Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть II (страница 11)
– Работает… Но людей всё равно наказывают… Судят «за приверженность к крайним взглядам, толкающим на преступление против основ строя и безопасности Севера», – чётко отрапортовал он.
Ирина так и застыла с открытым ртом.
– И Владимир Вячеславович судит? – она зло сузила глаза.
– Нет, этим распоряжается Мстислав Иванович. Но лучше бы Владимир Вячеславович… Он справедливый. Но теперь он только строит дома. Из Совета его изгнали. Для нас это очень плохо – больше изменений не будет. Но ма говорит, что иначе и быть не могло, он ведь против ветра шёл.
– У тебя очень мудрая мама…
– Знаю, – просиял Гриша, и на щеке его появилась ямочка. – Её очень многие слушают! К ней всё время кто-то приходит за советом или когда плохо. Когда Дару обидели сильно, она к ма сразу пришла.
Стремительно пролетели последние зимние дни. За плечами Ирины оказался целый северный май, впереди её ждал такой же снежный июнь. Дневник Ирины пополнялся новыми записями и быстро превращался в распухающую книжку. В нём она, благоразумно не называя своего «осведомителя», писала о «праве выбора» и «праве слова». Её возмущало то лицемерие, с каким обвинённого по доносу оправдывали благодаря закону Чернова, но тут же осуждали по другой статье. Тут сами собой напрашивались сравнения и аналогии, но Ирина, к своему изумлению, не могла их сформулировать. Для неё стало открытием то, что она совершенно ничего не знала о судебной системе Той стороны и Юга. Сейчас это казалось диким и ненормальным. Даже не знающая другого мира Рада понимала больше её! В Раду Ирина просто влюбилась, она восхищалась мудростью, силой и острым юмором этой на вид тихой и несмелой женщины.
С июнем снег стал быстро сереть и оседать. Колючая, свалявшаяся на дорогах шерсть под ослепительным солнцем быстро таяла. Владимир всё не приезжал, и свободная от его надзора Ирина продолжала исследовать территорию Чёрного плюща. Набив едой украшенный Радой мешок, она перебрасывала его через плечо и убегала из замка к Грише. Вместе они кормили и изучали в бору птиц, играли с Нуаром (так Ирина назвала самого прилипчивого щенка), катались на коньках. Даже немногословный Фёдор, набравшись храбрости, однажды составил им компанию. Забыв о своём смущении, он уверенно скользил по исполосованному озеру, набирая скорость скрестным шагом и плавно описывая круги. У него выходило так умело и красиво, что Ирина не могла удержаться от восторженных восклицаний. Когда они долетали до Фёдора, он вдруг спотыкался и останавливался. Раз она попросила его научить её бегу спиной вперёд, и он, краснея и запинаясь, попытался что-то показать и объяснить. У Ирины выходило плохо, и она громко хохотала над собой, заражая своим смехом братьев.
Но это затишье оказалось обманчивым и временным. Даже оно, как это бывает перед грозой, было пронизано напряжением. Варвара и Мстислав, словно сговорившись, донимали Ирину насмешками и странными намёками. Катерина тоже по-своему досаждала ей: в самые безоблачные минуты служанка нелепым замечанием или глупым спором легко портила ей настроение. Иногда Ирине начинало казаться, что Катерина таким способом ведёт с ней подпольную войну. Конечно, она старалась избегать ссор: молчала или отвечала коротко и вежливо. Чужие обидные слова она пропускала мимо ушей, однако исподволь они расшатывали её равновесие и раздражали и без того натянутые нервы. В какой-то миг она не выдерживала, и её накрывало чувство беспредельной усталости. Она вдруг отчётливо осознавала, кто она и где находится. В груди током расходилась острая боль, дышать становилось труднее, голова отключалась. Ирина закрывалась в спальне, забивалась в угол и, сжавшись в комочек, плакала горько и навзрыд.
Обычно такие приступы длились недолго. Мало-помалу она впадала в оцепенение, часами глядела в одну точку, пока сон не проглатывал её сознание. На утро она просыпалась разбитой и опустошённой, но всё равно собиралась и сбегала в Серые Уголья. В доме Петровых ей было уютно и спокойно, там к ней уже привыкли, при её появлении перестали бросать свои дела и строиться по струнке. Хотя Глеб и Рада по-прежнему немного волновались и с большим смущением принимали приносимые Ириной продукты. Девушка нарочно брала больше, чем нужно, и «остатки» после прогулки оставляла у Петровых, объясняя тем, что «завтра пригодится», но на завтра приходила с новой провизией. Это было небольшое, почти незаметное расточительство, и всё же, к несчастию Ирины, оно не осталось незамеченным.
Одним ясным солнечным днём, предвкушая очередной поход в деревню и мурлыкая что-то себе под нос, Ирина спустилась на завтрак. Еду она по-прежнему готовила себе сама, потому хотела пройти через столовую на кухню. Но, едва переступив порог зала, она испуганно замерла – за столом сидели Мстислав и Владимир. Встретившись с задумчивыми глазами мужа, она сразу уловила в них что-то недоброе. Кровь отлила от её лица, внутри всё похолодело, но она всё же сумела ровным голосом вымолвить необходимое:
– Добро пожаловать…
Он коротко кивнул и отвернулся.
