Виктория Карманова – Молчание Соловья (страница 9)
Глава 5. Пожар в небоскрёбе
– Как ты не права, Зиночка! Нельзя решить проблему, делая вид, что ее не существует. Только страусы прячут голову в песок. Именно тогда их и можно застать врасплох. А мы должны быть готовы встретить во всеоружии… Куда я подевала свои салфеточки? Да нет, не эти. Они по цвету совершенно не подходят к кофейным чашкам!
– Какая тебе разница, возьми эти. Ну и что, что они голубенькие? Лучше бы ты прекратила смотреть по телевизору всякую чепуху.
– Твои бразильские сериалы – вот уж чепуха! Но как ты можешь называть чепухой грядущие климатические сдвиги?! Гольфстрим умирает! Через пятнадцать лет от ледников Килиманджаро не останется и следа! А еще недавно передавали, что скоро к Земле должен приблизиться… Господи, опять мне в нашем магазине подсунули несвежий сыр. Надо пожаловаться в отдел по защите прав потребителей. О чем это я? Ах, да! Должен приблизиться убийственно огромный метеорит! И если все человечество не объединится…
– Да ладно тебе! Раскипятилась. И потише бы, а то девчонку разбудишь. Сегодня выходной, пусть отоспится.
«Поздно спохватились», – подумала Стэф, не открывая глаз и прислушиваясь, как на кухне звякают посудой. Повернулась на другой бок и уткнулась носом в чей-то теплый, дышащий мех. Пришлось прозреть.
– Графит, ты слышал? Наша тетушка переживает, что случится новое оледенение. Ты боишься нового глобального оледенения?
Огромный, беспросветно черный кот, свернувшись клубком на подушке, безразлично зевнул и показал свою розовую ребристую глотку.
– Куда тебе! С такой-то шубой!
Стэф забралась пальцами в мохнатые и толстые складки кошачьего живота, но Графит лениво дернул лапой, потянув за собой прядь ее рыжих кудрявых волос.
– Больно же, придурок, – девушка шлепнула кота по лбу и столкнула с подушки на пол.
Графит посмотрел прямо перед собой ничего не видящим, очумелым взором, мягко завалился набок и вновь уснул.
На кухне продолжали пить кофе и громко перешептываться.
Стэф легла на спину, посмотрела на желтый, облупленный потолок. Можно было спать еще целый час, если бы не тетушкин громовой шепот.
– Конечно, я, может, и не доживу до таких страстей, – сокрушалась тётушка Мила, – но мы должны думать о наших детях и внуках. А ещё вот пишут, будто на Солнце появились трещины!
– Мила, ты только вдумайся, как могут появиться трещины в огненном шаре? Ты знаешь, ведь Солнце представляет собой огромный огненный шар, по сравнению с которым наша планета…
– Зина!
– Что «Зина»? Выпей-ка лучше чаю с мятой. Очень хорошо успокаивает. А твой кофе сведет тебя в могилу. И если не прекратишь нести всякую околесицу, я уйду.
– Меня скорее сведет в могилу твой невообразимый спортивный костюм. И цвет волос.
– Чем тебе не нравится мой костюм? У нас на рынке все такие носят.
«С добрым утром», – сказала сама себе Стефания и накрыла голову подушкой, пытаясь забыться хотя бы в легкой дремоте. Но тут в прихожей раздалась трель телефонного звонка, и тётушка прошелестела по коридору на его призыв, охая и вздыхая по поводу очередного тайфуна, который пронесся над островами Огненного кольца.
– Нет, это просто возмутительно! Сегодня выходной, а вы беспокоите ребенка с самого раннего утра! Какая машина? Когда?
В голосе тетушки Милы зазвучали металлические ноты, а жёсткие интонации стали уж и вовсе беспрекословными. Таким голосом она вполне могла бы убедить вернуться на свои прежние места и тёплое течение Гольфстрим, и ставшие такими непоседливыми блуждающие магнитные полюса Земли, если бы это ей вообще пришло бы в голову.
– Стэфочка, детка, тебе звонят с работы. Говорят, надо срочно куда-то ехать, – тетушка Мила вошла в комнату, неся на лице скорбное выражение невосполнимой утраты. – Подойди к телефону, узнай, что там случилось.
Стэф слушала сердитое жужжание в телефонной трубке и ковыряла ногтем бронзовую краску деревянной рамы, обрамляющей тусклое, древнее зеркало:
– Хорошо, Александр Николаевич. Я буду готова. Да, я успею. До свидания.
Она положила трубку и уставилась на свое зеленоватое, волнистое отражение. Собрала волосы в пучок на затылке, сурово нахмурила брови. Скорчила рожицу. Вздохнула. Показала сама себе язык: «Дура! Надо было придумать что-нибудь на ходу. Про больной зуб, про сломанный кран и сантехника, про что угодно – лишь бы остаться в этот день дома!».
Она взяла с телефонной тумбочки какой-то позапрошлогодний гламурный журнальчик, который так обожала перелистывать тётушка Мила. Прочла на затертой обложке анонс статьи «Как сделать босса своим союзником». Попыталась представить в роли своего союзника главного редактора отдела оперативной информации Шестакова. Но ничего не вышло.
– Что случилось? – выросла у нее за спиной тётушка Мила. – Куда ты собралась? А завтрак?
