Виктория Кадаверциан – Сквозь тьму. Предсказание Таро (страница 5)

Веселье прервалось, когда на берег вышла, кутаясь в яркую цветную шаль, высокая женщина, чьи темные косы уже серебрились нитями седины.

– Тетка Рамина! – мальчишки тут же бросили камни, вытерли грязные ладони о штаны, и обступили женщину, дергая за юбку.

– Расскажи сказку! Расскажи!

Гомон голосов сливался в один, требуя волшебной истории, и только самая маленькая девочка, чьи тоненькие косички горели на солнце жарким пламенем, отступила, одернула подол слишком короткой латанной рубашки, порванной по плечевому шву и неумело зашитой кривоватыми стежками.

Именно эта девчонка и привлекла внимание цыганки.

– А ты что же не подходишь? Неужто не хочешь послушать сказку?

Рамина знала, что малышка – сиротка, приблудная былинка, подобранная добрым Баро на ярмарке, где ребенок просил милостыню, сидя под стеной дома в грязи.

– Как тебя зовут, девочка?

Рамина присела на корточки, с улыбкой глядя на сиротку. Та насупилась.

– Илка. Так мама называла, когда еще не заболела… – в зеленых глазах задрожали слезы, но девочка прикусила губу, стараясь сдержать их.

– Ну какая же ты Илка. Яркая такая, как огонек… – Рамина поманила девочку к себе, чтобы потрогать косичку, перекинутую на грудь, кончиками пальцев. – Я буду звать тебя Кхамали. Твое имя – твое племя. Пойдешь ко мне в ученицы?

Девочка все еще хмурилась, но когда услышала предложение, брови ее поднялись, выдавая удивление.

– А что надо будет делать? Убирать у вас дома? Стирать белье?

Кажется, о работе служанки четырехлетняя малышка знала не понаслышке. Рамина покачала головой.

– Нет у нас домов. Мы же вольные люди. Куда дорога ведет, туда и идем. Для ромала весь мир – дом. А ты сильная. Я вижу, как тлеет внутри тебя огонь. Станешь моей ученицей – и засияет он жарким костром. Сможешь судьбу предсказывать, сможешь видеть чужие пути-дороги. Сможешь беду отводить от людей. Так хочешь? Или я пойду?

Дети не вмешивались, не понимая, что такого тетка Рамина нашла в этой маленькой девочке. Да она, наверно, и сама бы не смогла ответить на вопрос, но ощущение правильности не отпускало. И девочка медленно кивнула, вкладывая в протянутую руку цыганки свою мокрую, грязную ладошку.

– Хочу. Я правда стану сильной колдуньей?

Рамина только усмехнулась, набросила на худенькие детские плечи свою шаль и увела ее к шатру барона, тогда еще не старого совсем.

– Баро, я беру эту девочку к себе. Буду учить. Теперь ее зовут Кхамали.

Так, бедная сиротка Илка бесследно растаяла где-то среди лесов и полей, а на свет появилась воспитанница цыганской колдуньи, Кхамали. Потекли годы обучения. Цветные карты, ложась на стол рубашками вниз, обретали голоса, рассказывая о судьбах тех, кто приходил к колдунье. Нет, к шувани. Кхамали уже привыкла, что шувани не только колдунья. Она та, которая оберегает табор. Та, которая лечит, к которой идут за советом и с просьбами. Та, которая знает все секреты еще до того, как они звучат вслух. Ромалы называли их знающими и бесконечно уважали за способности.

Кхамали училась разбираться в травах, училась слушать дороги и видеть внутреннюю суть людей, училась всему, впитывая знания как губка. Рамина заменила ей семью. Была мудра как бабушка, добра как мать, весела как старшая сестра. Со временем воспоминания о родной семье стерлись из памяти девочки, и она, не будучи цыганкой по крови, стала ей по духу.

Только вот наставница несколько месяцев как ушла по лунной дороге туда, где сияют небесные костры, сгорела за несколько дней от лихорадки, что превратила цветущую женщину в седую высохшую старушку. Не помогли ни отвары, ни заговоры, ни амулеты… Табор похоронил ее на опушке леса, да ушел дальше. Отныне забота о людях лежала на плечах Кхамали.

– Кхамали!

Цыганка подняла голову от рукоделия, сверкнув из-под завесы медных кудрей зелеными глазами. Совсем еще юный ромал переминался с ноги на ногу, не решаясь подойти ближе.

– Чего тебе, Богданко? – она, для профилактики, строго глянула на мальчишку. А тот выдохнул и отбарабанил на одном дыхании:

– Баро зовет. Говорит – гости важные пожаловали. Наверно опять выгонять будут.

Последнее это, видимо, мысли самого ромала уже, а не слова Баро. Но идти надо. Девушка поправила рукав вышитого нижнего платья и легко поднялась. Позолоченные бусины на головном платке мелодично зазвенели.

– Беги, Богданко. Сама к шатру пойду.

И вздохнула. Шувани не бегают, они неспешно несут себя сквозь пространство и время, оставаясь вне всего – такова цена цыганской магии. Не знать ей ни тяжести замужества, ни радости материнства. Теперь она – якорь и проводник табора, его сила и путеводная звезда.

