледяного дождя пробирал до костей, и я начала дрожать, клацающие

зубы смазывали эффект от слов, но вселенная снова пришла мне на помощь. Вяземский заметил, что меня немного колотит.

- Пойдем в машину, согреешься, расскажешь мне об уникальности этого здания и может быть, я с

тобой соглашусь и не стану его сносить, - он выдержал театральную паузу и добавил, - а если

выпьешь со мной кофе, то ценность этой библиотеки станет для меня так очевидна, что я ее даже

отреставрирую.

Для приличия надо было бы построить из себя невинность, но я так замерзла, что кивнула и

засеменила за Вяземским к машине. Он вернул зонтик девушке, указал ей на машину

сопровождения и галантно открыл передо мной заднюю дверцу автомобиля.

Я окинула прощальным взглядом недоуменно переглядывавшихся между собой библиотекарш и

скользнула на сидение.

План начал воплощаться в жизнь.

Глава 10

Едва сели в машину, Вяземский попросил включить климат-контроль и в салоне стало так тепло, что он скинул пальто, осмотрел его придирчивым взглядом, отбросил на спинку переднего

сидения и уставился на меня, промокшую, дрожащую, жалкую. Может быть, дождь и промочил

вовремя футболку, но теперь я себя чувствовала принцессой из сказки «Король-Дроздовик», когда

она замухрышкой пришла на бал, а ее вытащили за руку в центр зала под гогот толпы. Идея

соблазнять Вяземского в дешевых тряпках больше не казалась такой удачной, мне было ужасно

некомфортно рядом с ним, таким ухоженным, одетым с иголочки, казалось, дождь не посмел

коснуться его одежды ни единой каплей. Остерегался замочить и замарать. Хуже было только то, что мне ужасно хотелось зевнуть: я согрелась и теперь проваливалась в благостную дрему. И

чихнуть: купание под ледяными струями не прошло бесследно.

И надо же было такому случиться, что Вяземский заметил у меня на лице какую-то былинку, которую наклонился убрать. Слишком низки и близко. Но когда я сообразила, что он хочет меня

поцеловать, то даже не успела подумать: какой наглец. И отвесить пощечину, уже как самая

настоящая Полина, замужняя женщина, а не серая мышка, растаявшая от одного взгляда в

бездонные голубые глаза потомственного аристократа. Два порыва зевнуть и чихнуть слились в

один и совпали. Это была катастрофа. Чихнув, я стукнулась лбом об аристократический, но очень

твердый лоб Вяземского, а зевнув открыла рот, поймав его поцелуй. Вернее, даже скорее

поцеловала его сама, открытым ртом. Жесть и жуть. В том смысле, что наши языки встретились и

уже не захотели расставаться, а губы зажили своей жизнью. Очень активной и бурной. Если бы не

приступ дикого смеха, который взорвал и его, и меня, велик был риск совершить адюльтер прямо

в машине, забыв о водителе и мелькавшей мимо Москве, со всеми ее памятниками архитектуры и

культурного наследия.

— Как тебя зовут, любительница культуры? — Спросил Вяземский, просмеявшись.

— П.. Тамара, Тома, — ответила, чувствуя, как краска жжет щеки. С Артемом у нас тоже было

пламя и страсть, но с Вяземским это был огонь земного ядра, магма, лава. Или как там ее.

Ощущения совершенно иные, а может быть, перчинки добавляло то, что все это лишь игра и меня

в любой момент могут раскрыть. Не хотелось думать, что все из-за того, что я сейчас немного

изменяю мужу. Хотя, случайный поцелуй — это же не измена, да?

— Александр, но ты, наверное, уже знаешь, — он улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.

Черт, в нем все было идеально. Стилисты отработали свои гонорары на все сто десять процентов.