– Я успею позавтракать. Шеф звонил. Придется сегодня поработать. Очень ответственное задание. Сказали, что доверить могут только мне.
Услышав кодовую фразу «ответственное задание», тётушка гипнотически преобразилась и метнулась на кухню.
– Я знала. Я верила, что её способности оценят по достоинству, – делилась с Зиночкой Мила, пока Стефания умывалась. – Господи, ну кому же, как не ей!..
– Ешь не спеша. Так лучше переваривается пища, – суетилась тётушка, когда Стэф уселась за стол. – Одежду я тебе уже приготовила. Там в комнате, на стульчике. Думаю, к твоей шелковой черной юбке очень подойдет мамина белая блузка. Помнишь, та, с оборочками?
– Хорошая блузка, хорошая, – поддакнула Зиночка и сочувственно поглядела на девушку.
Стэф спокойно пила кофе и ела бутерброд с маслом, глядя перед собой отсутствующим взором. Лицо ее было непроницаемо. Она лишь кивнула в знак согласия.
Уже стоя на пороге, Стэф поцеловала тетушку в напудренную щёчку:
– Спасибо, Мила, ты очень заботливая. Пока-пока!
Выйдя на лестницу, девушка спустилась этажом ниже и позвонила в дверь, оббитую коричневым, потрескавшимся дерматином.
Дверь открылась, и на пороге возник белобрысый, худощавый парень лет восемнадцати, в прозрачной сетчатой майке и шортах. Его заспанные щёки еще не отошли от розовеньких рубцов, оставленных подушкой, но глаза уже взирали на окружающий мир с выражением усталого скепсиса, свойственного лишь глубоким циникам и тем, кто просто очень долго жил на этом свете.
Оглядев соседку с ног до головы, её белые оборочки и черную дореволюционную юбку, он не удержался и хмыкнул.
– Костыль, у меня только две минуты, – сказала Стэф, – поэтому я убью тебя, когда вернусь. А сейчас перейдем к делу.
– Ну что ж, проходи.
Ровно через две минуты Стэф вышла из квартиры, совершенно преобразившись. Теперь на ней были надеты потертые голубоватые джинсы, кроссовки и красная футболка. Кудрявые пышные волосы стянуты на затылке в тугой узел.
– А ты не боишься, что когда-нибудь я спалю эту лягушачью кожу, которую ты каждый раз сбрасываешь, выходя из дома? – сказал Костыль, лениво почесывая под майкой худые, ребристые бока.
– Но ведь тогда тебе придется бросить свой компьютер и отправиться спасать меня из лап Кощея Бессмертного.
– Как угодно, – пожал плечами Костыль. – Рано или поздно её спалит кто-то другой. Только без рук! – Он привычно и ловко увернулся от затрещины.
Стэф, промахнувшись, погрозила ему кулачком и побежала вниз по лестнице.
– Но я мог бы взять с собой ноутбук, – помедлив немного, обратился парень к коричневым дерматиновым трещинам.
– Повезло тебе с девчонкой, – порадовалась за подругу Зиночка, когда тётушка Мила, проводив племянницу, вернулась на кухню. – Такая послушная. Положительная. По нынешним временам – просто чистое везение.
– Это ей повезло со мной, – заявила тётушка Мила и налила себе очередную порцию кофе. – С тех пор, как мой братик с невесткой ушли из этого мира в лучший, я – единственный для Стэфочки человек, на которого она может опереться. И один Бог знает, чего мне стоило вывести ее в люди. И если Стэфочка будет прислушиваться к моим советам, то сможет чуть-чуть подрасти в карьерном смысле. Может быть, даже замуж выйдет. Будет, конечно, непросто выдать ее…
– Почему? – удивилась Зина.
– Видишь ли, – несколько замялась Мила, но лишь для вида, поскольку коснулась темы, которую ей давно хотелось с кем-нибудь обсудить, – Стэфочка вообще-то – того…
– То есть? – в полном недоумении вскинула брови Зина.
– Со странностями, – Мила перешла на шепот и почему-то огляделась по сторонам, – еще с детства. И только моя несгибаемая воля и железный характер удерживают Стэфочку в приемлемых рамках социума…
* * *
– Ну и где же это чудо? Стоим уже пятнадцать минут, – Александр Николаевич Шестаков посмотрел в зеркало заднего вида, закурил и зло вышвырнул спичку из окна машины.
– Успокойся, Николаич, – умиротворенно заметил водитель, откинулся на спинку сидения и сдвинул кепку на нос. – Не надо было на пятнадцать минут раньше приезжать. Она хоть и приходит в самый последний момент, но никогда не опаздывает. Так что у нас есть еще три минуты, чтоб вздремнуть. Ты нас всех поднял в такую рань! И к ней ты зря придираешься.
– Зря, говоришь? Какое там! Это же не журналист, а ходячая гуманитарная катастрофа! На прошлой неделе прямое включение запорола! Как я теперь буду объясняться со спонсорами?
– А мне понравилось. Я вот раньше, к примеру, и не знал, что «Элефант» переводится как «слон». И что слоны, избавляясь от присосавшихся пиявок, могут брать хоботом палку и соскребать ею кровососов. Такие штучки, между прочим, зрителю нравится. У тебя, как это… рейтинг повысится.