И что гости приехали – слыша, но не стала бежать к границе, опоясывающей лагерь. Раз прошли сквозь защиту – значит просто люди, а богатые или нет – не важно. Выгонят отсюда, не страшно. Мир большой, не этот лес, так другой приютят табор. Она набросила на плечи упавшую шаль, принадлежавшую еще наставнице и неторопливо пошла к шатру Баро, слыша, как тревожно вдруг зазвенели многочисленные браслеты что служили украшением тонких запястий.

– Звал, Баро? – голос оставался предельно спокойным, когда Кхамали откинула тяжелую полу, закрывающую вход в шатер.

– Здравствуй, знающая.

У предводителя табора уже пробивалась седина в черной как смоль бороде, но глаза смотрели ясно. А напротив него стоял… Кхамали заморгала, глядя на мужчину. Тонкая кость, темные волосы тяжелой волной спадают на красную котту с вышитыми узорами золотой нитью. В каждом движении сквозила грация дикого зверя. За его спиной жалась к полотняной стене девушка, богатое платье которой было запятнано грязью до самой талии.

– Это господарь Стефан и его сиятельная невеста, Милорада. Они путешествуют, на госпожу напали.

Кхамали подошла ближе к столу, сосредоточилась на словах Баро, но взгляд то и дело возвращался к гостям. Стефан едва заметно улыбался и рассматривал вошедшую девушку. Это вот эта пигалица – знающая? Да и непохожа она на цыганку. Рыжие волосы, кожа светлая. Ей бы подошел изумрудный переливчатый шелк платья, оттенивший цвет необычных глаз… Господарь помотал головой, отгоняя наваждение. Какое ему вообще дело до девчонки? Зато его спутница нервно вздрагивала, но неотрывно смотрела на то, как ведьма неспешно двигается по шатру.

– Кто же напал на господаря? Неужто перешел он дорогу кому? Или лихие люди польстились на богатство?

Шувани подошла ближе к Милораде, рассматривая ее.

– Что же у тебя болит, госпожа? Чем я могу тебе помочь?

Стефан уже открыл было рот, но в этот момент заговорила сама Милорада.

– Ты же знающая? Вот ты и скажи мне, что видишь.

К удивлению господаря, голос такой кроткой и нежной невесты сейчас так и сочился пренебрежением и брезгливостью. Неужели так повлияла на девушку погоня и потрясение? Даже он, будучи выше всех присутствующих по статусу, понимал, что здесь хозяева – цыгане. И если они откажут в помощи, то ждать им двоим неминуемой смерти в лесу.

Шувани же, будто не заметила тона госпожи, достала из потертого кожаного мешочка на поясе потрепанную колоду. Подумала и протянула ее на ладони девушке.

– Сдвинь.

Милорада неловко потянулась, тронула карты кончиками пальцев и отдернула руку, словно обожглась о них, а Кхамали перевернула выбранную. На черном фоне над горящей кибиткой парила темная фигура с косой.

– Смерть. Она идет за тобой.

Стефан поднял руку и сделал знак, отгоняющий зло. И в этот момент в лесу завыли волки…

– Поди прочь!

Блондинка вдруг оттолкнула от себя шувани, и карты рассыпались по полу.

– Это они! – девушка была бледна до синевы, прижимая к груди руки.

– Они – это… – даже не вопрос, утверждение. Просто никто не желал произносить вслух слово «оборотни». Те, кто безраздельно царствует в лесах, те, кто однажды почуяв добычу, не остановятся.

Баро кивнул, вставая из-за стола.

– Они пришли за вами? – Кхамали торопливо собирала свои карты, присев на корточки. Стефан огляделся, словно ожидал, что оборотни ворвутся прямиком сюда, но за волчьим воем было слышно лишь, как цыгане торопливо загоняли детей в кибитки. – За нами. Это они напали на нас в дороге.

– Не за вами. За ней. – Шувани выпрямилась, убрала колоду подальше. Ее палец ткнул почти в грудь блондинки. – Вокруг тебя тьма. Внутри тебя смерть. Что за беду ты принесла к нам в табор?

Милорада задрожала, прижимая к себе руку. Рукав сполз, обнажился багровый след от укуса, и теперь уже Баро сотворил перед лицом знак, словно это могло отвести беду. В шатре повисла звенящая тишина, а вот за его пределами цыгане торопливо подбрасывали в костер побольше дров, женщины закрывали пологи кибиток, пряча детей.

– Это я привел сюда их, меня и вини.

Стефан протянул руку, собираясь коснуться плеча Кхамали, чтобы отошла подальше и не заставляла невесту нервничать, но та и сама отступила вдруг, круто повернувшись. Зазвенели бусины на платке, тонко заплакали золотые браслеты на запястьях шувани и она вдруг покачала головой, пристально глядя в глаза господаря.

– Нет на тебе печати тьмы, даже странно. Так что не бери на себя лишнего, не кликай беду.

Тем временем ближе подошел Баро. Внезапный порыв ветра ударил в тряпичный полог, заставляя его взметнуться, вскрикнула Милорада, отшатнулась назад, и едва не свалилась с сундука на котором сидела. Стефан тут же оказался рядом, поддержал невесту за плечи. Ледяные пальцы коснулись его ладони, заставляя опустить взгляд.