Виктория Карманова – Молчание Соловья (страница 10)

– Давление у меня повысится! Это было прямое включение с открытия международной ярмарки, а не бродячего цирка. Она же бросила камень в огород самого Лещинского! Слышишь? Ле-щин-ско-го!!!

– Ничего она не бросала. Это – эзоповский язык.

– Эзопов язык.

– Пускай так.

– В любом случае наша компания выживает только благодаря помощи того самого слона-элефанта. Тебе нравится твой «Лэнд Крузер»? – Шестаков похлопал по обивке кресел и передней панели. – Все эти штучки с кондиционерами, коробками передач, музычкой и прочей хреновиной? Так вот, не забывай: эта тачка у нашей компании появилась только благодаря Лещинскому. Это – его тачка. А вот переход на цифровое оборудование теперь нам может только сниться.

– Да он, поди, уже и забыл об этой истории.

– Как же. На днях нашему Главному уже звонили из Корпорации насчет Стефании.

– А что хотели? Уволить требовали?

– Нет. Ты не поверишь – аккредитовали на сегодняшнее мероприятие. Потому – мы здесь.

– Шутишь! Так это же здорово!

– Ничего в этом хорошего нет. Это подстава. Меня хотят снять, и им нужен повод. Еще один скандальчик.

– Слону не нужен повод, чтобы пиявку… – начал было Виктор и тут же осекся, увидев, как лицо Шестакова наливается свекольным цветом.

– Это я – пиявка?!

– Стоп, Николаич! Согласен, шутка не удалась! – Виктор, сдаваясь, поднял руки вверх. – Лежачего не бьют. Мы – не пиявки-дармоеды и не питаемся подачками. Мы отрабатываем рекламой.

– Кому она нужна, такая реклама, – Шестаков махнул рукой. – Рекламировать в Нурбакане Корпорацию Лещинского все равно, что рекламировать воздух или воду. Он – везде, и он – всё. А мы никто, и зовут нас – никак. Но наша пигалица не понимает, что в данном случае нужно тщательней подбирать выражения. А вот и она, кстати.

Шестаков высунулся в окно и махнул рукой:

– Пошевеливайся, наказание.

Стэф подошла к машине и остановилась, нахмурив брови:

– Куда ехать?

– В таком виде можно ехать только в Нижние Выселки, на областной конкурс машинного доения. Садись быстрее, мы опаздываем.

– Мы уже опоздали, – буркнула Стэф, забираясь на заднее сидение

– В смысле?

– Коров начинают доить часа в четыре утра. Или они до сих пор терпят? Ждут, когда мы приедем?

– Бедные коровы! Как мне жалко вас! – пропел первые ноты похоронного марша Виктор.

– Дошутишься сейчас у меня, Витя. Ты свой лимит импровизаций на сегодня уже исчерпал. Ну и коллективчик! За что ты меня так наказываешь, Господи?.. Ты отправляешься на благотворительный детский бал или что-то в этом роде, – сказал Шестаков, обращаясь к Стэф. – Его проводит «Элефант» в торговом центре «Южное Сияние». Начнется через час. Успеете. Оператор доберется туда сам, на своей машине, так ему удобнее. И кстати, это не мое решение. Тебя заказали спонсоры. Не знаю уж, за какие такие «заслуги». А ты, Витя, сначала выбросишь меня возле речного училища. Заберешь на обратном пути. Я как раз управлюсь.

– А Вы не поедете на бал? – уточнил Виктор.

– Нет. Не хочу быть свидетелем очередного позора. Лучше напьюсь для быстрейшего достижения стадии полного пофигизма.

Шестаков, спустив пары, умолк. Так и ехали они в полном молчании, выбирая улочки поспокойнее и потише, пока не остановились перед большим двухэтажным зданием сталинской постройки – с белыми оштукатуренными колоннами и барельефами, изображавшими наиболее яркие вехи в строительстве социализма. Здание чем-то напоминало сельский дом культуры.

– Можете десантироваться, – прокомментировал завершение поездки Виктор.

Об этой его забавной особенности в телекомпании буквально ходили легенды. Говорили, будто бы Виктор ни разу не повторялся в таких случаях, и что из его подобных комментариев уже можно составлять большую энциклопедию. «Попрошу покинуть дирижабль!», – мог сказать он съемочной группе после возвращения с задания. Или: «Осторожно! Причаливаемся!», или «Трап подан!», или еще что-нибудь в этом роде. Но ни разу он не произносил скучного «Пока», «До свидания» или «Приехали».

Шестаков легко выпрыгнул из машины, бросив на ходу девушке: «Только без фокусов!», и побежал вверх по массивным ступеням главного входа.

Стэф посмотрела ему в след:

– Интересно, что такого может происходить в речном училище в субботу утром, что стало бы поводом напиться?

– Говорят, директор училища – школьный приятель Шестакова – получил звание какого-то там заслуженного педагога. Сейчас начнется торжественная часть, а потом, понятное дело – обед-фуршет и все такое. Тонкая, недоступная простым людям аристократическая жизнь. Впрочем, Золушка тоже сейчас отправится не куда-нибудь, а на бал. И, может быть, встретит там своего принца, – и Виктор, глянув на Стефанию в зеркало заднего вида, ободряюще подмигнул.

Напевая под нос «Тореадор, смелее в бой!», он нацепил на нос темные очки, включил радио и под звуки местного нурбаканского шансона направил внедорожник к более оживленным городским автомагистралям.