– Присаживайся, невестка, – с нажимом сказал Мстислав. – Завтрак тебе принесут, не стоит утруждать себя.
Настороженная Ирина опустилась на стул рядом с Владимиром. В следующий миг в гостиную с подносом вошла Катерина.
– Владимир, у твоей супруги наконец-то появился аппетит. Катя принесла новые списки для закупок. Не знал, что южане так… ненасытны. Не обижайся только, Ирина, для любимой невестки мне ничего не жаль…
– Да! Я стала лучше себя чувствовать… ещё и весна, наверно, так действует на меня, – Ирина старалась не смотреть на служанку, ставящую перед ней тарелки.
– Я уж думал, может, у нас крысы завелись?
– Нет! Я часто бываю на кухне. Крыс и мышей никогда не видела. Там всегда чисто.
– Может, вы ждёте пополнение? – прищурился Мстислав.
Ирина, затаив дыхание, уставилась на мужа, но он не ответил ей. Владимир понимал, что дядя играет, что этот разговор всего лишь представление, поэтому с безразличным видом ждал развязки.
– Хотелось бы заранее знать, ведь эту проблему придётся решать мне.
– Мы взрослые детки, постараемся справиться сами, – не без иронии отозвался Владимир.
– Похвально. Но вы забыли главное: только я могу очистить нового сивера от клейма полукровки.
– Если бы в этом была необходимость, ты бы уже знал.
После завтрака Владимир поманил Ирину за собой и повёл её наверх. Она догадывалась, что её ждёт, и потому двигалась неспешно: всё пыталась придумать какую-нибудь отговорку, чтобы не идти с ним. Как провинившийся ребёнок, она боялась наказания и хотела оттянуть его, надеясь, что о её проступке просто забудут.
– Тебе надо научиться лгать, – на лестнице шепнул ей на ухо муж.
– Может, с тебя пример брать? – защищаясь, атаковала она.
Она понимала, что не стоит обострять, но не могла справиться с внутренним протестом и своей неприязнью.
– Может.
В коридоре второго этажа Ирина упрямо остановилась.
– Зачем я тебе? У меня дела на кухне…
– Никуда твои дела не денутся. Ты мужа три недели не видела, должно быть, соскучилась.
Ирина прикусила язык, чтобы не сказать чего лишнего, и в следующую секунду выдала себя беспомощным восклицанием.
– Я ничего такого не сделала!
Владимир поднял брови, всем своим видом как бы спрашивая: «В самом деле ничего?»
– Я никуда с тобой не пойду! – она скрестила на груди руки.
– Лучше пойти, – требовательным тоном предостерёг её Владимир.
Она решительно поджала губы, однако руки её предательски ослабли. Блуждая взглядом в поиске спасения, Ирина увидела приближающуюся Варвару. Издевательски цокая языком и качая головой, северянка сочувственно похлопала Владимира по плечу и прошла мимо. У лестницы она вдруг остановилась и нравоучительно заметила:
– Не стоит весь дом записывать в свидетели вашего «счастья».
Владимир сжал руку Ирины выше локтя и, несмотря на сопротивление, потащил в спальню. Там, усадив жену на диван, он грозно навис над ней.
– Ты больше не ступишь на кухню! Завтраки, обеды, ужины тебе будут готовить те, в чьи обязанности это входит. Поняла?
– И чем я тогда буду заниматься?! Сидеть сиднем и сходить с ума от безделья? – Ирина попыталась встать, но он толкнул её обратно к спинке.
– Сядь, – глаза его потемнели от гнева. – Будешь изучать законы земли, дочерью которой ты стала. Библиотека в твоём распоряжении. Может, там ты узнаешь об обязанностях жены, – он отступил к креслу и тяжело опустился на сиденье; упершись локтями в колени, Владимир сцепил руки в замок и холодно сказал: – Рассказывай, с кем ты проводишь время в деревне.
– Ни с кем!
– С кем ты проводишь время в деревне? – не поднимая глаз на жену, раздельно повторил свой вопрос северянин.
– Ни с кем…
– Ирина, ты понимаешь, что будет с Петровыми, если ты не начнёшь говорить правду?
– Да что такого я сделала?! Я просто стараюсь себя чем-то занять, Гриша просто мне помогает… Он ничего не нарушает, ничего такого не говорит… Мы лепим снеговиков, катаемся на коньках, выслеживаем куропаток… Боже! – она в отчаянии закрыла лицо руками и заплакала.
– Фёдор?
Ирина смолкла и удивлённо воззрилась на мужа.
– Какой Фёдор? – непонимающе пролепетала она.
– Тот, с которым ты завела дружбу, – Владимир пристально посмотрел ей в глаза.
– Ни с каким Фёдором я ничего не заводила! Я с Гришей подружилась! Федя только один раз сходил с нами на озеро – и всё, – Ирина вытерла слёзы. – Не веришь, спроси у кого хочешь, спроси у Гриши.