Стэф откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза, рассчитывая хотя бы на кратковременный, мимолетный сон. Но буквально через несколько минут резкое торможение спугнуло робкую дремоту: внедорожник попал под красный свет и теперь останавливался на каждом светофоре.

– Что сейчас читаешь, дядя Витя? – спросила Стефания водителя, не открывая глаз.

– «Паразиты мозга». Это – вещь, скажу я тебе! Там, рядом с тобой должна лежать. Только закладку не вырони.

– А как же «Мнимости геометрии» Флоренского?

– Каюсь. Не дочитал. Не одолел я эти «мнимости…».

Стэф нашла на сидении потрепанную, зачитанную чуть ли не до дыр книгу, взяла в руки, с трудом прочла на затертой обложке «Колин Уилсон. «Паразиты мозга» и улыбнулась, задумавшись о парадоксах жизни.

Вот – дядя Витя. Простой водитель, всю жизнь за баранкой просидел. И даже со своей женой познакомился, сидя за рулем, «в процессе, так сказать, вождения», как он любил выражаться. Но любую свободную минуту он тратил на чтение. Причем читал все в подряд и взахлеб: «Охоту на овец» Харуки Мураками, «Предназначение души» Майкла Ньютона и «Блуждающее время» Юрия Мамлеева. Он засыпал в ожидании съемочной группы, прикрыв лицо размышлениями Бехтерева «Человеческое бессмертие как научная проблема» и кощунственным образом пачкал переплет исторического детектива «Заговор бумаг» обеденным соусом от котлет. А всезнайка Костыль, родившийся с монитором вместо головы, вообще не подозревает о существовании книг: таких бесполезных штучек, сшитых из множества бумажных листочков.

– Как работается тебе в нашей конторе? – остановившись на очередном светофоре, Виктор незаметно, но внимательно посмотрел на девушку в зеркало заднего вида.

– Что? Ах, да. Нормально. Нормально работается.

– Да брось, знаю, что тяжело. У Шестакова характер сложный. Но мужик он нормальный. На него можно положиться. Вот если бы не его метод «японского эскалатора»…

– Чего-чего? – заинтересованно переспросила Стэф. – Какого эскалатора?

– Это я в одной книге про японские обычаи вычитал, – объяснил Виктор. – У них, у японцев этих, продвижение по служебной лестнице и все прилагающиеся к этому блага зависят, прежде всего, от того, сколько ты на фирме проработал. Можешь рогом упираться, землю рыть, но если ты «зеленый юнец», – подтяни потуже пояс и помалкивай. Жди своего времени. Короче, занял свою ступеньку на этом самом эскалаторе, а дальше он тебя сам повезет, и не стоит попусту брыкаться.

Загорелся зеленый свет. Виктор замолчал на какое-то время, выполняя сложный маневр на перекрестке, а затем продолжил:

– Поэтому Шестаков никогда не дает журналисту в первый год его работы, будь тот хоть Опра Уинфри, хорошую тему. Это у шефа называется, как ты знаешь, «поработать на навозе». И он очень болезненно переживает, если его система по каким-то причинам дает сбой. Как в твоем случае. Кстати, как это тебя занесло на открытие ярмарки?

– Антонина заболела. Некому было заместить, кроме меня.

– Ах, вот оно что! Теперь Шестаков голову пеплом посыпает. Готов накрыться простыней и ползти в сторону кладбища.

– Из-за пиявок?

– Из-за них самых. Говорит, что из Корпорации, якобы уже звонили, тобой интересовались. Приготовился тебя увольнять, но я отговорил… Эй, ты чего так побелела? Чисто – мел! Я же пошутил.

– Насчет звонка?

– Нет, насчет увольнения. А что звонили, так это правда. Наверное, заценили твой креатив. Видишь вот, пригласили освещать. Но Шестаков – нет, не заценит. Такой вот у нас эскалатор. Такая вот у нас…

Виктор не успел договорить и резко нажал на тормоз. Джип остановился как вкопанный, и Стефанию бросило лицом на спинку переднего сидения.

Поблизости взвыла сирена, замелькали тревожно сигнальные огни. Мимо, прижав «Ланд Крузер» к обочине, пронеслись две пожарные машины, а вслед за ними – реанимационный желтый фургон.

– Что за напасть? – озадаченно посмотрел им вслед водитель. – Наверное, что-то серьезное.

– Тогда наши ребята с радиостанции наверняка уже знают, – предположила Стэф. – Настройся на них, дядя Витя.

Виктор вручную настроил радиоприемник и прибавил громкости.

«…только что стало известно о сильном пожаре, который начался в культурно-развлекательном центре „Южное Сияние“ в районе Эмиратов, – голос ведущего был встревожен, – как сообщают очевидцы, которые сейчас звонят прямо в студию, пожар возник на крыше центра и теперь быстро спускается по обшивке фасада на нижние этажи здания. Ситуация принимает особо драматическую окраску: сегодня здесь проводится много мероприятий, центр заполнен людьми. Близко к очагу пожара расположен детский игровой комплекс, где сейчас проходит благотворительная акция для детей-сирот. Эту акцию организовала корпорация „Элефант“. По предварительным данным, на мероприятии должен был присутствовать сам Глава корпорации Вадим Лещинский. Есть риск, что игровой комплекс может быть блокирован распространяющимся огнем».